Глава 7 «Дуэль без палочек»

Глава 7

«Дуэль без палочек»

Элина шла по каменным коридорам Хогвартса в окружении привычного шума друзей, но мысли ее были далеки от предстоящего урока. В голове пульсировала одна и та же тревожная мысль: блокнот. «После трансфигурации я поймаю этого белобрысого и вытрясу из него правду, чего бы мне это ни стоило», — дала она себе слово, плотнее сжимая палочку в кармане мантии. Кабинет трансфигурации встретил их прохладой и ароматом старого пергамента. Профессор Макгонагалл, внимательно следила за каждым движением учеников, сегодня она была особенно строга. - Напоминаю, - произнесла она, обходя ряды, - цель трансфигурации - не просто изменить форму, а наделить предмет новыми свойствами. Сегодня ваше задание - превратить обычное гусиное перо в живой, функциональный предмет. Например, в… механическую пишущую машинку, способную самостоятельно записывать ваши мысли. Приступайте. Класс наполнился шепотом заклинаний и взмахами палочек. Когда подошла очередь Элины, она глубоко вдохнула, отгоняя мысли о пропаже. В её сознании всплыл образ чего-то изящного и полезного. - Авис Формавида! — чётко произнесла она, взмахнув палочкой. Перо на столе окуталось серебристым дымом, который начал стремительно закручиваться. Секунда — и на парте замерло изящное карманное зеркальце в оправе из переплетенных перьев, которое при приближении к нему тут же начинало показывать не отражение, а прогноз погоды на ближайший час. – Хах.. – тихо усмехнулась Элина. Казалось, она сама не ожидала такого. Ученики ахнули. Даже строгая Макгонагалл на мгновение приподняла бровь, а затем едва заметно улыбнулась. - Мисс Астрид, это безупречно. Поразительная концентрация. Вы молодец! - Благодарю, профессор! - ответила Элина, чувствуя на себе десятки взглядов. - Серьезно? И это заслуживает такой похвалы? — послышался за спиной до боли знакомый голос. Элина медленно повернулась. Драко стоял прямо за ее плечом, его мантия касалась ее руки. Обычная надменная маска была на месте, но в серых глазах горел огонь. — А ты можешь лучше, Малфой? — бросила Элина, не дав ему и шанса на привычную язвительную тираду. Она сделала шаг назад, но путь был отрезан: край стола уперся ей в поясницу, заставив остановиться. Драко, воспользовавшись моментом, подался вперед, сократив дистанцию до минимума. Его близость была почти осязаемой, она чувствовала прохладу его мантии и едва уловимый аромат холодного ментола. - Ты, видимо, возомнила себя самой умной, Астрид? - прошипел он. В его голосе, обычно холодном, сейчас звучала опасная низкая нота, а в глазах полыхал тот самый «неправильный» огонь — не просто ярость, а азарт охотника, который загнал добычу в угол, но еще не понял, что и сам не прочь оказаться в ловушке. Вся эта сцена отражалась в глазах Гарри, которые в этот момент, казалось, могли плавить металл. Он стоял у своей парты, и его кулаки были сжаты так сильно, что костяшки пальцев побелели, сливаясь с цветом пергамента. Гарри чувствовал, как внутри него закипает густая, обжигающая волна — не просто гнев, а нечто гораздо более острое и болезненное. Он смотрел, как Драко нависает над Элиной, пользуясь преимуществом в росте, и едва сдерживался, чтобы не сорваться с места. Его бесило всё: надменная ухмылка Малфоя, то, как Элина встречает этот опасный взгляд, и собственная беспомощность, сковывающая движения. В четырнадцать лет чувства кажутся концом света, и Гарри сейчас ощущал этот конец каждой клеточкой кожи. Он понимал, что любит Элину той отчаянной, искренней любовью, которая не терпит преград, и видеть, как Малфой вторгается в ее личное пространство, было для него физической пыткой. Спиной Малфой будто ощутил на себе горячий взгляд. Обернувшись, он увидел, как Поттер пожирающе смотрит на него, но не может даже