Глава 7. Разговоры с родствениками

— Итак, значит... Ты дочь моего деда. Тётка мне получаешься. Я старше тебя при этом. Бессмыслица какая-то. Передо мной сидела Сильвер Нью и смотрела на меня довольно разъяренным взглядом. — Как этот пони вообще умудрился завести детей в своём возрасте? Сколько ему было, шестьдесят? Она начала считать. — Пятьдесят шесть. Да. Сильвер забавная, если честно — уже час недоумевает, как так получилось, что я её родственница. Я и сама не знаю. Она старше меня лет на семь. — Честно, я не претендую на наследство — мне важно только работать и получать прибыль за это. — Да конечно. Припёрлась, и теперь мне... — Я сама не знала, что мы родственники. Я свою мать даже никогда не видела. Сильвер сидела и смотрела на меня с недоверием. Потом вздохнула. — Пойми, э... Лэмон... *(шёпотом: кто ж тебя так назвал)* ...я пони из элиты Мэйнхэттена, и я с настороженностью смотрю на прецеденты с нашим семейным капиталом. Это важно. — Но я не претендую на капитал вашей семьи. Сильвер сидела и думала. Её белая шёрстка и серебряная грива развевались на ветру. — Ладно, Лэмон. Допустим, ты не интервент — я схаваю эту версию. Но чем ты будешь заниматься? — Ремонтом техники. Сильвер впала в осадок и начала агрессивно: — Чтобы кровь семьи Нью занималась грязным ремеслом? Да ты понимаешь, какой это ужас? Я прочистила уши и подумала про себя: «чего ты орёшь, ты вообще сама можешь разобраться, что от меня хочешь». — Я пони из потомственной элиты. Ты по результатам тестов тоже. И ты не должна заниматься грязными ремёслами — позоришь кровь. — А чем я должна заниматься? Сильвер задумалась. В целом сама не знает, что со мной делать — мечется между тем, что я ей по сути чужая, и тем, что я её кровная тётка. Как бы забавно это для меня не звучало — быть тётей кобыле, которая на семь лет старше меня. Честно, я сама не совсем понимаю, зачем она сюда пришла. Но видимо, для неё эта новость очень важна. Какая ей разница, какой я крови — я всё равно по факту бастард и прав собственности не имею, ведь так? — А почему ты так беспокоишься на мой счёт? Мы вряд ли родственники в каком-то важном смысле, и с тобой меня ничего не роднит. Зачем тебе всё это? Сильвер долго молчала. — Ты пони, в которой течёт кровь моей влиятельной семьи. И я обязана что-то с этим делать. — Почему? На это Сильвер только закряхтела и сделала такое забавное лицо — как будто её что-то одновременно возмутило и удивило. Она смотрела на меня очень долго. Это было неловко. — Зачем тебе беспокоиться об этом? — Потому что ты кровный родственник, который не актив семьи Нью. Что аномалия. — А ты актив семьи Нью? Сильвер задумалась. — Наверное нет. Ну, мне дали деньги, связи, возможности — но взамен ничего семья не требовала. И тем не менее — ты аномалия. Эта пони, похоже, с очень странными взглядами. — Так ты можешь объяснить, почему я не могу заниматься ремонтом техники? Сильвер думает, думает, а потом: — В пизду. Делай что хочешь, всё равно у нас даже контроля на тебя нет. Ладно, допустим, тётя Лэмон — ты же сестра моей матери получаешься, значит, тётя мне. Объясни, как ты жила все эти годы. — Я не буду это объяснять. Это личное. Сильвер посмотрела на меня с недоумением. Потом кивнула. Я не понимаю эту кобылу. — Лэмон, я готова тебя пропиарить. Я так понимаю, ты собираешься заниматься ремонтом. Конечно, семья Нью никогда на это не претендовала. Но мы попробуем продвинуть через твоё имя какую-нибудь компанию. Рождение корпорации. Блин, никто же не создаёт технику — только чинят, если найдём станок. Ты будешь лицом для семьи. — Ты же была против? Сильвер отвела взгляд. — Понимаешь, раз