Глава 6 больше вопросов.

Я однозначно проснулась. Было тихо. Я решила полежать ещё немного — не вышло. Спустя какое-то время я думала: собираюсь реально бездействовать? Надо вытащить Флая — хотя бы для начала своими силами. Из мыслей меня выдернул стук в дверь. — Лэмон? Ты проснулась? Я ответила тем, что открыла дверь. — Так, даю тебе двадцать два Бита за вчерашнюю работу — по одному за каждого клиента. Солидные деньги. Я уже отработала неделю — и не знаю даже почему их так много. Не спрашивала. Сэлист лучше знать, сколько платить своим сотрудникам. Хотя часть денег возвращается ей же за аренду помещения. — Сегодня работы у тебя нет. Будешь помогать мне с Бэлом. — А почему? — Праздник, наверное. — Что за праздник? — День республики. День республики. Интересно, но непонятно. — Странно, что я не работаю сегодня. По идее наоборот — больше должна. — Ты не работаешь, потому что так решила я. Вот и поворот. Она решила — и с чего бы? — Сегодня сможешь навестить своего друга. Скину адрес на браслет. — А Бэл? — Бэл? Плевать на него. Я поела, взяла винтовку из комнаты и пошла в тюрьму. Шла долго. Следя за навигатором, вышла к переговорным. — Здравствуйте. Вы к кому? — Флай, пони-единорог, красного цвета. — Есть его кьютимарка? — Изображение? — Да. — Есть. Я положила на стол айди-карту с его кьютимаркой. Зачем она мне была — не знаю сама, но сделала. По итогу меня провели через коридор в переговорную. Посадили напротив стекла. Спустя минут сорок привели Флая. Флай увидел меня — и посмотрел с каким-то совершенно потерянным выражением. Я взяла трубку. Он тоже. — Привет, Флай. Как ты? — Зачем ты здесь? — В смысле — я пришла тебя навестить. — Незачем. Флай отвёл глаза и начал думать. Просто думал, пока не заговорил снова. — Лэмон, ты если что — меня не вытаскивай. Лучше уезжай в Мэйнхэттен. — Как я тебя брошу? — Легко. Ты всегда хотела уехать — сейчас осталась. Флай, о чём ты говоришь? Почему прогоняешь? Не пойму. — Флай, я не для того прошла с тобой полпути, чтобы оставить тебя здесь. Флай посмотрел на меня через стекло и о чём-то думал. — Когда мы встретимся на свободе — я уже буду не Флаем. — О чём ты? — Я отомщу каждому пони, что участвовал в том нападении. — Ты в клетке. Как ты это сделаешь? Одумайся — месть только хуже сделает. Я постараюсь тебя вытащить. — Не одумаюсь. Я записался в отряды — военные, отработочные. Меня отправят воевать. — Воевать с кем? — Ты будешь смеяться. С драконами. Меня сожрут или сожгут. Однако — нет. — Ты же не сможешь сбежать, Флай. Как ты собираешься? — Не важно. У меня есть план — не надёжный. И фиолетовая шкура дракона, одного — сказали, по ней узнаю. Вытащит меня. — Вытащит... что? Ты о чём, Флай? — Просто тебе незачем здесь быть. Война с драконами. Как, почему, зачем. Фиолетовая шкура дракона. Флай, придурок, ты же убьёшь себя. — Я найду способ вытащить тебя без этого. — Как? Неприятный вопрос. Похоже — работая на Глиммера. Но я не уверена, что готова к этому. — Я так и думал. Ты обдумываешь — вытащить меня через Шторма. — С чего ты взял? — Это очевидно. Но знаешь что, Лэмон — я тебе не друг. И врагом не буду. Не мешай мне убить его. Какую же ересь ты несёшь. Ты на фронте сначала выживи — а потом уже о мести думай. Блять, если он реально уйдёт воевать с драконами — его убьют. Кому мстить будет? Флай, ты воспитатель детей, а не солдат. Что с тобой не так? Я с ума схожу или он? — Лэмон, я выберусь — если тебя это успокоит. И мы встретимся, если ты пойдёшь в Мэйнхэттен. Надеюсь, ты туда пойдёшь. Рано или