сдвинуться с места. Это только усиливало желание Драко поиграть. Он видел, как расширились зрачки Элины — то ли от раздражения, то ли от какого-то нарастающего электричества, которое искрило между ними, — и это возбуждало его куда сильнее, чем любые академические успехи. Была не понятна только причина этого возбуждения, которое и Элина, и Гарри, и Драко всячески старались отрицать. Но сейчас, под пристальным взглядом Гарри, это бушующее пламя, скрытое за фасадом ненависти, начало разгораться по-настоящему. Но только они пока не понимали этого. - Ну же, Астрид, - почти прошептал Драко, не разрывая зрительного контакта. - Докажи, что ты не просто выучила заклинание, а действительно чего-то стоишь. Элина чувствовала, что ей становится жарко. Ей казалось, что эта сцена, которая длилась от силы пару секунд зависла в воздухе для всех наблюдателей. Она понимала, что Гарри вот-вот взорвется, но ее внимание было приковано к серым глазам Драко. Она чувствовала этот поток: густой, липкий азарт, смешанный с болезненным желанием доказать свое превосходство любой ценой. Это была дуэль без палочек, чистое столкновение воли. Несмотря на его харизму, она ощущала, как за ней скрывается его страх — не страх провала, а страх оказаться «вторым» в её глазах. Осознав чувство потери контроля и неловкости, она оттолкнула его от себя.  - Я просто делаю то, что просит преподаватель, — ответила она максимально ровно, хотя внутри всё вибрировало от напряжения. В момент «электричество» пропало, как будто то, что было – просто скачок напряжения. В ее глазах он вновь стал обычным язвительным парнем. - Сейчас я покажу, как нужно правильно трансфигурировать, Астрид, а не заниматься этим детским садом -  фыркнул Драко.  Элина успела поймать его эмоцию, когда перед взмахом палочкой он кинул на нее свой яростный взгляд. Но она не стала нападать. Она неосознанно выстроила внутренний щит — ментальное отражение, которое не поглощало его негатив, а отправляло его обратно к источнику. - Смотри и учись, как это делают профессионалы - Драко резко дернул рукой, направляя заклинание на свое перо. Но в тот же миг его ярость и азарт с удвоенной силой, вернувшись бумерангом, ударили по нему самому. Рука Драко дрогнула, и заклинание исказилось. Вместо изящного предмета перо со звуком влажного шлепка превратилось в уродливую, скользкую и зловонную кучу гнилых водорослей, которая тут же расползлась по его парте, источая отвратительный запах тины, который мгновенно разнесся по классу.  В тишине прокатился первый смешок. Драко застыл, его лицо стремительно бледнело, покрываясь пятнами стыда. Он чувствовал, как задыхается от собственного негодования, как насмешливые взгляды учеников пронзают его насквозь. Это был оглушительный провал на глазах однокурсников, и он знал, что виновата в этом она. Он посмотрел на Элину, и в его глазах сквозь ярость на мгновение промелькнуло что-то пугающе близкое к отчаянию. Что-то, чего он сам еще не понимал, но от чего Элине стало не по себе. На секунду ей показалось, что она переборщила, но потом осознала, что лишь оттолкнула то, что по истине чувствовал он. Это не было сделано со злым умыслом, это было... закономерно. Что за… — выдавил он, его лицо побагровело. Перед глазами всё поплыло. Он не мог понять, что произошло, но чувствовал полное, унизительное поражение. Его попытка унизить Элину обернулась против него самого, словно злое заклинание, вернувшееся к колдуну. Элина молча стояла в толпе учеников, с этого момента, её лицо оставалось непроницаемым. Она видела, как ярость Драко и его желание самоутвердиться, отраженные и усиленные, разрушили его попытку атаковать, оставив его униженным и сбитым с толку.  — Мистер Малфой, с вами всё в порядке? — обеспокоенно спросила профессор Макгонагалл, подходя к нему. — Может, вам стоит сходить в больничное крыло? Растрепав волосы, Драко резко развернулся и направился к выходу. В проходе между партами он столкнулся с Элиной. Она слегка толкнула его плечом и тихо прошипела, вкладывая в это простое действие всю свою решимость: — Будешь знать, как трогать чужие вещи! Малфой на секунду остановился, недоуменно глядя на Элину. Но, не желая оставаться в классе ни секунды, поспешно покинул его. Весь оставшийся урок Элина думала о том, как стремительно развивается ее дар. Еще недавно ее поражали негативные эмоции людей, вызывая головокружение и ощущение, что чужие чувства пожирают ее изнутри. Тогда ей приходилось бороться, чтобы не попасть под их влияние. А теперь она может не просто ощущать их, но и возвращать, давая человеку возможность почувствовать себя счастливым и спокойным, если он был добр к Элине, и утонуть в собственном гневе, если желал ей зла. Она научилась чувствовать страх, боль, ложь людей и, более того, испытывать за это стыд. Элина не знала, к чему это может привести в дальнейшем, ведь дар с каждым разом становился все сильнее. Она понимала, что ей срочно нужна Книга Рода — в ней есть все, что может помочь ей не потерять контроль. Она не хотела, чтобы этот дар когда-нибудь встал против нее. Или насильно притягивал людей. Ведь так можно обрести и любовь, и дружбу — просто делая человека счастливее рядом с собой. Вспомнив о пропавшем блокноте, Элина, не дожидаясь друзей, отправилась на поиски Малфоя. В первую очередь она решила посетить больничное крыло. И она не ошиблась: Малфой лежал на белоснежной постели, прикрыв глаза согнутой в локте рукой. Он выглядел непривычно уязвимым, лишенным своей обычной спеси. Элина не стала тратить время на вежливость. Тихо подойдя к кровати, она кашлянула. Драко вздрогнул от неожиданности, резко сел и отодвинулся к изголовью. В его взгляде на долю секунды мелькнул неподдельный испуг. - Боишься меня, Малфой? Я не собираюсь тебя трогать, - с ухмылкой бросила она, попав точно в цель. - Ещё чего! - выдохнул он, беря себя в руки и сверкая глазами. - Хотя от тебя, Астрид, можно ожидать чего угодно. Ты опозорила меня на весь класс. Знаешь, что я тебе этого никогда не прощу? - А я и не собиралась извиняться, — отрезала Элина. - Что ещё должно случиться, чтобы поставить тебя на место? - в его голосе прозвучало болезненное раздражение. - А что, идеи закончились? — Элина склонила голову набок, внимательно изучая его. Малфой застыл, не найдя ответа. - Я пришла не за этим. Может, вернешь то, что взял? - прямо спросила она. - О чем ты? - Ты знаешь, о чем я. Сколько яда ты излил в адрес моего дара? Неужели такой, как ты, не захотел воспользоваться этим, узнав больше? - Ты бредишь, Астрид? Ты не в себе? -Драко смотрел на нее с искренним недоумением. - Ты был в моей комнате? Знай, если соврешь, тебе будет очень плохо. Поэтому лучше говори правду! - Элина сосредоточила взгляд на его зрачках, «проваливаясь» в его мысли. - Мне что, делать нечего, кроме как ходить по комнатам неадекватных гриффиндорцев? - отрезал он. Элина искала в его сознании хоть намек на ложь, но видела лишь угнетение и раздражение, которое, казалось, разъедало его изнутри. Он не лгал. Блокнот был не у него. - Ты говоришь правду, - прошептала она скорее самой себе. - И более того, я понятия не имею, о чем речь. Ты ведешь себя как сумасшедшая! Калечишь людей заклинаниями… Думаю, о твоем «даре» стоит знать кое-кому другому. - И кому? Твоему папе? - Элина усмехнулась, вставая со стула. - Тебе же больше некому пожаловаться, что его девочка обидела. В общем, ты мне больше не интересен, у меня есть дела поважнее разговоров с самовлюбленными хорьками. Она развернулась и пошла к выходу, но в проеме замерла: там стоял Гарри. Его лицо было бледным, а руки сжаты в