Глава 5 Балтимэр.

Когда мы с Флаем попали на территорию города, первым делом нас удивило — здесь чисто. Местные стражники вежливые. Как ни странно. И что лично меня поразило — туалеты. Просто огромная железная дверь, закрывается-открывается. Туалет куда-то реально сливает воду. Поразительно. Мне тут даже понравилось. Правда, денег нет. Ладно — мы с Флаем пришли в город и пришлось продать яблоки ради талонов. Я купила более дешёвую сою и патроны. Флай возмущался. Антидроновые плащи могли бы продать, но — «запрещено учредительным секретариатом». Кто бы это ни был. Я ожидала рек крови, преступности, убийств, продажи рабов и наркопритонов. Ну, так описывала это место Сильвер Нью — я ей верила. А она врала. Вот что мне здесь не нравится: нельзя заниматься бизнесом без гражданства, а чтобы получить гражданство — надо сначала заработать денег. И при этом ты не можешь выбрать чем заниматься — государство решает. «Ваша ремонтная мастерская излишняя — вам нельзя заниматься этим». Дебильный закон. Откуда я знаю их законы? Ну, прочитала — продают книгу с положениями конституции и полный сборник законов всего за один Бит. Золотая монетка. Яблоко стоило четыре. В одном Бите сорок талеров, соевый брикет — двенадцать талеров. Почему яблоки такие дорогие? И почему один Бит — сорок, а не сто? Зачем так усложнять? В Мэйнхэттене один Бит стоил бы сотню центов. — Флай, я бы тут жить осталась. — Нет. — Но тут прикольно. — Тут контролируется буквально всё. Разве не от этого ты из нашей коммуны бежала? — Ну... — Никаких «ну». Пока мы шли по улице, вдруг увидели его — Глиммера Шторма. Он просто сидел и разговаривал с каким-то чёрным пони. Флай очень косо на них посмотрел. Всё, нам придётся бежать. Я уже хотела было драпать, но Глиммер крикнул: — Зелёная? Чего. Глиммер вышел и осмотрел меня. — Смотрю, у тебя грифонья винтовка. Редкая штука, убойная. Предлагаю работу — ходить по узлам и поселениям, предлагать торговлю. — Простите? Вы предлагаете мне работу? — Ну так — винтовка грифонья, оружие редкое. Работу за реальные деньги предлагаю. Работая на себя — столько не заработаете. Это очень странно. Он на моих глазах перестрелял весь мой родной дом — и предлагает мне работу только потому что увидел редкую игрушку? Это план? Или он реально не помнит с кем говорит? Или помнит. Что происходит. Тем не менее пони, с которым сидел Глиммер, подошёл. — Глиммер, значит так — приходишь к девяти завтра в здание Секретариата. — Да, господин Рокленд. Рокленд. Потом осмотрел нас с Флаем. — А вы что на меня смотрите, как будто я убил вашу собаку? Хотя, возможно, и убил. Флай смотрел на него с почти нескрываемой злобой. — Вы что, мстить припёрлись? За кошечку? Собачку? Маму, папу? Сестру, любовницу и брата? Я просто смотрела и не понимала, что происходит. Но мне казалось — Флая нужно остановить, пока его всплеск не вызвал никаких ответных мер. Однако Глиммер выдохнул и проговорил ровным голосом: — Итак — не делайте глупостей. Вы находитесь фактически в моём городе. Если хотите отомстить — вам же хуже. Если нет — зелёная, предложение о работе в силе. Я хороший работодатель. Надеюсь, разум возобладает над эмоцией. — Ты нас не запомнил? Не попытаешься добить или... Глиммер посмотрел на меня как на дуру. — Мне, по-твоему, заняться нечем, как всех подряд запоминать? У меня поселений штук пятьдесят на дню бывает. Глиммер ушёл, оставив в голове один вопрос: что это вообще было. — Лэмон, я опустошён. Я не знаю. Ублюдок. У тебя есть Биты? — Да. — Давай купим поесть. Перекусить. Я просто кинула монету. Мы как раз стояли возле какой-то забегаловки — местные называют «ресторан». Зашли внутрь. Тут мило, уютненько. Продавцы не особо приветливы — но заказ на два бургера с клевером и