уж я не могу тебя ни в чём убедить — тогда предлагаю начать производство чипов. — Сильвер, ты дура? — А что не так. — Подумай, почему чипы никто в Эквестрии не производит. Сильвер задумалась. Долго думала. — Нет станка? — Лития нет, Сильвер. Лития и других компонентов для массового производства. — Хм. А узел разве не электроника? Там есть чипы. Литий найдётся. — Повторно его использовать слишком ценно — дешевле продать уже готовыми, чем разбить и снова сплавить. Сильвер начала что-то делать копытами, потом записывать, потом что-то искать, и по итогу... — Знаешь, а литий можно добывать. В Грифонстоуне. Том, что от него осталось. Только логистически это полный крах. — Сильвер, не получится — дешевле искать в узлах готовые. Сильвер опустила голову и резко ударила себя копытом в лоб. — Ай... Но чипов ведь не бесконечно, да, Лэмон? — Да. — Что если в том, что осталось от Грифонстоуна, мы построим цех по добыче лития? Но будем содержать там дата-центры. — Дата-центры? — Ну да. Большие жужжащие штуки из узлов. Там сложные системы охлаждения — а за пределами узлов холодно. — Ты серьёзно пытаешься мне помочь, предлагая вещи, которые увеличат моё влияние в городе? Зачем? — Ну так — Нью. — И? Это делает тебя чем-то обязанной перед мной. Сильвер не ответила. — Хотя знаешь, насчёт дата-центров есть проблема с сохранением тепла. Как ты собираешься теплицы строить? Сильвер оживилась. — О, это не беда. Главное — построить. Можно, знаешь, подружиться с драконами. Заодно ударить этот мерзкий городок — Болтимор. Я опешила. С драконами подружиться? С ними же Рокленд воюет. — Я готова предложить президенту эту отличную идею. В долгосроке ты можешь стать главой многомиллиардной корпорации. Наша семья будет купаться в Битах. Эта пони вообще понимает, что у меня перед её семьёй нет никаких долгов? Или ей важнее, что я генетически её родственница? Интересно, она вообще зачем пытается что-то придумать — может, её осадить мягко. — Сильвер, я не совсем понимаю твой энтузиазм и стремление помочь именно таким образом. Я хотела честно трудиться и получать деньги. Я просто не выдержу тонны ответственности за какую-то компанию за пределами узлов. — Но... — Это не вопрос скромности — это вопрос моего выживания. Я вижу, что ты хочешь привязать меня к вашему семейному клану, дать активы и связать обязательствами. Сильвер замолчала, задумавшись над услышанным. — Хм. Удивительно. Знаешь, это аргумент. Но пиар я всё равно сделаю, бесплатно. Но знаешь — если что, я подкинула идею отчаянную, рискованную, и своими силами ты её не построишь. — Ты не будешь мне ничего навязывать. Вообще — почему ты так во всё это вкладываешься? — Родственники меня родили. Дали всё, и... хм. Тебе они ничего не дали — тебе, вероятно, не понять. Я не враг тебе, Лэмон. Но я надеюсь и хочу всё же тебя интегрировать в нашу элиту. Были бы иные времена — от тебя, наоборот, пытались бы избавиться. Но род Нью почти вымирающий. Блин, лишь бы она мне ещё и мужа для жеребят не начала искать — я не выдержу. — Слушай, Лэмон, раз уж нам не получается сблизиться как родственникам через деньги, связи и прочее — может, расскажешь о себе? — Родилась — не знаю когда. Об отце ничего не знаю. Мать была захвачена ботами для неизвестных целей. Воспитатель-деспот, мало доверия со сверстниками. Пришёл Глиммер — и конец моему старому дому. Сильвер слушала всё это. — Мне кажется, это как-то суховато. Но исходя из всего вышесказанного, картина весьма грустная. А поподробнее не расскажешь? — Нет. — Хотя бы имя кого-то из знакомых скажи. — Зачем тебе эта информация? — Ну, мне любопытно. — Слушай, я не сильно тебе