Глава 8 «Сквозь черные вуали»

Глава 8

«Сквозь черные вуали»

Джинни вела Элину по лабиринтам замка с пугающей прямотой. В заброшенной части библиотеки, куда они пришли, царила тяжелая, гнетущая тишина. Элина чувствовала, как с каждым шагом внутри подруги нарастает странный диссонанс: с одной стороны, от Джинни веяло холодом и чужеродным негативом, а с другой — отголосками отчаянной, почти молящей о помощи души. В центре пыльного зала, возле древнего постамента, Джинни внезапно остановилась. Она выглядела изможденной, а ее глаза, подернутые странной дымкой, на секунду сфокусировались на чем-то невидимом. В этот миг Элина заметила на шее Джинни нечто, чего раньше не видела, — старинный, потемневший амулет, который пульсировал в такт сбивчивому дыханию девушки. - Это он… — хрипло прошептала Джинни, глядя в пустоту. — Он приказал найти место, где его шепот звучит громче всего. - Джинни! – девушка ринулась к подруге, чтобы сорвать амулет, но та лишь отступила в сторону. Элина споткнулась, ударившись головой об пол. Голова загудела. Боль растекалась по всему телу. В этот момент амулет вспыхнул ядовито-зеленым светом. В глазах Джинни отразилась чужая, ледяная злоба. Она неестественно выпрямилась, и голос, прозвучавший из её уст, был полон змеиного шипения: - Любопытно, — прошелестел голос, от которого, казалось, вибрировали сами стены замка. — Ты научилась обращаться с силой, которой не понимаешь, Элина Лоун-Астрид. Твои предки гордились бы тобой. — Убирайся, — процедила Элина, отогнав на второй план физическую боль. Она чувствовала, как её дар — этот поток света и решимости — пульсирует в венах, готовый вот-вот сорваться с цепи. - Теперь я никуда не уйду, — насмешливо отозвался Лорд. — Джинни нашла мой подарок в своей комнате. Любопытство — порок, который делает детей такими податливыми… Я видел всё её глазами. Она читала мне твой блокнот каждый вечер, хоть иногда была прыткой и сопротивлялась мне. Жаль, что ты узнала все так рано, и я не успел дочитать, где ты хранишь Книгу Рода. Но это поправимо. Ты думала, я не узнаю, на что ты способна? — Да, и правда жаль. Жаль, что все твои старания напрасны, Волан-де-Морт, — Элина выпрямилась, и ее голос, еще секунду назад дрожавший, зазвучал сталью. — Ведь Книга Рода и все знания о моем даре хранятся в моей голове, а не на клочке бумаги. Мне плевать, что ты вычитал в блокноте, — это тебе не поможет. Я сильнее, чем ты можешь себе представить! Но больше всего меня злит не кража — ты использовал Джинни. Ты заставил ее предать меня. Ты покусился на самое дорогое. Мой дар — это инструмент моей воли, но моя подруга — неприкосновенная ценность, за которую я готова перегрызть глотку. В Элине проснулся голос предков. Она не испытывала страха перед призрачной тенью — только холодную первобытную ярость. Внутри неё, словно раскалённое ядро, сгущалась энергия; если бы она дала ей вырваться, школьные стены превратились бы в пепел, но Элина держала этот поток под контролем. - Ну и что же ты знаешь? - Каждое доброе слово, сказанное тобой, становилось занозой в моем контроле над ней, - насмешливо отозвался голос, исходящий из уст Джинни. - Но теперь я знаю достаточно: твой дар - это зеркало. Ты отражаешь эмоции, но не умеешь защищаться от того, что скрыто за стеной чужого разума. Ты не успела записать это в блокнот, но продемонстрировала на одном из учеников. Похвально. Он страдал. Ты причиняешь людям боль своим даром. Твой дар калечит. Элина поняла, что он прав. Она попыталась прощупать сознание Джинни, чтобы вытеснить захватчика, но наткнулась на непробиваемую стену. Темная сущность воздвигла в разуме подруги барьер - тот самый, который Элина инстинктивно использовала против Драко, только теперь он был направлен против нее самой. Она не могла проникнуть