соей приняли. Всё это время я переваривала ситуацию и думала о том, что сейчас у Флая в голове. Он просто сидел и думал о чём-то. Вероятно — о Глиммере. Загадывать смысла нет. Нам передали заказ. Два бургера. На рекламе они выглядели побольше и аппетитнее. Везде обман. Флай смотрел на это гастрономическое недоразумение молча. — Лэмон. Мы давно знаем друг друга. С детства, всю сознательную жизнь. Возможно, и раньше. Не важно. Я хотел просто кое-что из прошлого вспомнить. Не нашёл темы. Я не знаю, как смотреть на этого растерянного и одновременно раздосадованного пони. Это нехорошо. Я его таким никогда не видела. — Флай. Я могу как-то помочь тебе? — Не думаю. Я растерян. И не думаю, что ты та пони, которая поймёт. Флай просто замолчал. Это очень нехорошо. Вдруг придётся принять предложение Глиммера — выдержит ли это Флай? Становится слишком неловко. — Флай, ты будешь есть? Он посмотрел на свой бургер с клевером, взял его телекинезом и начал есть. По нему было видно — от еды ему стало заметно лучше. По крайней мере, морда стала немного проще. Эх. К нам подошла лавандовая пегаска и посмотрела на меня и на Флая. — Ты моему мужику глаз отстрелила. Что. Кому. — Ты о чём? — Ну, он так сказал. Просил передать, чтобы вы ходили и оглядывались. — Ты что, с ума сошла? Я никому глаз не отстреливала. — Ну, он сказал, что это случай на работе. Ты там была с пегасом и выстрелила в него. Стоп. Он... — Ты кто? И кто твой «мужик»? — Я Сэлист, пони-почтальон. А он — Бэл. Вон там. Почему эти городские пони такие странные? Я посмотрела в окно — там сидел здоровый голубой земной пони с бинтами на глазу и смотрел на меня. — А почему он сам не подойдёт? — Чтобы его не посадили. У нас вообще когда-нибудь будет адекватный диалог с местными? — Слушай, Сэлист — может, я продолжу работу и добью его? — Я не против. Он иногда заедает. Что с этой пони не так? Она вообще в адеквате? Флай продолжал сидеть и о чём-то думать. Посмотрел в сторону одноглазого пони — и в его взгляде промелькнуло что-то. Не злоба, не грусть. Что-то очень нехорошее. — Лэмон, дай мне винтовку. — Зачем? — Сделаю так, чтобы он тебя больше не тронул. — Флай, нет. — Я просто её беру. Флай телекинезом выхватил мою винтовку, зарядил патрон и перешёл через дорогу. Подошёл к пони с потерянным глазом. — Флай, ты что с ума сошёл? Мою винтовку зачем взял? Неожиданно я снова услышала этого пони: — Да, зачем. Флай выдохнул. — Знаешь, я хочу уникальным образом — самоубиться, убив пони, ответственного за восемь невинно убитых жеребят. Даже если он их сам лично не убивал. Одного ублюдка заберу с собой. — Ты что, дебил? Я тебя убить могу — тут я не последний. Проговорил Бэл спокойным голосом. — Ну так убивай. Мог убить тогда, можешь сейчас — но вместо этого подсылаешь пони разыгрывать фарс. Не от того ли, что не можешь? Пони не подавал виду, что отреагировал. — Стреляй — и тебя казнят за убийство военного. Флай просто выстрелил ему в копыто. — АААА! Блять, моё колено! Флай зарядил второй патрон. Что он творит. — Я не блефую. — Ты подонок, я из тебя фарш сделаю! Флай ударил его копытами — выбил зубы. Здоровенному пони. — Делай. Сэлист просто смотрела на это. Пони с простреленным коленом, истекающий кровью, со сломанным носом, что-то пытался сказать. Флай, ты нам только что обеспечил проблемы. К нам подошли офицеры и попытались арестовать Флая — который даже не стал сопротивляться. Меня забрали за компанию, потому что винтовка моя. Блять. Я теперь в участке. И как им объяснять, что Флай просто отнял мою винтовку и пошёл убивать пони? — Лэмон, пони земного типа. Вы обвиняетесь в соучастии в покушении на жизнь пони. Свидетельница утверждает, что у вас отнял винтовку Флай, пони-единорог. Из вашей винтовки Флай