доверяю — учитывая, что ты незнакомая мне кобыла. — Ну хоть что-то интересное? Настырная пони. Зачем ей хоть что-то знать. Потом неожиданно Сильвер посмотрела в сторону и резко изменила выражение на измученное. — Сильвер? Ты что, всё ещё тут? Что вы тут делаете столько времени? — Ничего, мама. Разговариваю с кровными родственниками. — Она? — Да. — Здравствуйте, меня зовут Лаванда Нью. Я вам, полагаю, прихожусь сестрой. Приятно познакомиться — ваше имя я знаю. — Сестра? — Да. Полагаю, нас с вами ничего особо не связывает, и тем не менее семья Нью не в самом лучшем положении. Всех найденных родственников мы хотим хоть как-то интегрировать. Простите, что так прямо. Меня начинают эти пони утомлять. — Лэмон, дорогая сестра... Ну не совсем дорогая, но сестра — я слышала, вы были у Рокленда. — Была. — Не поделитесь? — Нет. — Ясно. Ну, вы имеете на это право, Лэмон Нью. — Мам, она механиком хочет работать. Лаванда застыла, потом задумалась. Мордочка у неё точно как у Сильвер — и это немного жутковато. — Ну, раз так, то в целом право моя сестра имеет на такую крайне грязную работу. Но всё же это немного странно. Обычно пони стремятся к роскоши. Ещё одна Сильвер, только постарше — какой-то ужас. Сильвер встала. — Пока, мам, покажи город Лэмон. Сильвер приобняла Лаванду и ушла. А Лаванда уже думала, что бы показать, видимо. — Так, показать тебе город? — Да. — Тебя сильно помотали пограничники? Выйти из КПП сможешь? — Смогу. — А эту, как её, Сэлист, искать будем? — Нет. Она сама нас найдёт. — А кто она вообще? Я с ней не виделась, знаю только, что вы вместе пришли. — Я с ней работала в Болтиморе. Надеюсь, это удовлетворит любопытство Лаванды лет на десять вперёд. Что ж, Лаванда позвала меня, мы вышли наконец с КПП и вошли в Мэйнхэттен. Первое, что я увидела — точнее, учуяла — воняет мочой. — Если что, в Мэйнхэттене большие проблемы с канализацией. Да, я чую очень отчётливо. Отвратительный запах. Мда. Я шла за Лавандой, и она привела меня в город. В общем, сомнительно — узел всё ещё активен, они с ним воюют, конечно, но жить тут... мда. Разные пони довольно раскрепощены, но строго одеты. Зачем они эти тряпки носят? Город интересен — посреди стоит какая-то перевёрнутая башня с лестницей, вверх ногами пирамида с винтовой лестницей. Весьма длинная пирамида. Не важно. Куча всякого мусора и вывесок. «Купите жвачку для потенции», «Голосуйте за Рэмеди Репейр», «Сегодня, завтра и послезавтра — всегда на связи, Сильвер Нью, звоните». По сравнению с Болтимором тут намного больше шума. Прям невозможно всё воспринять — куча рисунков на стенах, каких-то банок. Не знаю, как это воспринимать. Тут грязно. Рокленд, видимо, реально навёл порядок — в отличие от тех, кто у власти в Мэйнхэттене. Хотя перед кем понтоваться Мэйнхэттену? — Итак, Лэмон, там наше семейное поместье. Но я полагаю, ты там жить не захочешь? Лаванда указывала на большой ухоженный блок, обрезанный, с верандой, колоннами, в интересном стиле. — Вряд ли. — Позволь найти тебе приличного арендодателя. В целом квартиры сдаёт Картиэза Глиммер. Картиэза? Ну и имя. Глиммер — родственница Шторма? Не знаю, может и совпадение. — Она заправляет семейным предприятием по расчистке жилых и производственных пространств, продаже домов и многому другому. — А она не родственница Глиммера Шторма? — Картиэза? Ну, все знатные и что-то значащие семьи Мэйнхэттена родственники так-то. Все они пошли от родов, напрямую связанных с принцессой Твайлайт — даже семья Пай. — Я о другом спросила, но видимо, вы ответили на мой вопрос. Лаванда осмотрелась, задумалась. — При Картиэзе не говори о Шторме. Они были дружны в