7.

Гермиона не могла видеть лица профессора, но она чувствовала тяжесть его тела, прижимавшего её к стеллажу и жар дыхания на своей шее. Малфой не спешил…и это был самый изощрённый вид пытки… ты уже сдалась, а он всё ещё требует доказательств твоей покорности. — Неужели ты думала, что я провоцирую тебя безосновательно? — голос Драко звучал приглушённо и обманчиво ласково. От этого контраста между сталью в пальцах, сжимающих её бедро и вкрадчиво-ласковым шёпотом, у ведьмы перехватывало дыхание. — Ты думала, мне интересны твои рассуждения о седой древности? Мне всегда была интересна ты. Я схожу с ума от твоей яростной обороны…а ещё больше я в восторге от того, как ты течешь, когда я признаю, что ты восхитительная. — Вы… вы издеваетесь надо мной? — прохрипела Гермиона, пытаясь повернуть голову, но ладонь профессора, вновь оказавшаяся на затылке, не позволила этого сделать. — Конечно, издеваюсь…— зубы Драко легонько сомкнулись на изгибе её шеи, там, где билась жилка. Не больно, но так, чтобы девушка поняла, что его власть простирается даже на её пульс: — Но ты же не хочешь, чтобы я остановился. Иначе, ты давно бы прекратила всё это…оглушила меня заклинанием и сбежала отсюда, но вместо этого ты стоишь здесь и дрожишь от каждого моего прикосновения. Скажи мне, Гермиона, что ты чувствуешь? — Я чувствую… — ведьма закусила губу, пытаясь выдавить из себя слова сквозь пелену стыда и желания: — Я чувствую, что вы хотите меня унизить. — Нет, — его рука, лежавшая на её бедре, скользнула вверх, забираясь под край юбки и обжигая кожу: — Я хочу тебя признать и выделить….Унижение — для тех, кто слаб. А ты… С тихим стоном Малфой провёл пальцами по внутренней стороне бедра Грейнджер. Его ладонь едва коснулась разгоряченной кожи, но Гермиона немедленно прогнулась, откровенно подставляясь под его ладонь: — Ты нравишься мне именно потому что можешь противостоять. И именно поэтому ты будешь умолять меня не останавливаться. Он отпустил её затылок, но вместо того чтобы дать свободу, резко развернул её к себе лицом, прижимая спиной к стеллажу. Гермиона тихо охнула, встретившись глазами с хищным, голодным взглядом серых глаз. — Расстегни мою рубашку, — коротко приказал он, по-хозяйски проводя ладонью по тонкой талии. Дрожащие от волнения и возбуждения пальчики потянулись к ряду мелких пуговиц из слоновой кости. С одной стороны, это было унизительно — подчиняться так прямо, без экивоков…но в этом же было и освобождение. Ей не нужно было думать. Не нужно было что-то доказывать. От неё требовалось просто делать то, что он говорит и ждать следующего приказа или…следующей похвалы. — Медленнее, — добавил Малфой, наблюдая за движением её пальцев: — Я хочу видеть, как ты справляешься с моим заданием. Ты же всегда хорошо справляешься с заданиями, правда? Гермиона подняла на него взгляд и в карих глазах мелькнула искра прежней дерзости. — А вы, профессор, всегда даёте студенткам такого рода… практические задания? Драко холодно усмехнулся, едва заметно покачав головой. — Только самым одарённым…— горячая ладонь легла поверх рук девушки, замедляя движение и заставляя её пальцы дольше задерживаться на каждой пуговице: — Расскажи мне, Грейнджер, что успела узнать о подчинении? Насколько хорошо ты изучила предоставленную мной информацию? — Я поняла, что это… — ведьма сглотнула, чувствуя, как его пальцы медленно и расслабляюще растирают внутреннюю поверхность её ладони, — передача контроля… добровольная… — Добровольная? — с тихим смешком переспросил профессор, наклоняясь так близко, что