прострелил пони Бэл колено. — Я не буду отвечать. — Вы пришли с пони по имени Флай в город вместе? — Я не буду отвечать. Зазвонил телефон. Допрашивающий взял трубку. — Да. Как отпустить? Он зайдёт? Мы прождали какое-то время, пока в кабинет не зашёл Рокленд. Собственной персоной. — Здравствуй, Лэмон. Я думал о вашей винтовке — очень редкий экземпляр. Хотел подойти к вам до инцидента, когда до меня дошло. Вы знакомы с грифоном по имени Гэлдрих? Что? Почему он сейчас пришёл? Откуда он знает о грифоне? — Так вот — я лично его не знал. Но я осмотрел винтовку. Это действительно подлинник. — Откуда вы знаете о грифоне из нашего поселения? — Сложно не знать в моём положении об одном из ведущих инженеров проекта, который привёл Эквестрию к тому состоянию, в котором она сейчас. Его имя буквально выгравировано на плате каждого чипа. Хотя он отнюдь не был главой проекта. — Что будет с Флаем? — Его казнят. Скорее всего. Хотя не сегодня и не завтра — у тебя есть двадцать лет. Двадцать лет, чтобы вытащить Флая из тюрьмы и добраться до Мэйнхэттена. Двадцать лет, чтобы его спасти. — Что вам известно о Гэлдрихе? Заплачу за любую информацию. — Ну, он охранял поселение и ругался с нашим воспитателем. — Воспитателем? А кто ваш воспитатель, если не секрет? — Бэкри Топ. Деспот. Рокленд неожиданно глубоко задумался и что-то пробубнил себе под нос. — Бэкри Топ... Интересно. Чем ему насолил обычный воспитатель и деспот? У Гэлдриха или воспитателя не было никакого ключа? Или карты? Вдруг воспитатель — давний знакомый. Ключ. Нет — о ключе я не скажу. — Откуда вы? — Я не думаю, что хочу отвечать на этот вопрос. Рокленд положил мне копыто на плечо. — Хорошо. Я всё равно узнаю у подчинённых. Ну а вы — свободны. Винтовку вернут. И кстати... Он положил передо мной пять тысяч Бит, банковский полис и гражданство. — Вас было решено наградить гражданством и деньгами за неоценимую помощь республике. Он это сделал заранее? Знал об ответе? Или стоп — он спросил слишком конкретно. Блять. Нет. В голове шум. На выходе меня встретила Сэлист и смотрела на меня. — Приветствую тебя, Лимонная. — Иди нахуй. Отстань, психопатка, поиздеваться решила? — Нет. Похоже, ты привязана к балтимэру. — И что? Лицо Сэлист ничего не выражало. — Ничего. Тебе явно нужны деньги, чтобы видеться с другом. Буду платить за помощь с доставкой. Я как раз получила разрешение на найм сотрудника. Эта пони — она вообще в порядке? Мой друг застрелил её мужа, а она стоит и предлагает мне работу. Да что же с вами не так — и с Флаем, и с этими проклятыми пони? За что мне всё это? Ладно. Делать нечего — бросить Флая я не могу. По факту, больше никого у меня нет. — Что за работа? — Доставка посылок и помощь мне по дому. За обе — отдельная плата. Мне нужна пони, которая помогала бы ухаживать за мужем днём. Работать будешь вечером. Что ж такое. Я пошла за этой пони. Воспользовавшись новым гражданством, оформила бумаги и была принята на работу. — На работу сегодня выйдешь. — Что мне делать? Она дала мне коммуникатор — электронное устройство с навигатором. На него приходят заказы. Интересная штука. А также дала посылку. — Навигатор включён, посылка взята — иди по навигатору. Окей. Пойду. Идя по городу, я видела зелёную стрелку, указывающую дорогу. Видела разное — ухоженный красивый город и абсолютно отбитых жителей. Странный контраст. Некоторые пони смотрели на меня — точнее, на мою винтовку. Я же шла дальше, пока ко мне не пристали пара пони с вопросами: а я местная? а я кто? а я зачем? иду ли в Мэйнхэттен или из? «Ой, а не хотите посмотреть на местный ресторан?», «Ой, а вы знали, что такая-то бесполезная штука была придумана ещё в незапамятные времена?», «Ой, а вы пони из пустырей?» — вопросы примерно настолько