6.

После завершения пары профессора Малфоя, Гермиона с трудом могла сохранять спокойствие. Её раздражала общая нервозная обстановка в группе, недовольство студентов и сама ситуация, в частности. Разумеется, никто не обвинял её в произошедшем на его паре и, более того, ведьма не ощущала себя виноватой. Потому что профессор Малфой играл грязно, пользуясь зависимым от системы положением студентов и это ни в коем случае нельзя оставлять безнаказанным — ректорат должен быть осведомлен о происходящем произволе. И Грейнджер была полна решимости заглянуть на приём к ректору сразу же после того, как выяснит по какому именно принципу происходят личные занятия и консультации профессора. Гермиона вновь бросила беглый взгляд на свои наручные часики, отмечая, что до назначенной профессором встречи осталось чуть больше трёх часов. Сердце девушки то и дело сбивалось с ритма, ладони потели, а внизу живота пульсировало предательское напряжение, которое ощущалось так, будто собственное тело предавало её. Стараясь избавиться от навязчивых мыслей и остановить бесконечную генерацию возможных событий в мозгу, она всеми силами пыталась отвлечься от обдумывания предстоящей встречи, но взгляд снова и снова возвращался к круглому циферблату наручных часов…итак, до встречи в кабинете профессора Малфоя оставалось около двух часов…