поздно придётся. — Если я узнаю, что ты погиб на фронте — я туда и пойду, Флай. — Встретимся там. Какой ужас — он в открытую говорит, что собирается дезертировать, а его даже не трогают. — Ты прямо заявляешь о своих планах. Охрана не за это? — Им плевать. Что ж такое. Как Флай вообще дошёл до этого? Время переговоров закончилось, меня вывели. Надо придумать, как вытащить его законными методами. Но Глиммер? Он вообще согласится? Нет, я пока не готова. Надо собрать деньги, пойти в Мэйнхэттен, нанять кого-нибудь для вытаскивания. А заработаю ли я на это курьером и сиделкой? Не знаю. Время покажет. Как же мне быть. Спустя время я вернулась в дом Сэлист. На входе меня встретил Бэл. — Чего ты? Где была? — С Флаем разговаривала. Бэл закатил глаза. — Тоже мне. Меня Глиммер зовёт с собой — туда же, откуда ты вышла. Искать какой-то ключ. — Какой ключ? — А я знаю. Когда вернусь — ты уже на аренду стека заработаешь. И я от тебя избавлюсь наконец — видеть тебя не буду. Бэл, судя по всему, уже собрался и ушёл. Я зашла внутрь, увидела Сэлист — стояла и что-то готовила. Прошла мимо, села у себя в комнате. Достала ключи. Погрузилась в мысли. Детство. Деспот-воспитатель. Дети, с которыми мы играли тогда. Вспомнила, как воровала ключ у Бэкри Топа. Я буквально лезла по техническим шахтам к нему в комнату. Там было столько всякого — от старых компьютеров до премии Гармонии. Интересно, что он её прятал — меня она тогда не впечатлила. Я нашла ключ, просто взяла и спрятала. Потом несколько недель Бэкри искал воришку по всему комплексу. Ключ он реально искал. Долго. Всю оставшуюся жизнь. От хронического стресса облез и умер. Я, получается, виновата в его смерти? Я об этом раньше не думала в таком ключе. Надо узнать, кем был Бэкри Топ. Я резко встала, выбежала из здания и начала искать библиотеку или какой-то архив. Найдя наконец, принялась искать хоть какую-то информацию о Гэлдрихе. Нашла кое-что в старых газетах и выпусках новостей. «Гэлдрих — выдающийся инженер Грифонстоуна, который смог изобрести кремниевый чип, легший в основу вычислителей БСА — Большой Системы Алгоритмизации. Когда система начала активно развиваться, одним из ведущих исследователей с эквестрийской стороны стал придворный учёный и тайный советник, чьё имя не разглашалось. Он верил в систему. Система обрабатывает запрос, направляет его на фабрики или структуры полиции — и пони получают блага. Он просто жил этим и убедил даже принцессу в том, что нужно строить. Однако ему нужен был Гэлдрих для этого.» «Система Гармонии — это система автономного управления экономикой и политикой Эквестрии. Она должна сохранять оборонный комплекс, сокращать бюрократию и производить блага, а также управлять армией. Создана для блага Эквестрии. Критики полагают, что система не сможет работать — невозможно просчитать запросы пони, и из-за задержки пинга она не будет столь эффективной». Что это значит. Я уверена, что этим пони был Бэкри Топ. Улик мало — но всё же. Поиски дали ещё один результат: я нашла чертежи старого сервера. Нашла старый компьютер, начала ходить по окраинам города, собирая детали. Пока их мало — но я соберу. На следующее утро я ходила по работе по всему городу и предлагала некоторым клиентам оплатить их заказ из своего кармана в обмен на компоненты. Да — я собираюсь собрать ПК и скачать на него операционку системы. Это безумие. Но, надеюсь, это поможет мне понять, что происходит. Проходя мимо одного из блоков, я увидела, как строители вывозят старые чипы, останки вживлённых в систему