3.

Она судорожно поправила юбку, схватила сумку, отодвинула щеколду и вылетела из кабинки, готовая провалиться сквозь землю. Профессор Малфой стоял у раковин, оперевшись бедром на одну из них. В серых глазах плясал опасный огонь, а на губах играла знакомая кривая усмешка… но теперь в ней было что-то ещё… Голод? Предвкушение? Или, быть может, торжество? Сейчас на профессоре не было ни мантии, ни пиджака и Гермиона не могла не заметить, как тонкая хлопковая ткань белой рубашки натягивается на широких плечах, а небрежно расстёгнутый ворот открывает острые ключицы. Обоняния коснулся аромат его одеколона…табак, ирис, нагретая солнцем кожа… — Мисс Грейнджер, — протянул Малфой, окинув Гермиону медленным взглядом — сверху вниз и обратно: — У вас покраснели щёки. Дыхание сбито. Выглядите вы так, будто только что… — Я ничего не делала! — слишком быстро выпалила ведьма и голос вдруг сорвался на задушенный писк. — Я ничего и не сказал, — Драко медленно наклонил голову и тонкие ноздри чуть заметно втянулись, когда он вдохнул воздух. Понимающая усмешка скользнула по губам профессора и стремительно исчезла: — Но здесь пахнет… очень интересно. Грейнджер замерла, понимая, о чём он говорит. Сладковатый, терпкий запах её возбуждения висел в воздухе осязаемым облаком. Она чувствовала его сама… это было унизительно и невыносимо горячо одновременно. Каждый вдох приносил её собственный запах, смешанный с его парфюмом, и голова шла кругом. — Профессор, — начала Гермиона, судорожно пытаясь придумать оправдание, но мозг отказывался работать. Всё, что она могла — смотреть на него и чувствовать, как между ног снова начинает пульсировать, несмотря на то, что она только что пыталась унять эту пульсацию. — Вы сегодня особенно… ароматны, Грейнджер, — он сделал шаг вперёд и ведьма отступила, упершись спиной в холодную кафельную стену, — я знаю этот запах… так пахнет женщина, которая хочет и… готова. Которая только что была на грани и… — Прекратите, — прошептала Гермиона, краснея ещё больше, — просто прекратите и… — Прекратить? — Малфой подошел вплотную и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо, — вы думаете, я не знаю, чем вы занимались в кабинке? — Я… — Грейнджер попыталась возразить, но язык прилип к нёбу. — Я слышал, Грейнджер, — его голос стал тихим, вибрирующим, интимным, когда профессор наклонился и его губы оказались в опасной близости от её уха: — Я слышал вашу возню в кабинке, а еще…до моего слуха донеслись весьма и весьма однозначные звуки… Гермиона зажмурилась, опуская голову и прикусывая от досады губу. — Откройте глаза и поднимите голову, Грейнджер, — приказал профессор Малфой и она подчинилась почти не раздумывая. Его лицо было так близко, что девушка могла рассмотреть каждую ресницу и серебристо-голубые вкрапления цвета на серых радужках. Тяжело сглотнув, Грейнджер моргнула и попыталась отстраниться. — Вы дрожите, — его рука медленно поднялась к её лицу, легко коснувшись кончиками пальцев кожи щеки, — боитесь меня? — Нет, — выдохнула она и это было правдой. Его она точно не боялась. Сейчас Гермиона побаивалась себя…но ему об этом знать было необязательно… — Хорошо, — Малфой провёл большим пальцем по её скуле и этот простой жест заставил внутренности сжаться: — Не бойтесь. Я не сделаю вам больно. Если только… вы сами об этом не попросите. Пальцы скользнули ниже, очертив линию челюсти и Грейнджер почувствовала, как каждый миллиметр её кожи, которого он касался, вспыхивает огнём. Он остановился на её подбородке, слегка сжал его, заставляя смотреть прямо ему в глаза. — Я думал, что вы красивая, когда злитесь, — сказал профессор и в тихом, вкрадчивом голосе не было насмешки, — но сейчас я понимаю, как сильно заблуждался… Его вторая рука легла ей на талию — тяжелая, горячая ладонь обжигала через тонкую ткань блузки. Он не сжимал, не пытался притянуть ближе к себе. Просто держал, позволяя ей почувствовать свое прикосновение. — Малфой… — начала было Гермиона, но он немедленно прижал палец к её губам, не давая договорить. — Драко, — мягко поправил он, — когда мы одни, вы будете