***

Грейнджер ненавидела себя за то, что идёт на эту встречу не как на наказание, а как на тайное свидание с собственным падением. Волнение сжимало грудь: а вдруг сегодня он зайдёт дальше? или, быть может, сломает её окончательно? И к собственному стыду, эта мысль, вместо того чтобы отпугнуть, заставляла её ускорять шаг по сумрачным коридорам. Она остановилась перед тяжёлой дубовой дверью, глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах, и постучала. — Войдите, Грейнджер, — донёсся из-за двери его низкий, бархатный голос, в котором уже сквозила насмешка. Гермиона толкнула дверь и медленно шагнула через порог. Заинтересованный взгляд студентки скользнул по книжным стеллажам, битком забитым толстыми старинными фолиантами в кожаных переплетах и живым картинам на стенах. Сделав пару шагов вперед, Грейнджер задумчиво хмыкнула, отмечая про себя, что батальные сцены между армиями волшебников и магических существ, запечатленные на холстах, вполне мирно соседствуют с изображениями лесных пейзажей и восходов солнца над рекой… — Вы опоздали на две минуты, — отвлекая ее от размышлений, протянул Малфой, не поднимая глаз от бумаг: — Вы же знаете моё отношение к опозданиям, мисс…неужели, вам так не терпится, чтобы вас снова поставили на место? — Я не опаздывала, — ответила Гермиона чуть резче, чем рассчитывала, и тут же прикусила язык, сбавив обороты: — Просто… мои часы чуть отстают… Малфой наконец поднял взгляд. Серые глаза скользнули по ней медленно, оценивающе, словно он уже видел её обнажённой. — Итак, скажу пару слов о том, что я думаю о ваших, с позволения сказать, научных изысканиях, — тихо и неторопливо проговорил он, откидываясь в кресле и укладывая ноги на край стола: — Вы, мисс Грейнджер, занимаетесь пересказом чужих мыслей, не привнося в них и толики собственных суждений и выводов…- пожав широкими плечами, Драко вопросительно изогнул чётко очерченную бровь, не отводя глаз от возмущенного лица девушки: — Я не совсем понимаю, в чем состоит ваше достижение? За что вы требуете похвалы и признания? — Я собрала все существующие источники и провела их сравнительный анализ, чего не делал до меня никто! — топнув ногой, как обиженный на весь мир ребенок, вспылила Гермиона, делая решительный шаг вперед. Сердце стучало уже где-то в горле, когда она продолжила: — А вы только и занимаетесь тем, что самоутверждаетесь за счёт студентов, которые, как вы наивно полагаете, не способны что-то вам противопоставить! — Вот как? — Малфой резко опустил ноги на пол и поднялся со своего места во весь рост. Грейнджер невольно отступила, вновь отмечая для себя, насколько же монументальна фигура профессора. — Спешу вам напомнить, — в голосе профессора прозвенел металл, — что в учебных заведениях, как и во всем мире, действует право сильнейшего. И, да. Я, на правах наставника, могу наказать весь поток за одну не в меру деловую и говорливую студентку, которая возомнила себя чёрт знает кем! — серые глаза опасно прищурились, когда Драко, выдержав короткую паузу, вновь заговорил, чеканя каждое слово: — Я хочу знать ваше мнение, Грейнджер. Не завуалированное в красивые обороты, а потому расплывчатое. И не ту чепуху, которую пытается диктовать навязанный общественностью моральный компас. Я хочу слышать от вас правду, какой бы грязной и неудобной она ни была. По любому вопросу. — Я думаю… — Гермиона запнулась, теряя мысль, когда Малфой, обогнув стол, подошёл ближе и девушка увидела, как расширяются его зрачки, поглощая серую радужку. — Например, ты думаешь, что Фламель был прав, а церковь — нет, верно? — закончил Драко за неё насмешливо: — Предсказуемо и скучно. Как и всё, что ты продвигаешь, как великое открытие! — Я думаю, что он был одержим, — зло выпалила Грейнджер, сверкнув глазами: — Он и его жена. Они прожили шестьсот лет и это не было благословением. Это было проклятием. Они просто слишком боялись смерти, чтобы признать, что их время вышло. Их философский камень — это не торжество разума, а памятник трусости. А вы, вместе с вашими суждениями и оценками в отношении меня, можете катиться к чёрту, ясно?! Тишина. Малфой замер. Насмешка сползла с его лица, сменившись тем самым пугающим, обнаженным интересом. — Вот оно, — прошептал он, смерив разъяренную ведьму одобрительным взглядом, — наконец-то. Скажи, Гермиона, ты репетировала эту речь всю дорогу сюда? Или твоё нетерпение просто вырвалось наружу? Она не посчитала нужным отвечать, тяжело дыша и буквально кожей ощущая, как его присутствие заполняет всё пространство. Драко медленно подошел вплотную и Гермионе пришлось упереться спиной в стеллаж. Корешки книг больно вдавились в позвоночник, но она не смела пошевелиться. — Ты так боишься показаться уязвимой, — усмехнулся он, поднимая руку и медленно накручивая локон каштановых кудрей на свой палец. Серые глаза в это время пристально изучали лицо ведьмы: — Что тратишь все свои силы на то, чтобы казаться неприступной крепостью. Но крепости берут штурмом, так ведь, Гермиона? Более того, я вижу, что… ты уже стоишь у ворот своей крепости в нетерпеливом ожидании, когда же их наконец снесут… — Уберите руку, профессор, — выдохнула Грейнджер, но её голос дрогнул, превратив приказ в мольбу. — «Профессор», — усмехнувшись, передразнил он, остановив взгляд на приоткрытых губах девушки: — Ты хочешь, чтобы я убрал руку? Или…- кончик носа профессора, едва касаясь, скользнул по виску Гермионы, — быть может, ты хочешь, чтобы я продолжил и, наконец, признал, что ты — лучшее, что случалось с эти учебным заведением за последние сто лет? Он знал. Слишком хорошо знал, как сильно девчонка жаждала признания. Как сильно её заводила его похвала, спрятанная под слоями уничижительных характеристик. Грейнджер ненавидела его власть над ней, но дыхание предательски прервалось, когда пальцы Драко скользнули по её шее. — Ты хочешь, чтобы я сказал, что ты гениальна? — шепнул он ей в губы, почти касаясь их своим ртом, — чтобы я признал, что твой острый язычок и твой извращенный ум заводят меня сильнее, чем любая чистокровная дебютантка с её жеманными манерами? Говори. Я хочу услышать, как ты это признаёшь. — Я… хочу, чтобы вы перестали играть со мной, — выдохнула она, хватая его за лацканы жилета. В карих глазах горела ярость, но пальцы вцепились в плотную ткань так, словно это был спасательный круг, случайно пойманный в бушующем море. — Играть? — Драко рассмеялся низко, вибрирующе: — О, я же только начал. Скажи мне правду, пока я ещё спрашиваю по-хорошему. Насколько сильно ты намокаешь уже сейчас, думая о том, что я с тобой сделаю? — Драко… — это был уже не протест. Это была капитуляция. — Вот так, — одобрительно выдохнул он и, отстранившись, резко развернул Гермиону к себе спиной, прижимаясь к ней всем телом и лишая девушку возможности двигаться: — А теперь скажи, кто контролирует всю эту ситуацию, моя маленькая… Грейнджер, прижатая лицом к холодному дереву стеллажа и ощущая горячую ладонь профессора на своём затылке, не смогла сдержать сладкой дрожи, пронзившей всё тело. Внутри всё горело. Она была унижена своим положением, но именно это полное, тотальное подчинение сломало последний барьер. — Вы, — прошептала она, прикрывая глаза. — Громче. — Вы контролируете, сэр, — её голос окреп, пропитанный желанием. — Умница, — удовлетворенно протянул Драко над самым её ухом и его рука скользнула с её затылка вниз, по позвоночнику, заставляя выгнуться, бесстыдно подставляя ему зад. — А теперь, Грейнджер, я поставлю тебе оценку, которую ты действительно заслуживаешь. И поверь, ты будешь просить продолжения… Он отстранился ровно настолько, чтобы услышать сбивчивое дыхание девушки и увидеть, как её пальцы царапают дерево, не сдержал довольной усмешки. В тусклом свете кабинета, среди пыльных фолиантов, их игра в ненависть наконец обнажила своё истинное лицо…и оно было прекрасно.