пони и прочий строительный мусор. Нашла небольшой системный блок. Хотела купить — но мусор пони не интересовал особо, так что я его просто взяла. Поломан почти полностью. Но не сильно. Заказ вёл меня вглубь блоков, к старому радиомаяку. Выйдя к нему, я наткнулась на резиденцию Рокленда. Нажала копытом — меня впустили как курьера. На входе встретил пони-дворецкий. Забрал заказ, осмотрел меня и спросил: — Вы Лэмон? Не знаю фамилии, но узнал по кьютимарке. — Да. — Господин Рокленд велел звать его в случае вашего прихода. — Зачем я ему? — Вы знакомы с каким-то важным пони. Пони позвал Рокленда. Тот спустился через какое-то время по лестнице. — Лэмон. Я хотел вас видеть — мы не договорили. Я осознала кое-что: Рокленд — земной пони. Впервые об этом задумалась. Физически он был довольно слаб. Он просто подошёл и сел рядом. — Поймите — мой интерес к вам вызван далеко не вашей персоной, а тем, что вы знаете и что носите с собой. Вы планируете идти в Мэйнхэттен? — Планирую. Но что вам нужно? — Я хочу от вас только честности. Вы догадываетесь, кем был Бэкри Топ или Гэлдрих? — Не сильно. Но полагаю — двумя важными пони. — Ох, не просто важными. Я долгие годы искал их, чтобы найти ключ от Кантерлота. И полагаю — если мы его не найдём в вашем бывшем доме, то возможно, он у вас. — В прошлый раз вы юлили насчёт важности оного. Рокленд покачал головой. — Да, признаю. Это было с моей стороны... Однако, Лэмон, сейчас я с вами полностью честен. Задавайте вопросы. — Зачем вам всё это? — Ох, это секретная информация — пони вашего статуса её знать не положено. — А говорили — юлить не будете? — Я хочу временно нанять вас на проект. Я знаю, что вы инженер — таких мало, дефицит. Мне нужна пони, которая сможет разобраться в чертежах Кантерлотского узла и разработать протокол по изоляции узлов и их локализации. — Что? — Я хочу подчинить узлы воле трудящихся пони. Разве это не было бы замечательно? — Трудящихся пони? Да вы половину коммун силой принудили стать частью Федерации. Многих убили. — Хм. Вы не поймёте одну вещь. Я считаю — капитал стремится к монополизму. В данный момент я, возможно, империалист. Но со временем пони будут равны друг перед другом, и всё будет принадлежать каждому пони по праву. — Да вы пони даже дело своё открыть не даёте. — Потому что я монополист — действую согласно своим сословным интересам. О чём он вообще? То о трудящихся пони, то о какой-то логике. Пони как будто думает, что должен творить зло — исходя из чего вообще? — Я не понимаю, чем вы руководствуетесь. Рокленд немного нахмурился и призадумался. — Знаете, Лэмон — пони делятся на некоторые сословия. Не явные, непрямые — просто так устроен мир. И пони внутри них обладают своими коллективными интересами и логикой развития. Думаю, вам будет скучна теория. — Можете упростить? Рокленд призадумался. — Всё решает экономическое отношение пони к средствам воспроизведения благ. Кому они принадлежат. В Болтиморе всё принадлежит моей монополии — пока что. Временно. Пока я не передам всё рабочим пони. Я не понимаю его логики. Если он следует интересам своего сословия — почему хочет передать всё пони? Что это вообще значит? — Ладно. А как ваш проект? — Мой проект — это то, что хотела построить Твайлайт Спаркл и не смогла, потому что это было централизовано. Инструмент обобществления всех ресурсов. — А принцесса точно это строила? — Возможно, и нет — её план был экономически другим. Я не понимаю Рокленда. И зачем он вообще это делает. — Почему вы сформировали именно такие взгляды? — Я