называть меня Драко. Это приказ. Она сглотнула, чувствуя, как его большой палец медленно и дразняще скользит по её нижней губе. — Драко, — прошептала девушка и имя обожгло язык. — Умница, — довольно протянул профессор и от этой похвалы у неё подкосились колени: — Вы даже не представляете, как я люблю, когда вы меня слушаетесь… Ладонь на её талии скользнула ниже и легла на бедро, чуть сжав его через тонкую ткань, а затем пальцы уверенно и неторопливо двинулись ниже и Гермиона замерла. — Драко, — едва слышно повторила она, поймав взгляд потемневших серых глаз. — Что вы хотели, Грейнджер? — едва слышно выдохнул Малфой, наклоняясь еще иже и почти касаясь своими горячими губами её губ, — скажите мне. Я хочу услышать ваши слова. — Я… — ведьма снова закрыла глаза, потому что смотреть на него сейчас было невыносимо… Если бы у разврата было лицо, то это было бы лицо Драко Малфоя, черт бы его подрал… — Смотрите на меня, — приказал он снова и Гермиона послушно распахнула глаза, мысленно молясь всем богам, чтобы профессор ни в коем случае не додумался остановиться, — так, что вы хотите? — Я хочу, чтобы вы меня поцеловали, — вырвалось у неё и Грейнджер тут же прикусила губу, понимая, что именно сказала. Губы профессора Малфоя дрогнули и он довольно усмехнулся. — Поцеловал? — переспросил он, — только и всего? А я думал, вы хотели большего. Я думал, вы хотели, чтобы я сделал с вами то же, что вы только что делали с собой в этой кабинке…но я довел бы дело до конца, разумеется… Его рука скользнула выше и уверенные пальцы коснулись живота через ткань блузки и Гермиона ощутила, как мышцы напрягаются под его прикосновением. Быстро дёрнув край блузки, Драко запустил под нее ладонь и ведьма не сдержала нетерпеливого вздоха. — Вы хотите, чтобы я трогал вас, верно? — пальцы поднялись ещё выше, коснувшись нижнего края лифчика и она вздрогнула, — чтобы я поискал и нашёл все ваши чувствительные точки, верно? — Нет, — солгала Гермиона, едва заметно подавшись навстречу его ладони. — Лжёте, — тихо рассмеявшись, Малфой легко провёл кончиком носа по её шее, от уха до ключицы и волна мурашек пробежала по её коже, вслед за этим прикосновением. — Я чувствую, как вы дрожите. Я чувствую ваш пульс — он бьётся как бешеный. И я… чувствую ваш запах, который становится сильнее с каждой секундой. Его ладонь коснулась голой кожи на талии, и Гермиона вцепилась пальцами в его плечи — не чтобы оттолкнуть, а чтобы не упасть, потому что ноги вдруг перестали её держать. — Такая тёплая, — прошептал профессор, проводя ладонью выше, — такая мягкая. Вы даже не представляете, как я хочу вас. Пальцы коснулись соска через тонкое кружево лифчика и она не сдержала тихого стона сквозь крепко сжатые зубы. Малфой улыбнулся, ощущая, как сосок немедленно твердеет под его пальцами. — Чувствительная, — удовлетворенно констатировал он, сжимая и легонько катая напряженную горошину между пальцами: — Реагируете на каждое прикосновение. Вам нравится, когда я вас трогаю, Грейнджер? — Нет, — едва слышно отозвалась Гермиона, изо всех сил сдерживаясь, чтобы снова не застонать. — Снова лжёте, — недовольно проворчал Драко и поцеловал её шею, чуть прикусив нежную кожу зубами, немедленно зализав место укуса языком. Грейнджер дёрнулась от неожиданности и остроты ощущений, ударившись затылком об стену и совершенно не ощущая боли. Ничего не существовало. Ничего, кроме его губ, языка и горячих пальцев на ее коже. Развратная, маленькая шлюха…но мы подумаем о твоем возмутительном поведении попозже, Герм… Он ласкал её медленно, изучающе, словно читал её тело как книгу — страницу за страницей, сантиметр за сантиметром. Пальцы на её груди двигались в такт его губам на её шее. Малфой нашёл место за ухом, от которого у Гермионы перехватило дыхание и задержался там, дразня кончиком языка, чуть покусывая кожу, оставляя влажные следы. — Вы так вкусно пахнете, — горячий шёпот опалил кожу, — такая сладкая в каждом моём вдохе… Свободная рука скользнула ниже, под юбку и дыхание ведьмы перехватило. Она знала, что должна остановить его. Должна сказать «нет». Должна, но…вовсе