внутрь, не рискуя разрушить хрупкую психику подруги. - Ну же, попробуй, - подстрекал ее фантом. - Сожги ее, как сделала с тем несчастным профессором на первом курсе. Вспомни ту боль, вспомни пепел… Перед глазами Элины вспыхнули кошмары прошлого. Тьма внутри Джинни сгущалась, готовясь нанести удар, который испепелит девушку изнутри. Фантом проникал в ее сознание так же, как это делала она сама, но превращал это прикосновение в пытку. «Нет, - подумала Элина, закрывая глаза. - Если я буду бороться силой, я проиграю. Он ждет, что я буду защищаться, но он не знает, что я могу поступить иначе». Элина перестала сопротивляться давлению. Она резко поднялась с пола и бросилась к Джинни, мертвой хваткой вцепившись в амулет на ее шее. Магический металл отозвался нестерпимым жаром, оставив на ладонях Элины глубокие ожоги, но она даже не вздрогнула. Это был единственный способ удержать темную силу, приняв весь удар на себя, чтобы защитить Джинни. Элина глубоко вдохнула и, стиснув зубы от боли, потянулась к самой светлой, самой чистой части своего сердца — к той искренней любви, которую она испытывала к подруге. Она не стала «выталкивать» Волан-де-Морта. Она начала расширять свое сознание, окутывая Джинни непроницаемым коконом из чистых, светлых чувств. Она не стала атаковать его ярость. Она начала транслировать Джинни состояние абсолютного покоя: воспоминание об их первой встрече, о ночных тайнах, о тепле солнечного летнего дня. Элина буквально затопила разум подруги своей искренностью, не оставляя фантому пространства для маневра. - Что ты творишь?! - голос Волан-де-Морта стал визгливым, теряя свою мощь. Его контроль начал ослабевать. - Я не сражаюсь с тобой, - прошептала Элина, чувствуя, как её покидают последние силы. - Я просто возвращаю ей её душу. Её свет. Её разум. Она чувствовала, как тьма, лишённая подпитки в виде страха или гнева, начала рассеиваться. Ей больше не за что было цепляться в этом чистом, невинном сознании. Элина вытеснила фантом, наполнив каждый уголок души Джинни сиянием, в котором зло не могло существовать по определению. Тень взорвалась искрами черного пепла, издав пронзительный, почти нечеловеческий крик, и окончательно растворилась в пустоте. Волан-де-Морт вновь лишился своего убежища, оставив после себя лишь холод. В тот же миг, повинуясь воле Элины, амулет в ее руке, словно откликнувшись на изгнание хозяина, издал оглушительный треск. Он рассыпался в мелкую безвредную пыль, издав предсмертный стон, который отразился от сводов библиотеки. Джинни безвольно рухнула на пол. Элина едва успела подхватить её, чтобы она не ударилась о холодный камень. Несколько долгих минут в зале царила тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием подруг. Вскоре веки Джинни дрогнули. Пелена спала, оставив в её глазах лишь бесконечную усталость и робкую надежду. - Элина… - голос Джинни сорвался на шепот. — Прости меня. Я так виновата… - Тише, - Элина прижала ее к себе, чувствуя, как бешено колотится сердце подруги, теперь уже ее собственное. - Он приказал мне втереться в доверие… - всхлипывала Джинни, сильнее вцепляясь в мантию Элины. - Я должна была выведать все о твоем даре. Но где-то глубоко, там, куда не могли дотянуться его щупальца, я видела тебя настоящую. Твоя доброта стала моим единственным щитом, она запечатлелась в моем сознании, даже когда я творила ужасные вещи. Кто он, Элина? Что ему нужно? - Это неважно, - отрезала Элина, глядя в пустоту. - Главное, что он больше никогда тебя не коснется. Ты спасла себя сама, Джинни, я лишь помогла тебе проснуться. Элина мягко улыбнулась, чувствуя, как между ними протягивается тонкая, но неразрывная нить - узы, закаленные в битве с самой тьмой. Но цена победы оказалась высока. Голос Элины внезапно затих, а мир вокруг поплыл серыми пятнами. Ее глаза медленно закрылись. Через мгновение она обессиленно опустилась на пол. Джинни в ужасе увидела лишь тусклое, угасающее сияние на кольце подруги. Собрав последние крупицы мужества, она бросилась к выходу, надеясь на чудо.   