родился в Мэйнхэттене, в элите, ведущей свой род сразу от нескольких семей. Я ничем не выделялся — был слаб физически и во многом умственно. Тем не менее у меня были связи и средства воспроизведения благ — то, чего не было у тысяч пони, куда более умных и талантливых, чем я. Это несправедливо. Стоп. Он сейчас искренне об этом говорит — или это риторика? — Рокленд, ваши действия приводят к страданиям и войнам по всей внутриузловой Эквестрии. — Сословная логика и природа моего режима вынуждают расширять рынки. — Рокленд — это ваши решения. Нет никакого сословия вокруг вас. — Глиммер Шторм, чиновники, силовики — они, по-вашему, не часть того же сословия? Разве они не владеют средствами воспроизведения благ? Да, я монополист и руководствуюсь монополистической логикой. Во многом осознанно. Но вы не можете винить меня в том, что я поступаю согласно интересам и внутренней логике своего сословия. Хм. Его аргументы построены на каком-то контексте, который мне совершенно недоступен — из-за чего я даже понять его не могу. Но всё же — разве Рокленд не сам собрал вокруг себя всех этих пони? Разве это не его решение? Рокленд вздохнул. — Простите меня, Лэмон. С ваших позиций это выглядит иначе — я понимаю. Всё же я хотел говорить не о моих взглядах, а о Гэлдрихе. Вы знаете, каков он был? — Гэлдрих... Я его особо не знала. Довольно эксцентричный грифон, защищавший нашу коммуну. Работал, собирал, действовал согласно какому-то внутреннему кодексу. Замкнутый старик. Рокленд осмотрел меня. — Вы довольно мало знаете. Это разочаровывает. — Флай реально записался воевать с драконами? Рокленд призадумался, поискал что-то и ответил: — Да. Он откровенно записался туда — думаю, ради амнистии или дезертирства. — Тогда меня в Болтиморе ничего не держит? — Полагаю, что так. Хотя если ключ у вас — знайте: я приду его забрать. Можете, конечно, отдать его сейчас. — Я не думаю, что могу. Рокленд осмотрел меня с ног до головы и ушёл. Я вышла из его поместья. Надо собирать вещи. Но для начала — ещё пара дней. За это время я продолжила собирать компоненты и чинить компьютер. И решила погулять по незастроенной части. Нашла несколько блоков, нужных деталей. Осознала, что денег у меня достаточно — болтиморские Биты можно легко поменять на мэйнхэттенские. Я даже не знала, чем занять себя. Тем не менее направилась к Сэлист. Добравшись до её дома, я увидела её — развешивала вещи, что-то готовила. — Сэлист, я ухожу. Мне надо в Мэйнхэттен. — В Мэйнхэттен? А разве твой друг... — Друга нет — он ушёл воевать с драконами. Сэлист села на круп и начала думать. — Я, наверное, с тобой пойду. — Зачем тебе? — Хочу. Но предлагаю идти через незастроенные блоки. — Почему? — Чтобы никто не знал, где я конкретно. На граждан цепляют маячок на документы — их можно оставить здесь. Маячок цепляют перед выходом из города. Сэлист, что ты задумала? Зачем такая конспирация? — Меня с ружьём пустят в Мэйнхэттен? — Пустят — сюда же пустили. Что-то мне не нравилась идея Сэлист. Тем не менее мы собрались и ушли из города. Я шла за Сэлист по старым заброшенным шахтам. Как ни странно — идя через всю территорию с ней, мы начали выходить наверх, обходя патрули. Лезли и лезли — через пограничников. И вдруг вышли к старой контрольной панели узла. Тут были останки пони. Всё поломано. Сэлист выдала: — Мы можем включить узел. — Зачем? — Может решить большую часть проблем всей Эквестрии — не только наших. — Если мы вообще выберемся. Ты понимаешь, что узел в первую очередь займётся нами? И вообще — если бы