абсурдные и тупые. Наконец добравшись до адреса, я зашла в лифт. Пятая квартира. Дверь открыла пони и посмотрела на меня. — Вам посылка из... — Я знаю. А почему пони с очень редкой винтовкой работает курьером? — Редкой? Насколько? — Ну, в Эквестрии таких зафиксировано только три. Грифоньих винтовок — миллиарды, но вот серия «GZ 100-11-15-23» — таких было сделано только двадцать до восстания узлов, и они были только у трёх грифонов во всей Эквестрии. Трёх грифонов? Что она имеет в виду? — Простите, я просто люблю огнестрельное оружие — у меня его много. Хотите посмотреть? — Я предпочту просто оставить заказ и уйти. Только вот — о каких грифонах идёт речь? — Я их по именам не знаю. Пожала пони плечами. Ожидаемо. — Но я знаю, что один из грифонов, владевших этой винтовкой, работал с верховным технологом старой Эквестрии. Ну, это всё. Верховный технолог старой Эквестрии. — А кто такой технолог? — Я честно не знаю. Его имя мне неинтересно было — знаю только, что оно было засекречено. Может ли этим технологом быть Бэкри Топ? — Я могу рассказать о грифонской фирме-производителе оружия, выпускавшей линейку GZ. — Нет, не надо. Пони дала мне расписку и оплатила заказ карточкой. Поразительная технология. После оплаты на коммуникатор пришло: «Заказ. Принять на пункте выдачи. Посылка 16-42-55». — Я пошла. Хорошего вам времени. Рокленд знал, чья это винтовка. Он заранее сделал мне гражданство и дал денег — знал, что получит какую-то информацию. Просто не знал какую. И спросил про ключ. Я достала старый ключ и осмотрела его. В нём не было ничего, что выдавало бы область применения. Отчего же ты — мой оберег, старый? Такое ощущение, что весь мир знает о моём воспитателе и грифоне — защитниках коммуны — больше, чем та, кто всю жизнь прожила рядом с ними. И видела похороны каждого. Я взяла следующую посылку и начала ходить, разнося одну за другой. Узнавала о городе всё больше — например, о том, что когда-то тут было много бездомных, которые куда-то исчезли. Или что Глиммер Шторм — потомок протеже и подруги принцессы Твайлайт. Хм. Интересно. Ещё что Рокленд родился слабым и немощным, но благодаря влиятельным родителям смог выбиться в люди и централизовать город. Рокленд выходил как лидер организации «Равенства». А Глиммер Шторм — нанятый из Мэйнхэттена разорившийся риелтор. Столько интересного. Верить, конечно, странно — это может быть частью публичного образа. Но если Глиммер был риелтором — то, вероятно, неудачным, раз разорился. Прогорел на рынке недвижимости Мэйнхэттена. Столько бесполезной информации от клиентов. Тем не менее рабочий день шёл к концу — и браслет выдал: «Нет заказов. Иди по адресу. Жду. Сэлист». Что ж — надо было туда идти рано или поздно. Я шла в «Блок Твайлайт», комплекс двадцать три, стек восемь. Очень странные названия у жилплощади здесь. Интересно, кстати, что комнаты расчищают от всякого хлама и утилизируют — всё это строил безумный алгоритм, а пони расчищают. Поднявшись по лестнице к нужному стеку, постучала в дверь. Подошла Сэлист, открыла. Посмотрела на меня с полминуты. — Хорошо, что пришла. Из другой комнаты: — Кто там?! Ты опять? — Тебе нужна сиделка и помощница — я наняла пони. Сэлист ввела меня в комнату. Наши взгляды встретились. Одноглазый голубой пегас без глаза и с простреленным копытом лежал и смотрел на меня с совершенно ошалелым взглядом. — Ох, Селестия. Сэлист! На кой хрен ты привела эту — смерти моей хочешь? — Возможно. — Блять, какая же ты тварь. На кой чёрт я на тебе женился? Сэлист пожала плечами. — Слышь, ты, Лаймовая — ты меня добить пришла? — Нет. — Блять. Я бы сказал, что тебя урою — но испытывать судьбу не хочу. Какого хрена ты не в тюрьме? Пегас встал с кровати, взял воду, таблетки, выпил. — У