Минерва Макгонагалл шла по коридору, когда из-за поворота, спотыкаясь, выбежала бледная Джинни. Поняв, что медлить нельзя, профессор позвала Альбуса Дамблдора. Элина вновь была направлена в больничное крыло. В тишине заброшенной библиотеки, где в воздухе все еще пахло озоном и жженой сталью, они услышали сбивчивый, полный боли рассказ о том, как Элина Астрид вырвала подругу из лап самого страшного кошмара, обещая преподавателям, что всю эту историю Джинни сохранит в тайне. - Это опасная игра, Альбус, - голос Макгонагалл дрожал, когда они уже подходили к дверям больничного крыла. -Девочка буквально отдала часть своей жизни, чтобы очистить разум Уизли. - Истинная дружба - это магия, которую не способны постичь ни Лорды, ни их приспешники, Минерва, - мягко, но с ноткой печали ответил Дамблдор. - Но, боюсь, на Элину сейчас легло бремя, которое не под силу многим взрослым волшебникам. Элина лежала на белоснежной постели, её лицо было бледным, как пергамент, а на лбу лежало влажное полотенце. Она открыла глаза, как только услышала шаги. - Сказать, что я просто упала и ударилась головой, или Джинни уже всё вам рассказала? — прошептала она, пытаясь приподняться. - Мы попросили её быть откровенной, -ответил Дамблдор, глядя на неё поверх очков-половин своим пронзительным, всепонимающим взглядом. Элина отвела глаза, её пальцы судорожно сжали край одеяла. - Мне не место в этой школе, - её голос дрогнул от горечи. - От меня здесь одни проблемы. Я - эпицентр бури, профессор. И если я останусь, то рано или поздно погублю тех, кого пытаюсь защитить. Минерва подошла ближе, её взгляд был полон сочувствия, смешанного с твёрдостью. - Элина, — начала она мягко, но уверенно. - Каждый из нас хоть раз ошибался. Это не повод считать себя лишним. Твой дар… он требует осторожности, но не изоляции. Альбус, подойдя к кровати, положил тонкую морщинистую руку ей на плечо. Его глаза, светящиеся мудростью, смотрели на неё с нежностью. - Сила, Элина, - начал он, словно произнося древнее заклинание, - порой становится тяжким бременем. Но помни: величайшие волшебники Хогвартса тоже несли на себе тяжкое бремя. И их предки, как и твои, не раз проходили через подобные испытания. Твои предки, Элина, всегда противостояли злу и всегда побеждали. Тебе просто нужно время, чтобы научиться управлять своей истинной силой. И, конечно же, Книга, которая поможет тебе понять ее природу. - Предки? В этой школе? - Элина подняла взгляд, в котором мелькнул интерес. - Они тоже чувствовали, - тихо добавила Минерва. - Но они не поддавались отчаянию. Они искали знания, учились и в итоге обратили свои дары во благо. Ты - их наследница, Элина. И в тебе есть такая же сила. - Вы правы, - прошептала Элина, чувствуя, как слова профессоров проникают в её душу, словно живительная влага.  - Я просто… испугалась. Испугалась, что мой дар может причинить вред. - Именно поэтому ты должна научиться им владеть, - ответил Альбус. - А для этого нужны время, поддержка и, как ты сама знаешь, знания. Мы позаботимся о том, чтобы у тебя был доступ к нужным книгам, пока ты не найдешь то, что ищешь.  - Спасибо, профессор. - Что касается произошедшего, -продолжила Минерва, её голос стал более официальным, - мы решили не поднимать лишнего шума. Ситуация с Троллем в прошлом году и так наделала много шума. Эта история прошла тихо благодаря мужеству Джинни и твоей силе. Мы сохраним это в тайне, чтобы уберечь тебя от излишнего внимания и расспросов. Она взглянула на Элину с легкой укоризной, но без осуждения. - Но, Элина, - добавила она, - на уроках тебе придется быть осторожнее. Твой дар… Он может проявиться неожиданно. Особенно когда ты сталкиваешься с кем-то, кто вызывает у тебя столь сильные эмоции. Как, например, мистер Малфой. Пожалуйста, будь аккуратнее. Элина кивнула, чувствуя, как напряжение медленно спадает. Она была не одна. В Хогвартсе, несмотря на все опасности, она нашла тех, кто верил в неё и был готов помочь. И эта мысль, не менее сильная, чем её дар, согревала её изнутри. После того как профессоры покинули больничное крыло, туда забежала Джинни. Та самая лучезарная Джинни, с которой познакомилась Элина.  - Узнаю прежнюю активность, -рассмеялась Элина, глядя на подругу. -Ты как? - спросила она Джинни. - Как заново родилась - улыбнулась Джинни, и в её глазах снова засиял тот самый знакомый огонёк. - А ты? - Мне лучше, спасибо, - ответила Элина. - Что касается ситуации… Не стоит о ней распространяться? – спросила Джинни. — Давай не будем, — кивнула Элина. — Не хочу лишний раз пугать друзей. А что скажем о твоей «странной агрессии» в последние дни? - Не знаю, - задумалась Джинни. - Может, скажем, что я попробовала какое-то зелье, перепутала ингредиенты, и меня «накрыло»? - Вариант, — согласилась Элина. — А что с моей головой? - Скажи, что упала. Почти так и было. Не успели они договорить, как в больничное крыло вбежали Гарри, Рон и Гермиона. - Элина, что случилось? — Гарри мгновенно оказался у её кровати, его глаза были полны тревоги. - Всё в порядке, я просто упала и немного ударилась головой, - ответила Элина, стараясь говорить как можно естественнее. - Какой ужас! - воскликнула Гермиона, тут же начав осматривать Элину. Элина увидела взволнованный взгляд Рона, который пытался понять, в каком состоянии его сестра. - Рон, с Джинни всё в порядке, -вмешалась Элина, глядя на него. - Она решила попрактиковаться в зельеварении, но немного перепутала ингредиенты. Хотела, чтобы грудь больше стала, а в итоге стала нервной и агрессивной. Джинни резко подняла удивленные глаза на Элину, но та лишь слегка улыбнулась и подмигнула в ответ. - Джинни, ты серьёзно? - Рон, казалось, не мог поверить услышанному. - С тобой я даже обсуждать это не собираюсь, — отрезала Джинни, послала воздушный поцелуй Элине и вышла из больничного крыла. Рон, бормоча что-то под нос, пошел за ней. - Наверное, вас надо оставить наедине? -Гермиона, заметив, как Гарри не отрываясь смотрит на Элину, держа её за руку, слегка улыбнулась. - Да… Гермиона, спасибо, — Элина тепло улыбнулась ей. Умиленная, Гермиона покинула крыло. - Спасибо, Гарри, что поддерживаешь, -тихо сказала Элина. Она всё ещё не могла забыть, как легко ей удалось им манипулировать в коридоре. Страх сковал её — она боялась сказать лишнее слово, ведь теперь она знала, что может не просто чувствовать, внушать и отражать, а делать с людьми всё, что ей угодно, как, например, с Джинни, когда она заполнила всё пространство её разума положительными эмоциями. Она понимала, что не выдумывает их, а лишь помогала «вспомнить» то, что уже было, но её главный страх заключался в том, чтобы сделать это неосознанно. - Я рад быть рядом с тобой, - голос Гарри, несмотря на его юный возраст, звучал удивительно искренне и убедительно. - И в трудную минуту, и в моменты радости. - Гарри, пожалуйста, не нужно чувствовать ко мне больше, чем ты чувствуешь сейчас, - Элина не могла отделаться от ощущения, что играет с его чувствами. - Я не могу. Ты дорога мне. Просто я понимаю, что сейчас не время признаваться в любви, вряд ли ты воспримешь это всерьёз. - Гарри, я боюсь… - Ты не внушишь мне ничего, - он крепко сжал её руку. - Я знаю, что я чувствую к тебе. Это искренне. - То, что ты чувствуешь сейчас, может быть внушено? — прошептала Элина, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Ей