отсюда можно было включить узел, место бы охранялось. — Место и охраняет Глиммер. Которого в городе нет. Включить узел мы не можем — у нас нет кода активации. Хвала Селестии. Сэлист не включит эту штуку. — Но я бы включила машину, чтобы все в этом месте погибли. Особенно Бэл. — Да почему? — Давай так, Лэмон. Я скажу одну вещь — ты, возможно, слышала её, а возможно и нет. До прихода Рокленда Болтимор был очень патриархальным местом. Он и сейчас во многом такой — и будет таковым после Рокленда. Меня и Бэла просто насильно выдали в брак. Два пони, которые хотели и надеялись создать союз между собой, чтобы вести дела — и у них не вышло. Когда пришёл Рокленд, они уже оба обанкротились. Хм. Разве из её слов Рокленд не решил проблему? Общество же при нём не патриархально? — Но пони перед Роклендом равны. — Нет, Лэмон, не равны. Рокленд решает, кто может заниматься бизнесом, кто может делать то или иное. Брак при нём так же нельзя расторгнуть. К тому же при нём заложены механизмы, которые легко реставрируют патриархат. Если раньше кобылы не могли открыть дело, потому что общество не поймёт — то сейчас их можно выдавить на уровне закона. Эта система после Рокленда только расширится. Хм. Она хочет ради этого уничтожить город? Сэлист, может всё поменяться в другую сторону. Переубеждать её бессмысленно — и в любом случае она ничего не может сделать с этой системой. — Так или иначе включить узел мы не можем. Так что лучше нам отсюда уходить — пока сюда не заглянула охрана. Кстати, где они — я так и не поняла. В конечном счёте мы с Сэлист выбрались на крышу узлов. Электронные узлы, красные и синие мигания, тьма с пронизывающим ветром. Что ж — я иду за Сэлист. Вижу разбитых дронов, останки пони. И думаю только об одном: Мэйнхэттенский узел ведь активирован? Сэлист шла и думала о своём. Мы шли прямо в Мэйнхэттен, и я задумалась — неужели я увижу город своей мечты? Место, где каждый получает по своему труду? И вот, выйдя наконец к заставе на крыше — с мощным ПВО — нас встретил пони-пограничник. Выставил против нас автомат. — Подтвердите личность. Сэлист закатила глаза. — Мы беженцы из Болтимора. Охранники переглянулись и задумались. — Беженцы от чего? — От кровавого режима Рокленда. — Документы есть? — Есть. Сэлист передала свой паспорт, затем заставила меня передать мой. — Документы в порядке. Но вы прошли не через КПП — незаконное пересечение границы обязывает вас арестовать. Но — Лэмон... Пони поискал что-то, взял образец моей крови и начал проверять по базам данных. — Лэмон. Вы откуда? — Из-под Понивильского узла. — Понивильский узел... Так и запишем. У пони расширились зрачки, когда он получил данные анализа. Они начали перешёптываться. Я не понимала из-за чего — пока один из них не вышел. — Лэмон, вы можете объяснить, почему анализ вашей крови, привязанный к документам, роднит вас с семейством Нью? Чего. Как что? Я об этом ничего не знаю. Может, анализатор барахлит. — Ваш генотип буквально... — Я уверена, что это ошибка. Я не могу быть родственницей семьи из Мэйнхэттена — между нами полконтинента. Ваш анализатор барахлит. — Лэмон, мы можем сделать полноценный тест. Но с высоким процентом вероятности вы из семьи Нью. Как я могу быть из семьи Нью, если всю жизнь жила на другом конце континента? — Это невозможно. — Мы всё проверим и выясним. Блять. Что за хрень. Не верю я в это родство — этого просто не может быть. Да, я не знала своих родителей. Но они точно не из семьи Нью. Хотя отец пришёл извне, с экспедицией... Но нет. Не может же...