кулаки. - Следи за своими словами, Астрид! -донеслось вслед из палаты. Но слова Малфоя растаяли в воздухе. Элина и Гарри уже скрылись за поворотом. Драко упал обратно на подушку, чувствуя, как внутри него разливается жгучая, почти невыносимая пустота. Он был как игрок, ставший зависимым от рулетки: проигрывая всё, он не мог остановиться, лихорадочно делая новые ставки на их странное, искрящееся противостояние. Гарри и Элина быстро шли по направлению к башне Гриффиндора. — Элина, скажи… это ты так с ним на уроке? — нарушил тишину Гарри. — Это вышло случайно. Не смогла удержать дар под контролем. - Ты даже так умеешь? - Я не знала этого, Гарри. И уж точно не хотела причинить ему вред, - Элина тяжело вздохнула. - Ты не хотела унизить Малфоя за его ядовитый язык? - с сомнением переспросил Поттер. - Я могла ответить ему словами, -возразила она. - Мне кажется, ты его защищаешь, Элина… - Гарри остановился, его голос дрогнул от ревности.  - Гарри, пожалуйста, – перебила его Элина, – не говори глупостей, мне и так тяжело. Блокнот пропал, его взял не Малфой, значит, кто-то еще, но я не знаю кто. Я пытаюсь придумать, как его найти, ведь я не могу проверять каждого ученика на ложь. — Прости, просто… он сегодня так смотрел на тебя. Был так близко. Элина взяла Гарри за руку, стараясь успокоить, но в голове снова всплыли воспоминания об уроке. Как Драко стоял вплотную, как она чувствовала жар его кожи и странную, почти осязаемую вибрацию в воздухе, от которой перехватывало дыхание. Она не разорвала контакт сразу — и этот факт пугал ее больше всего. — Гарри, ты же сам знаешь, кто такой Малфой. Ему нужно всё контролировать, быть выше других, подавлять их, — мягко сказала она, глядя ему в глаза. — Кто-то не может справиться с этим напором, но я… я могу дать ему отпор. Она произнесла эти слова уверенно, но глубоко внутри, в той самой части души, где она хранила свои самые сокровенные чувства, она знала, что это полуправда. Она могла дать отпор, но не хотела. Эта искра, вспыхнувшая между ними, была слишком опасной, чтобы просто взять и потушить ее. - Поэтому, если ты думаешь о чем-то таком, то выбрось это из головы, я никогда не встану на защиту такого как Малфой. И… - она подошла ближе к Гарри, - ты же знаешь, что кроме тебя меня никто не сможет защитить, - улыбнулась она. Гарри покраснел. Она обняла его. – Извини, мне нужно дальше заниматься поиском блокнота. Элина поспешно скрылась. Гарри остался стоять в пустом коридоре, чувствуя, как тепло её объятий всё ещё согревает его плечи. Слова Элины, словно бальзам, унимали ноющую боль ревности, оставляя лишь звенящую надежду. В его сознании она была не просто подругой — она была его личным солнцем, единственной, ради кого он был готов бросить вызов всему миру. Гарри казалось, что если он будет достаточно сильным, достаточно храбрым, то однажды эти объятия перестанут быть просто утешением и станут началом их общего будущего, в котором не будет места ни Малфоям, ни чужим тайнам. Элина же, едва скрывшись за поворотом, замедлила шаг. Её улыбка, адресованная Гарри, медленно погасла, сменившись сосредоточенным выражением лица. Осознание того, как легко она манипулирует чувствами близкого человека, вызвало внутри неприятный, острый укол совести, который она тут же подавила. «Вот этого я и боялась…» - говорила она себе, прижимаясь спиной к холодной каменной стене. «Пока блокнот не найдется, я ни в чем не могу быть уверена». Её мысли снова вернулись к Малфою. Несмотря на всю свою ненависть к нему, она не могла выбросить из головы то мгновение в больничном крыле: его испуг, замешательство, почти мальчишеское отчаяние. Это не вязалось с образом высокомерного слизеринца. Элина дотронулась до медальона на шее, чувствуя укол. Она понимала, что становится заложницей собственных мыслей. Внутри неё пульсирует дар, требуя немедленного выхода. Каждый раз, когда Элина находила в себе новые возможности, дар становился сильнее. А контроль слабее.  