не обязана, правда? ну, правда же! Его пальцы коснулись обнажённой кожи бедра, провели вверх и вниз, в поисках тонкого кружева или мягкого хлопка. Не обнаружив ни того ни другого, профессор Малфой тихо рассмеялся, едва заметно покачав головой. — Какая восхитительно непослушная девчонка, Мерлин… — Я… — Грейнджер попыталась объяснить, но мысли немедленно спутались, потому что пальцы профессора уже скользили по внутренней стороне бедра, приближаясь к тому месту, которое сейчас горело и пульсировало. — А…наверняка, вы забыли их в кабинке, — догадался Малфой и его голос стал ниже, интимнее, — вы забыли их там…потому что очень торопились встретиться со мной, верно? Его палец осторожно скользнул по влажным складкам и Грейнджер вскрикнула. — Такая мокрая, — прошептал он, медленно массируя кончиком пальца пульсирующий от напряжения клитор, — как же это возбуждает. Двинув руку чуть ниже, Драко погрузил в нее средний палец и принялся медленно и ритмично двигаться внутри. Судя по тому, как горячие стеночки конвульсивно сжимались вокруг его пальца — девчонке этого было явно недостаточно… Она хотела большего — хотела, чтобы он вошёл в неё, заполнив собой, но, разумеется, не могла попросить об этом в открытую. Пока это было ниже её достоинства. — Вы хотите большего и я вижу это по вашим глазам, — поддразнивая, усмехнулся Драко, не отрывая взгляда от затуманенных желанием карих глаз своей студентки, — потому что ваши бёдра вполне однозначно двигаются навстречу моей руке. Где же ваша смелость, мисс Грейнджер? где же ваши великолепные аргументы? — Я… — Гермиона попыталась сформулировать свою просьбу, но он вошёл в неё на два пальца и слова застряли в горле. Малфой двигался медленно, глубоко и она чувствовала, как его пальцы растягивают её, находят особенно чувствительные точки… Грейнджер приглушенно застонала, вонзив коготки в его плечи сквозь ткань рубашки и он не смог сдержать тихого удовлетворенного стона. — Вы такая тугая, такая горячая. Я чувствую, как вы сжимаетесь вокруг меня. Вы хотите кончить, мисс Грейнджер? — Нет, — прошептала она, но её тело уже не слушалось. — Вы хотите, — Малфой ускорил ритм и теперь каждое его движение заставляло её извиваться в его руках: — Я же чувствую, как напрягаются ваши мышцы внутри…кончите для меня, Грейнджер? — Нет, — замотала головой Гермиона, изо всех сил сопротивляясь ощущениям. Она не хотела давать ему этой победы, — я не… я не буду… — Будете, — не прекращая движения пальцев внутри, протянул профессор Малфой, легко прикусив мочку маленького розового ушка, — будете непременно. И это стало последней каплей. Оргазм накрыл Грейнджер, как волна цунами. Она закричала, но его обжигающе-горячая ладонь зажала ей рот и крик превратился в приглушённый стон. Тело выгнулось дугой, ноги подкосились и она еще сильнее вцепилась пальцами в плечи Драко, чтобы не упасть. Гермиона кончала долго, судорожно сжимая его пальцы внутри себя и чувствуя, как каждый спазм отдаётся в голове, груди и каждом сантиметре тела. И всё это время профессор Малфой не отрываясь смотрел на неё и в серебристых радужках плескалось торжество, восхищение и что-то такое, от чего она теперь хотела провалиться сквозь землю. — Вот так, — удовлетворенно прошептал он, когда она наконец затихла в его объятиях, — сколько бы вы ни строили из себя приличную недотрогу, истинная природа все-таки оказалась сильнее, не так ли, мисс? Гермиона ничего не ответила. Тяжело дыша и всё ещё дрожа всем телом, девушка окинула себя быстрым взглядом: блузка расстёгнута, юбка задрана до талии… и где-то в глубине сознания, она понимала, что выглядит сейчас именно так, как ему хотелось — побеждённой, сдавшейся…поверженной. Драко с усмешкой высвободил пальцы из горячего, истекающего соками и всё ещё трепещущего плена, поднёс их к своим губам и медленно облизал, не отрывая взгляда от лица Гермионы. — Вы — сладкая, Грейнджер, — голос Малфоя заметно охрип, — сладкая, маленькая ведьмочка…теперь моя. Она честно хотела возразить, сказать, что он глубоко заблуждается и что она никому не принадлежит, но нужные слова не приходили. Гермиона просто стояла и смотрела, как Драко облизывает её сок со своих пальцев и чувствовала, как тело снова начинает гореть. — Бегите, Грейнджер, — наконец протянул Малфой, отстранившись ровно настолько, чтобы она могла проскочить мимо него, — пока я не передумал…и впредь, внимательнее читайте таблички… Гермиона не стала ждать второго раза. Подхватив сумку с пола, девушка рванула к двери и вылетела в коридор не оглядываясь…