теперь его губы касались её лба: — Где же здесь добрая воля? Я сказал — ты сделала. Но если ты хочешь уйти, — голос Малфоя вдруг опасно понизился, — уходи. Сейчас. Пока я могу тебя отпустить… Гермиона замерла, осознавая услышанное. Он действительно давал ей свободу и это было самым страшным осознанием. Потому что теперь она не хотела уходить. Она хотела остаться. Хотела, чтобы профессор Малфой продолжал командовать и хвалил её за каждое правильно выполненное действие или наказывал за малейшее неповиновение. Вот оно…добровольное подчинение чужой воле, с её стороны…и чистейшая манипуляция с его стороны, одновременно. — Я не уйду, — голос прозвучал твёрже, чем Гермиона ожидала и в это мгновение она могла бы поклясться, что в серебристых радужках вспыхнуло торжество. — Хорошая девочка, — удовлетворенно протянул профессор Малфой и добавил с легкой усмешкой, — а теперь сними с меня эту чёртову рубашку. Грейнджер послушно стянула ткань с его плеч и взгляду открылась широкая мускулистая грудь, испещрённая едва заметными тонкими шрамами — напоминание о войне, которую он пережил только лишь потому, что вовремя сделав правильный выбор. Гермиона хотела коснуться одного из них кончиками пальцев, но он грубовато перехватил её запястье. — Жалеешь меня? — прищурившись, спросил Драко с вызовом. — Нет, — медленно покачала головой ведьма, подняв на него задумчивый взгляд карих глаз, — я просто осознала, что вы…имеете прошлое, которому я не завидую… Не пожелав продолжать этот разговор, он легко подхватил её под бёдра и, разметав со стола свитки пергамента и книги, усадил на его край. Серебряный подсвечник с глухим стуком упал на пол, чернила разлились из чернильницы на светлый ковер, но ни один из них не обратил на это внимания. — Ноги вокруг моих бёдер, быстро…— скомандовал Малфой и Гермиона немедленно выполнила приказ, наблюдая, как он вжимается между её ног, лишая всякой возможности их свести. Горячие ладони медленно заскользили вверх по её бёдрам, задирая юбку ещё выше и пальцы неожиданно ласково огладили чёрное кружево белья. — Очень красивое, — хрипло проговорил Драко, с усмешкой глядя на Гермиону исподлобья: — Золотая девочка всё-таки надеялась, что сегодняшняя отработка закончится именно так? — Я… — она правда хотела соврать, но он резко дёрнул тонкое кружево вниз, без усилий разрывая его, и слова застряли в горле. — Не ври мне, — голос профессора вновь налился приказными нотками: — Ты хотела этого? Хотела, чтобы твой профессор разложил тебя на собственном столе? — Да, — почти простонала Грейнджер, чувствуя, как от жёстких интонаций сладко ноет внизу живота: — Да, я хотела этого. Каждый раз, когда мы препирались на ваших лекциях. Каждый раз, когда вы говорили, что я недостаточно хороша. Я представляла, как… — Как я снова и снова признаю, что ты — лучшая? — тихо закончил он, скользнув пальцами туда, где Гермиона была уже мокрой и полностью готовой: — Что ж, мисс Грейнджер, твои фантазии оказались удивительно точными. Глаза Гермионы расширились, когда она увидела, как свободная рука профессора опустилась к пряжке ремня и он принялся не торопясь расстёгивать её, словно наслаждаясь каждым своим движением. Металл тихо звякнул, когда Драко вытянул ремень из шлёвок брюк одним плавным движением, заставив девушку тяжело вздохнуть. — Смотри, — приказал профессор, бросая ремень на пол: — Я хочу, чтобы ты видела каждое моё движение. Чтобы ты понимала: то, что происходит сейчас, — не случайность. Это урок, который ты запомнишь на всю жизнь. Малфой медленно расстегнул