меня отняли оружие. Я не являюсь соучастницей преступления. — Ясно. Меня Бэл зови. У меня к тебе лично негатив есть — ты мне глаз и ногу подстрелила. Но я не в том состоянии и не в том положении, чтобы тебе угрожать или мстить. О чём он вообще? К чему ведёт? Осматривая комнату, я увидела — на фото Сэлист и Бэл вместе веселятся. Фото маленького голубого пегасёнка и пегаски. — Отговаривала она меня не переться за Глиммером. Надо было послушать эту психопатку сраную. Психопатку? Он про Сэлист? Ну, странноватая пони — но психопатка ли, мне не решать. — Повязки помоги заменить. Перекись на шкафу. Я взяла перекись, размотала бинты. Боже — пуля там всё раздробила. Как этот пони вообще умудряется ходить и не умер. Я просто дезинфицировала ватой. Рана неприятная, но Бэл — пиздец стойкий. Высокий болевой порог? — Ты даже не морщился. — Я не чувствую боли — болезнь такая. Калечился из-за неё много раз. — На выстрел в глаз ты отреагировал как будто было больно. — Не было. Я просто потерял зрение — это пиздец неприятно. Я уже перебинтовала ему копыто и осознала, что у нас с ним вроде как получается диалог. Это странно. — Ты со мной как-то слишком спокойно разговариваешь, Бэл. Бэл посмотрел на меня. — Тебе кажется, меня бесит твоя рожа и я бы тебя убил. Жаль — нарушу закон. Значит, он не сможет участвовать в авантюрах Глиммера. — А зачем вы вообще напали на нас? — Энергоблок. Знаешь, узлы выделяют тепло — их надо поддерживать. Вашему столько не нужно. Мне кажется, Бэл хочет отомстить. Я осмотрелась по дому и увидела на его кровати завязки из синих ленточек. — Это зачем? — Чтобы злые души не съели мой разум. Я немного удивилась ответу. — В смысле? — В стенах живут души перемолотых пони — полные гнева. Они захватывают тела пони и хотят убить носителя. Он это сейчас на полном серьёзе. В комнату зашла Сэлист с супом, поставила на стол. — Почему ты стоишь на ногах? — Хочу и стою. — Ты инвалидом быть хочешь? — Не твоё дело! — Я жена твоя, идиот. — По расчёту. Я этого не хотел. Ты даже жеребят родить не можешь. Сэлист сразу замолчала. Посмотрела на Бэла, потом на меня. — Это во-первых не моя вина. А во-вторых — давай о личных делах не при посторонних. Безэмоциональный монотонный тон Сэлист меня смущает — но про жеребят ей явно не понравилось. Она бесплодна? Или потеряла их? Я попала в какую-то внутрисемейную драму. Сэлист позвала меня и вытащила в коридор. — Лэмон. Тебе не стоит интересоваться нашими личными делами. — Я не то чтобы интересовалась — я вижу, что отношения между вами сложные. — Да, сложные. Сэлист села на круп и посмотрела на своё копыто. — Жертвы решения отцов-дебилов. Расторгнуть брак в Балтимэре нельзя, и законы обязывают заботиться о родственниках. Меня это раздражает. Я бы свалила в Мэйнхэттен — но там от меня хотя бы ничего не ждут. — Я тоже хочу в Мэйнхэттен. Но не могу идти без Флая. — Да, тот единорог. Слушай — предлагаю тебе устроиться к Глиммеру. Он поможет вытащить твоего Флая в Мэйнхэттен. К нему? Он просто мерзок и жесток. — Я не могу устроиться к Глиммеру. — Можешь — и скорее всего устроишься. Он умеет предлагать хорошие сделки. Ладно — поможешь мне с готовкой и уборкой, и можешь спать в комнате. Покажу — у тебя ведь жилья нет. Рекомендую закрываться изнутри. Бэл к тебе очень даже... Сам дебил — пошёл туда. — Вы знакомы с Глиммером? — Приключилось несчастье познакомиться. Приходил награждать мужика моего. Сэлист встала, позвала меня за собой, заставила мыть посуду и убираться. Потом показала комнату. — Здесь будешь спать. Вот кровать, вот щеколда — закрывайся, правда. Комнатка была уютная. В ней и правда хотелось бы жить. Надо бы навестить Флая. Я закрылась на щеколду и легла на кровать — и потихоньку начала засыпать.