Она знала, что блокнот не просто пропал. Его украли. И тот, кто это сделал, знает о её слабостях больше, чем она сама. Элина закрыла глаза, пытаясь вспомнить каждую деталь их прогулки с друзьями, каждый жест, каждое слово. Кто-то был слишком внимателен к её вещам. Внезапно в памяти всплыл странный эпизод: Джинни. Ее странный интерес к дару, к чувствам, к Книге. Элина похолодела. Если блокнот у Джинни и если она действительно стала «странной» и агрессивной, как говорил Рон… это все меняло. Она не хотела до конца подозревать подругу. Но вспомнив о барьерах в сознании Джинни, которые она почему-то не могла преодолеть, в ней появлялось все больше сомнений в честности Джинни. Она знала, что должна проверить, но страх перед тем, что она может обнаружить, заставил ее сделать глубокий вдох. Сжав кулаки, Элина направилась в сторону спален девочек. Если Книга Рода есть, то дар — это не только ее сила, но и единственная защита. И сегодня она намерена выяснить правду, чего бы ей это ни стоило. Дойдя до спальни Джинни, Элина постучала в тяжелую дубовую дверь. — Да, войдите, — голос Джинни прозвучал глухо, словно из-под толщи воды. Элина переступила порог и замерла. Джинни сидела на краю кровати, застыв в неестественной, почти кукольной позе. Казалось, ее только что вывели из глубокого болезненного забытья. В комнате царила странная тишина, давящая на уши, как предгрозовое затишье. — Джинни, мы можем поговорить? — Элина осторожно приблизилась, пытаясь уловить хоть каплю привычного тепла в глазах подруги, но та оставалась пугающе отстраненной. — Да, конечно, — Джинни повернула голову, но её взгляд, обычно живой и искрящийся, теперь напоминал два затянутых пеленой стекла. Элина сжала пальцы, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Послушай, случилась неприятность… у меня пропал блокнот. Тот самый, в котором я записывала мысли о своем даре. — Очень жаль, — монотонно ответила Джинни, не моргая. — А кто мог его взять? — Я не знаю, — Элина сделала шаг вперед, переходя к решительным действиям. — Джинни, пожалуйста, не подумай ничего плохого, но… это случайно не ты взяла? Реакция последовала мгновенно. Джинни вскинулась, ее голос прозвучал резко, с металлическим скрежетом: — Я?! — Джинни, успокойся, я просто спросила, — Элина примирительно подняла руки, но ее сердце колотилось где-то в горле. Слишком много нервозности, слишком много неестественного напряжения для их обычной дружбы. — Странно слышать такие подозрения от подруги, — бросила Джинни, и в её голосе проскользнула чуждая, холодная надменность. — Просто о нем знали только вы…, — тихо проговорила Элина, внимательно следя за каждым движением Джинни. — И пропал только он. — Я помогу тебе его найти, — неожиданно мягко произнесла Джинни, поднимаясь с кровати. Её движения стали плавными, как у хищника. Она перехватила руку Элины. Ее пальцы были ледяными, словно она только что держала их в снегу. — Пойдем. — Куда мы, Джинни? — Элина попыталась высвободиться, но хватка подруги оказалась неожиданно крепкой. — Искать. Где-нибудь. Нам нужно идти, — казалось, слова Джинни исходили не от неё самой, а от чего-то невидимого, скрытого внутри. Они вышли в полупустой коридор. Элина чувствовала, как с каждым шагом реальность вокруг становится всё более зыбкой. Страх, липкий и холодный, сковывал движения, но любопытство и долг перед подругой гнали её вперёд. Не выдержав, Элина резко дернула Джинни за руку, заставляя ее обернуться. — Джинни, постой, не так быстро… Они встретились взглядами. Элина нырнула в глаза подруги, намереваясь увидеть хоть искру знакомого сознания, но вместо привычного тепла