детстве, но когда тот разорился — сбежал. И, правду скажу, большинство проблем, созданных им, расхлёбывает именно она. — Каких проблем? Лаванда немного поникла, поковыряла копытом землю. — Шторма пытались арестовать за долги и неуплату налогов и прочие проблемы. И, ну, Шторм буквально вспомнил своё хобби — игры в тир — подстрелил пару полицейских. А потом сбежал через семью Пай в анархичные земли Болтимора. — Ого. А потом? — А потом больного слабенького дряхленького сынка Рокленда они решили туда отправить и наняли Глиммера как охрану — для приличия, чтобы не убивать своего родственника. Семья Пай ему помогала долгое время, не бросили его. Но по факту от него избавились. — Семье Пай зачем это было нужно? — Они не знали, к чему всё приведёт. Понимаешь, они ожидали, что Рокленда просто зарежут где-то в блоках Болтиморского узла. Но не стали. — А могу я поговорить с семьёй Пай? — Нет, они все мёртвы. Когда всё вскрылось, половину казнили, половину арестовали. Репэйр уничтожила семью Пай. Кажется, я слышала об этом в выступлении Сильвер. Звучит не очень. — По радио Сильвер не говорила, что их казнят. — Об этом было запрещено говорить. Да и Репэйры по сути продолжают править страной. — Рэмеди? А кто она? — Кузина Шторма. И твоя тоже. Хм, это интересно. Стоп, кузина? Сколько у меня влиятельных родственников — а я об этом узнаю только сейчас. Вот что значит прожить всю жизнь в изоляции непонятно где. Что меня удивляет — то, что я родилась от пятидесятилетнего деда. Или что этот дед — по факту аристократ. Я никогда отца не знала и не хотела. — Знаете... что вы знаете про Бэкри Топа? Лаванда остановилась. — Почему ты спрашиваешь об этом пони? Откуда ты его вообще знаешь? — Он был воспитателем в нашей коммуне, и у многих повышенный интерес к моей персоне из-за моей винтовки и прочего. Лаванда сглотнула и как будто впервые осмотрела винтовку. Её глаза испуганно округлились. — Это многое объясняет... Лэмон, слушай — если это так, мы должны прийти в твой старый дом и забрать ключ. — Какой ключ? От чего? — От Кантерлотского узла. Пока его не забрал кто-то другой. — Там нет ключа. — Нет, ты не понимаешь — если он попадётся Рокленду, он всех нас погубит. — Ключ у меня. Лаванда остановилась, смотря на меня очень ошарашённо. — Покажи. Я достала ключ. Она его осмотрела, покрутила в копытах — и заметно успокоилась. Вернула мне. — Как хорошо, что он у тебя. Пусть в твоих копытах и останется. А лучше его вообще уничтожить. Хотя нет. У меня к тебе много вопросов появилось, но задавать их не буду — ответ мне может не понравиться. Ключ от Кантерлотского узла. Стоп — центральный узел. Если я его отключу, то возможно, пони вернут Кантерлот. — Не смей направляться в Кантерлот, Лэмон. — А Бэкри Топ кто такой? — Создатель проекта Гармонии. Истинный и единственный. Который включил машину, забив на недостаток скорости передачи сигнала. — Что? — Знаешь, почему узлы вообще воюют? — Ну да, они принимают друг друга за враждебных оккупантов из-за недостаточного сигнала... — Вот именно. И Бэкри Топ это знал. Он это и прописал. Стоп. Она хочет сказать, что этот пони намеренно уничтожил Эквестрию? Сомневаюсь. Да, Бэкри Топ — крайне ужасный пони, но настолько чудовищем он быть не мог? Может, он просто не понимал, что делал. — Лаванда. Он мог просто не учесть последствия. Лаванда остановилась, подумала. — Тогда это даже хуже. Тогда просто будет некого винить во всём этом. — Все стремятся к лучшему. — Ради лучшего совершается всё самое ужасное. Вот результат стремления принцессы магии дать всем Гармонию. Мне много лет, я видела многое. И ради всего самого светлого натворили