***

Профессор стоял посреди мужского туалета, облизывая губы, на которых всё ещё оставался её вкус. Член под тканью боксеров и брюк был твердым, как камень… Салазар, он хотел её так, что темнело в глазах. Но все-таки дал ей уйти. Сжалился. Хотя каждая клетка тела кричала о том, чтобы схватить девчонку за руку, затащить обратно в кабинку и сделать всё то, о чём он успел нафантазировать, пока пальцы скользили по её мокрой плоти. Малфой рывком открыл дверцу кабинки из которой совсем недавно на него выскочила Грейнджер и…увидел их. Трусики, забытые ведьмой на кафельном полу туалета… Бежевый шёлк, отделанный тонким кружевом, с маленьким бантиком спереди. Слишком невинно и слишком контрастно с тем, что только что здесь произошло… Присев на корточки, Драко поднял их двумя пальцами, поднес к лицу и криво усмехнулся: — Грейнджер, какая же ты грязная девочка… Моя грязная девочка. Не переставая ухмыляться, он аккуратно сложил трусики и спрятал их в задний карман брюк. Маленький трофей. Доказательство того, что самая задиристая и умная студентка этого университета только что во всю кончала от его пальцев, стоя с расставленными ногами у стены мужского туалета. — До завтра, мисс Грейнджер, — прошептал Драко, поднимаясь на ноги и направляясь к выходу из туалетной комнаты: — Быть может, я верну вам вашу потерю…только придётся хорошенько попросить…

***

Грейнджер бежала по коридору, не оглядываясь, и, только когда завернула за угол и оказалась в безопасной тишине восточного крыла, позволила себе остановиться. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели, а между ног всё ещё пульсировало — предательское, горячее, неумолимое напоминание о том, что только что произошло. Гермиона прислонилась спиной к холодной каменной стене и сползла по ней вниз, прямо на пол. Она сидела, прижимая колени к груди, и пыталась отдышаться. Мысли метались в голове, как пойманные в клетку птицы. — Тупой, тупый, тупой идиот, — прошептала она, закрывая лицо руками, — а ты чем лучше, Грейнджер? Неужели решила побить все рекорды идиотизма? Девушка со всей силы ударила себя ладонью по лбу, надеясь, что боль поможет ей проснуться от этого кошмара, но кошмар и не думал проходить. Перед внутренним взором снова и снова вставало лицо профессора Малфоя и эти серые, потемневшие от желания глаза… — И как он додумался?! — прошептала она, чувствуя, как щёки снова заливает краской, — это… это же… Гермиона запнулась, потому что следующее слово застряло в горле. Харассмент. Это было харассмент? Профессор и студентка. Мужской туалет. Его пальцы внутри неё. Это совершенно неправильно. Противозаконно. Аморально. — Чёрт бы его побрал, — простонала Грейнджер, вновь пряча пунцовое лицо в ладонях. Потому что следом за мыслью о возможном харассменте пришла другая, более постыдная мысль. Какие же у него великолепные пальцы, блядский Мерлин… Длинные, сильные…и он облизал их …потом… Господь… «Вы такая сладкая, Грейнджер». Ей хотелось вымыться. Ей хотелось снова оказаться в этом туалете. Ей хотелось, чтобы он продолжил. Гермиона заставила себя подняться на ноги и быстро привести в порядок одежду и волосы. — Приди в себя, Грейнджер, — строго пробормотала она себе под нос, поудобнее устраивая сумку на плече: — Ты же не позволишь какому-то… смазливому типу с красивыми руками и наглой ухмылкой выбивать себя из колеи, верно? Что, прости? Красивыми руками? Серьёзно? Ты только что назвала его руки красивыми? Гермиона страдальчески закатила глаза и, продолжая бубнить себе что-то под нос, стремительно зашагала по коридору. Ей необходимо как можно быстрее попасть в общежитие…а потом в душ немедленно.