было так грустно, что Гарри так сильно заботится о ней, но она не могла дать ему взамен то, что он давал ей — искреннюю, безусловную любовь. - Не может быть! Элина, пойми, ты самый дорогой для меня человек. Мои чувства полностью мои, они родились от меня самого, - его голос звучал почти отчаянно. - Гарри, можешь дать мне немного времени? Я не хочу давать тебе ложных надежд на что-то большее. И я не хочу причинять тебе боль. - Я понимаю. Я готов подождать. Ты не причинишь…  - Оставь меня, пожалуйста, — попросила Элина. Его лицо помрачнело, но он не стал настаивать. Аккуратно кивнув, он вышел из крыла, оставив Элину наедине с собой. Но на деле, наедине с её страхами и растущей силой, которая пугала её куда больше, чем любые враги. Она считала, что сейчас это единственный способ проявить заботу: оградить их от самой себя. Ей была жизненно важна поддержка друзей, но еще важнее было убедиться, что они не пострадают из-за ее неконтролируемого дара. - Ну привет! - раздался в дверном проеме протяжный голос. Элина вздрогнула и обернулась. В дверях, прислонившись плечом к косяку, стоял Драко Малфой. - Интересно получилось, правда? - он усмехнулся, но в этой усмешке не было былого блеска. - Как быстро ты оказалась на моем месте, Астрид. - Пришел поиздеваться? - устало выдохнула она, даже не пытаясь скрыть раздражение. - Честно говоря, хотелось бы, - Драко подошёл ближе и опустился на край её кровати. - Особенно после того, как ты так легко разбрасываешься угрозами, не следя за языком и позоришь меня перед всеми. - Малфой, давай оставим этот шаблонный диалог с упрёками и язвительностью на потом, - Элина поморщилась, прижимая ладонь к пульсирующим вискам. - У меня раскалывается голова. - У меня тоже болела, - неожиданно тихо произнёс он, глядя куда-то в сторону. Элина горько усмехнулась: - Теперь будем мериться? Хорошо, ты выиграл! Ты первый во всём: и в заклинаниях, и в головных болях. Доволен? Она с силой отвернулась на другой бок, натянув одеяло до подбородка. Драко помолчал, глядя на ее напряженную спину. - Мне не нужно такое признание, -наконец произнес он, и в его голосе проскользнула странная нотка. - Не думай, что ты так просто отделаешься, Астрид. И не надейся, что я вдруг начну хорошо к тебе относиться. - Да больно надо… - пробормотала она в подушку. Повисла тишина. В моменте Элина подумала, что он уже ушел, но тишина была нарушена.  - Выздоравливай, - бросил он, уже поднимаясь с кровати. В этой фразе не было ни капли высокомерия, ни привычного яда, ни показной заботы. Она прозвучала на удивление сухо, но в исполнении Драко Малфоя это было почти как симфония. Элина услышала размеренные удаляющиеся шаги. Дождавшись, пока стихнет эхо, она осторожно обернулась, но проход был пуст. Она замерла, глядя на пустую дверь. Что это было? Когда она уходила из больничного крыла, то успела обозвать его хорьком, обвинить в краже и даже припугнуть силой своего дара. Но он ничего ей не ответил. Ни колкости, ни напоминания о недавнем позоре. Элину охватил жгучий стыд. «Я же не могу стать хуже Малфоя!» — кричала она про себя, чувствуя, как к горлу подступает ком. Она всегда была сильной, острой на язык и уверенной в себе, но теперь все это — каждое чувство, каждая эмоция — умножалось в ней втрое. Ее дар был не просто силой, он стал ее личной клеткой, в которой она медленно теряла себя, не справляясь с огнем, полыхавшим в ее крови. Слезы, которые она так старательно сдерживала при Гарри, теперь беспрепятственно катились по щекам, оставляя на подушке мокрые следы. Казалось, темные времена отступили, уступив место привычной школьной суете. Приближались экзамены, и Хогвартс погрузился в лихорадочное повторение заклинаний и зелий. «Все как в прошлом году… словно меня