и даже тех обычных барьеров, наткнулась на густые, черные вуали. Это была не просто пустота — это был омут, из которого веяло древней, леденящей душу болью. Каждый «вдох» в этом пространстве отдавался пульсирующей болью в висках Элины, словно кто-то невидимый живьем отрывал куски от сознания Джинни. — Джинни, что с тобой? — Элина дрожащей рукой коснулась лба подруги. В этот же миг кольцо на пальце Элины отозвалось резким, болезненным жаром, обжигая кожу. Это ощущение было знакомым. Она помнила его по той страшной ночи, когда Темные силы коснулись стен этого замка. «Он здесь. Он вернулся», — пронеслось в голове Элины. Она стояла в оцепенении. Ужас парализовал ее: неужели Он использует Джинни как сосуд? Неужели теперь ее подруга — лишь временное пристанище для того, чье имя боялись произносить? Она не могла причинить вред Джинни, не могла испепелить эту тьму, не уничтожив при этом ту, кого поклялась защищать. Джинни слабо улыбнулась — это была не ее улыбка, а искаженная маска, за которой скрывалось нечто бесконечно чуждое. Она потянула Элину дальше, вглубь замка, туда, где тени были гуще всего и где сама тьма, казалось, шептала приветствия своей новой пленнице. «из воспоминаний Джинни» Всё началось в обычный вторник, когда на кровати в моей комнате, я нашла его. Странный, тяжелый медальон на темной, почти черной цепочке. Он не был похож ни на что из того, что я видела раньше: холодный металл словно вибрировал, притягивая взгляд, как магнит. Я отчетливо помню этот момент: стоило мне коснуться его, как по телу пробежала дрожь. Словно в забытьи, я надела его на шею. В ту же секунду мир вокруг поплыл. Я почувствовала, как чьи-то холодные невидимые пальцы с силой проникают в самое сокровенное — в мой разум. Это было не больно, это было… унизительно. Будто кто-то бесцеремонно расставлял мебель в моем доме, выбрасывая все, что мне дорого. *** С того дня я стала чужой в собственном теле. Сначала голос был едва слышным шепотом, похожим на шорох сухих листьев, но со временем он стал приказывать. Моя жизнь превратилась в бесконечную, тягучую апатию. Раньше я любила смех, шум в гостиной, споры с братьями… Теперь всё это казалось серым и бессмысленным. Он — я знала, что это Он — мастерски окутывал каждое мое светлое воспоминание тьмой. Стоило мне подумать о чем-то хорошем, как в голове тут же вспыхивали образы предательства. «Они тебе не нужны», — шептал он. — «Элина — твоя соперница. Она играет тобой». Когда мы встречались с Элиной, я ненавидела себя. Я смотрела на неё — такую искреннюю, такую яркую, — и чувствовала, как внутри меня растет ледяной ком. Весь мой интерес к её дару был продиктован не мной. Я была куклой, которая задает вопросы, назначенные кукловодом. Я хотела крикнуть ей: «Беги!», но слова застревали в горле, натыкаясь на невидимые барьеры. Он поставил замки на мою правду, на мою верность, на само понятие дружбы. *** Но даже Ему не удалось выжечь всё дотла. Глубоко внутри, в крошечном уголке сознания, куда Его тьма не могла добраться, я хранила наши моменты. Смех в библиотеке, её поддержка, когда я сомневалась в себе… Эти крупицы тепла стали моим единственным якорем. Я берегла их, как драгоценность, прятала в самой глубине, запечатывала, чтобы Он не смог их осквернить. Каждый раз, когда я смотрела на Элину, этот запечатанный свет сопротивлялся. Я была как девочка, запертая в темном подвале, которая видит солнце через узкую щель под дверью. Я знала, что Элина — хороший человек. Я знала, что люблю ее. И это знание, застрявшее в моей голове, как заноза, не давало мне окончательно сдаться. Я боролась. Каждой своей мыслью, каждым тихим протестом внутри себя я надеялась, что однажды она заметит, что с ее подругой происходит что-то ужасное. И я молилась, чтобы она оказалась сильнее нас обеих.