столько тьмы. И продолжают, делая только хуже. Ого, я не ожидала от Лаванды такого пессимизма. Но получается, она была за пределами Мэйнхэттена. Кажется, так. — Но если не стремиться к лучшему — то лучше может и не стать? — Возможно, ты права, Лэмон. Но вряд ли это стремление должно быть глобальным. — Я думаю, благо поступков нельзя по последствиям рассчитывать. — А почему? — Поступки совершают все — многие из которых совершать необязательно. Никто не должен поступать хорошо или правильно, помогать слабым или сильным. Но гораздо лучше не думать о последствиях, а поступать так, как того требует долг. — А если долг требует смерти десятков невинных? — Мы не знаем, к чему ведут наши поступки. Неисполнение долга может убить больше — а может и не убить. Мы этого не знаем и не можем знать. — Я не могу принять такую картину мира. Откуда она у тебя именно такая? — Я жила всю жизнь в таком обществе. Я довольно циничная и, наверное, не принимаю всего этого — но на мне держалось слишком много, чтобы я имела роскошь думать о том, к чему ведут мои действия. — Но если поступки не оправдывает результат — то что? — Поступки ничто не оправдывает. Их не нужно оправдывать. Их нужно просто делать. — А если это приведёт к худшему результату? — Это вина случая. Лаванда немного приуныла. Вероятно, она не понимает, как я мыслю. Это отчасти нормально — хорошо, что она яростно со мной не спорит. Уже хорошо. Отчасти я, наверное, лицемерю прямо сейчас — учитывая, что хотела сбежать сюда. Но не знаю, я пришла сюда всё же не по причине своеволия. Никогда не задумывалась об оправданности поступков. Звучу мудро — а на деле? Не мне судить, наверное. Я чёрствая пони. Для этого осознания мне пришлось обдумать смерть всех, кого я знала, и потерю последнего близкого. Мы прошли оставшуюся часть пути в полном молчании — не знали, что делать, — пока не дошли до дома Картиэзы Глиммер, которая вышла и осмотрела нас. — Здравствуй, Лаванда Нью. Здравствуйте... Картиэза подошла ко мне, взяла копыто, немного покрутила. И затем: — Простите, не уверена, что вас знаю. — Я Лэмон. — Лэмон Нью. — Приятно познакомиться... стоп, Нью — я её не знаю, откуда она, Лаванда? — Тест ДНК показал, что родственница. А откуда — пусть сама расскажет. Картиэза смотрит на меня пронзительным взглядом, явно изучая. Потом немного морщится. — Хорошо, пони. Раз уж вы Нью, то подберём вам жильё. Только вот скажите — вам нужна полка для хранения винтовки? — Нет. Она села и начала рассматривать меня — куда можно смотреть и куда нельзя. Я не знала, что она хочет рассмотреть. — Откуда у вас подпалённая шерсть? Чего, в смысле? Я себя осмотрела. — Где? — Ну вот тут. Я посмотрела на место, куда указывала эта пони, и ничего не увидела. — Я ничего не вижу. — Шерсть в этом месте у вас как будто от ожога. Да ёмаё, какого ожога. Привязалась. — Я не горела. — Я ошибаюсь? — Ну... да... Картиэза посмотрела в пол, потом резко на меня. — Да... Простите. Неприятный опыт работы в пожарной службе. Тем не менее я покажу вам дом. Картиэза открыла мои апартаменты. — Итак, это прихожая — здесь можно почистить копыта, причесаться, выйти. Вот туалет, тут можно справить нужду. Это ванная, тут можно помыться. Вот гостиная, там кухня, и вот та дальняя дверь — там спальня. Она открыла проход в другую часть блока — там оказалась двуспальная кровать. Никогда такого не видела. — Итак, аренда — двенадцать Бит в месяц. Я дала ей сто двадцать Бит. — Хм, на год целый? А еда и всё прочее — у тебя есть деньги расплатиться? — Да. — Ну тогда вот тебе ключи. А я пошла. Картиэза ушла, а я просто легла в кровать и думала о том, увижу ли я Флая.