забросило во временную петлю», — думала Элина, глядя на размеренно шагающих рядом друзей. Но внутри, под маской спокойствия, все еще жил ледяной страх, посеянный Им. «Ты причиняешь боль…» — этот шепот преследовал ее даже в самых сладких снах. Прошло три месяца, но вина и стыд не желали отступать. Волан-де-Морт проиграл битву за тело Джинни, но оставил ядовитый след в душе Элины. Она чувствовала себя зараженной, боялась собственного дара, боялась, что любой порыв чувств обернется разрушением для тех, кого она любит. Гарри по-прежнему старался окружить ее нежностью, но видел, что она незримо отстраняется. Она обходила острые углы и замыкалась в себе, как только разговор заходил о чувствах. Гарри казалось, что он бьется головой о невидимую стену. Она все также боялась причинить Гарри боль, не зная о том, что уже ее причинила.   «Из воспоминаний Гарри» Я был опустошен ее просьбой. Конечно, она не сказала «нет», она лишь попросила дать ей время, но это молчание ранило больнее любого проклятия. Почему она не может довериться мне? Разве я не доказал, что буду рядом, даже если весь мир ополчится против нас? Иногда мне кажется, что я просто навязываюсь, что она видит во мне лишь тень, к которой привыкла, а не того, с кем хочет быть. Может, я слишком давлю на нее? Или, наоборот, слишком мягок? Этот случай с ее состоянием… она так закрылась от всех. В голове все время Малфой. Этот хорек вечно крутится поблизости, как стервятник. Если он хоть как-то причастен к ее состоянию, если он посмел хоть пальцем ее тронуть… я не стану играть по правилам. Я просто хочу убедиться, что с ней все в порядке. Зайду, поставлю яблоки, скажу пару слов — и уйду. Не буду ее тревожить, просто дам понять, что я рядом. *** Я подошел к больничному крылу, сердце колотилось где-то в горле. Но, подойдя к приоткрытой двери, я услышал голоса. Кто-то уже был у нее? Я замер, прижавшись спиной к холодному камню стены. Может, учитель? Или мадам Помфри? Я лишь на секунду заглянул в узкую щель… Мир на мгновение перестал существовать. Малфой. Он сидел на краю её кровати. Слишком близко. Слишком расслабленно. Даже я не позволял себе такой близости — всегда держался на расстоянии, боясь нарушить её границы, боясь напугать. А он? Он сидел там как хозяин положения, а Элина… она разговаривала с ним. Не кричала, не выгоняла, не отстранялась с тем холодом, с которым иногда смотрит на меня. Меня просто выставили за дверь, как назойливого ребенка, а ему она позволила войти в свою крепость? Ярость вспыхнула в груди, обжигая внутренности. Я сжал кулаки так, что костяшки побелели. Я готов был ворваться туда, сбить его с этой кровати, вытрясти из него всю спесь, но ноги словно приросли к полу. Я развернулся и пошел прочь, стараясь не стучать подошвами по коридору. В голове царил полный хаос. Что между ними происходит? Почему она так боится моей любви, но терпит его присутствие? Малфой — не просто враг, он — полная противоположность всему, во что я верю. Если она выберет путь примирения с ним… или, упаси Мерлин, чего-то большего… я просто не смогу этого понять. Я чувствовал себя преданным, хотя понимал, что не имею на нее прав. Но эта боль, эта удушающая ревность... она была сильнее любого проклятия. Я шел по темному коридору, а в ушах все еще звенел их почти интимный разговор. Я уничтожу его. Я найду способ доказать ей, что он — тьма, а я... я просто хочу, чтобы она была счастлива. Даже если не со мной. Но почему же так больно? Эта навязчивая картина — Драко, сидящий на ее кровати, — не давала Гарри покоя. Он ловил каждый их взгляд, искал скрытый смысл в случайных фразах, но не видел ничего, кроме ледяной отстраненности. Это еще больше сбивало с толку. «Что же все это значит?» — этот вопрос пульсировал в висках, но времени на ответы не оставалось: учебный год сдавал позиции под натиском экзаменов. Элина словно растворилась в бесконечных стопках пергамента, пропадая в библиотеке с Гермионой или прячась в садах с Джинни. Экзамены остались позади, и Хогвартс начал стремительно пустеть. Гриффиндор вновь взял кубок школы, что было не удивительным. В спальне девочек царил привычный хаос сборов. — Элина, Рон просил передать, что вся семья Уизли приглашает нас к себе на каникулы в гости, — Гермиона аккуратно складывала учебники в чемодан. — Правда? Это чудесно, — искренне улыбнулась Элина, хотя где-то внутри у неё всё ещё было тяжело. — Я постараюсь приехать. Попрошу Сиену подвезти меня, если получится. — Рон сказал, что свяжется с тобой совой или по телефону, — добавила подруга. Элина кивнула, стараясь отогнать дурные мысли. Впереди её ждала непростая задача: научиться жить со своей силой, не превращая жизнь близких в поле боя. Она должна была перестать бояться самой себя. Перрон был залит ярким предлетним солнцем. Воздух, пропитанный дымом паровоза и радостным гомоном, казался тяжёлым. — Джинни, не хочешь поехать со мной в одном купе? — предложила Элина, пытаясь избежать неловкости. — С удовольствием! — Джинни замялась, бросив осторожный взгляд на Гарри. — А он… он не будет против? Гарри, стоявший неподалёку, перехватил этот взгляд. Его лицо на секунду исказилось, но он тут же взял себя в руки. — Я могу поехать с Роном, — глухо отозвался он. — Спасибо, Гарри, — Джинни тепло улыбнулась ему, но Элина видела, как в глазах Гарри отразилось лишь уныние. Он молча развернулся и зашагал к другому вагону, не оглядываясь. Элина чувствовала укол вины, но её страх, словно невидимая тюремная стена, всё ещё удерживал её в стороне. Вдруг она почувствовала на себе пристальный, почти физически ощутимый взгляд. Вдали, у своего вагона, стоял Драко Малфой. Он не насмехался, не язвил — просто смотрел, будто ожидая чего-то. Элина встретилась с ним глазами. Секунды тянулись бесконечно, пока она не разорвала этот зрительный контакт, решив, что с неё хватит загадок на этот год. Когда она снова взглянула на перрон, Малфоя там уже не было. По прибытии, Гарри стоял поодаль, наблюдая за тем, как она прощается с подругами. Элина, собрав всю волю в кулак, подозвала его жестом. Он подошёл, с трудом скрывая удивление. - До встречи, Гарри, - голос Элины дрогнул. - Прости за это нелепое полугодие. Мне нужно разобраться в себе. Мои способности… они как зверь, которого я перестала узнавать. Я боюсь, что могу навредить. - Я понимаю тебя, - Гарри смотрел на неё с такой безграничной преданностью, что у Элины перехватило дыхание. - Знай: ты сильнее, чем думаешь. Если кто-то или что-то внушили тебе обратное — это ложь. Твой дар невероятен. Как и ты сама. Элина подалась вперёд и впервые за долгое время обняла его — крепко, до боли в пальцах. - Спасибо за твою безграничную поддержку, - прошептала она ему в плечо. В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось имя «Сиена». - Прости, Гарри, мне пора, - она отстранилась, глядя в его полные надежды глаза. - Конечно… до встречи, - Гарри смотрел, как она уходит, лавируя в толпе учеников. Когда она была уже далеко, он едва слышно добавил, обращаясь в пустоту: — Я буду скучать… Поезд окутал перрон клубами белого пара. Элина шла к выходу с вокзала, чувствуя, как с каждым шагом ослабевает ледяная хватка страха. Она знала, что каникулы будут долгими, а борьба — изнурительной. Но теперь, впервые за долгое время, она не чувствовала себя одинокой. В кармане её куртки лежал телефон, а в сумке — надежда на книги, которые помогут ей обуздать хаос. Тьма отступила, но Элина знала: впереди её ждёт рассвет, который потребует от неё стать той, кем она должна была быть с самого начала. Сильной. Настоящей. Свободной.