пуговицу на брюках и молнию, позволяя ей смотреть, как его пальцы скользят по плотной ткани, приспускают её ниже… — Раздвинь ноги шире, — приказал он тихо: — Я хочу видеть тебя. Всю. Грейнджер послушалась, ощущая, как кровь приливает к лицу, а прохладный воздух кабинета касается её открытой плоти. Профессор Малфой наклонил голову к плечу, внимательно рассматривая истекающую влагой промежность девушки и на его губах появилась довольная усмешка… — Как интересно…— произнёс он с ленивым восхищением, медленно проводя пальцами снизу-вверх по горячим, влажным темно-розовым складкам, — такая мокрая… такая горячая…и, наверняка, тугая, как перчатка… Он ввёл в неё один палец и Гермиона глухо застонала, вцепившись пальцами в край стола. Он двигался внутри мучительно медленно, изучая, растягивая, погружаясь до последней фаланги и выходя почти полностью. — Даа, — выдохнул Малфой, не отрывая глаз от своего мерно двигающегося пальца, — необыкновенно тугая…расскажи, ты так течешь только для меня? — Только для вас, — двигая бёдрами навстречу его руке, выдохнула ведьма, не в силах лгать. — Умница, — похвалил Драко и добавил второй палец, ускорив движения: — Я чувствую, как ты пульсируешь… ты хочешь большего. Скажи мне, Грейнджер, сколько пальцев внутри себя ты хочешь? — Не… не знаю… — Неправильный ответ, — его губы коснулись её покрасневшего ушка, а пальцы внутри согнулись, надавив на ту точку, от которой у девушки потемнело в глазах: — Ты всегда знаешь правильные ответы. Я жду. — Три, — всхлипнула Грейнджер, прижимаясь к его руке в поисках ещё большего трения, — пожалуйста, три. — Хорошая девочка, — прошептал он, вводя третий палец и растягивая её так, что она вскрикнула, запрокинув голову. Малфой работал пальцами медленно, глубоко, ритмично, наблюдая за каждым движением Грейнджер. Как приоткрываются её губы в тихом стоне и тяжело вздымается полная грудь под расстёгнутой блузой. Каждый толчок его пальцев сопровождался развратным влажным звуком, который заставлял её щёки гореть от стыда и желания одновременно. — Смотри, — приказал он, извлекая пальцы и показывая ей блестящую вязкую влагу на них: — Ты так хотела этого, что даже не заметила, как превратилась в дрожащую, голодную шлюшку, готовую на всё ради похвалы. Малфой медленно облизал один палец, не отрывая взгляда от лица Гермионы и она почувствовала, как новый спазм желания скручивает внутренности. — А теперь, — он наконец избавился от брюк и белья. Крупный, подрагивающий от возбуждения член глухо шлёпнул по низу живота: — Перейдем к основным мероприятиям. Он обхватил себя рукой, направляя, и медленно провёл головкой по влажным дрожащим складкам. Дразнил, но не входил. — Ты ведь сможешь принять меня целиком? — бровь профессора вопросительно изогнулась, когда он медленно поднял глаза и посмотрел на Гермиону, продолжая медленно водить членом по истекающим влагой складочкам. — Да, профессор… — нетерпеливо ерзая на месте, прошептала Грейнджер, подаваясь бёдрами ему навстречу. Драко вошёл резко, одним глубоким толчком и она вскрикнула, вонзив ногти в его плечи. Прикрыв глаза, он замер на секунду, давая ей привыкнуть к ощущению полноты и его губы растянулись в удовлетворённой усмешке. — Мерлин, — прорычал он, начиная размеренно двигаться внутри: — Даже после трёх пальцев. Какая же ты… идеальная. Он задал жёсткий, глубокий ритм — каждый толчок заставлял Гермиону сдвигаться по столу и она всё теснее обнимала руками его шею, чтобы не упасть. — Смотри мне в глаза, — едва слышно приказал Малфой и она подчинилась, встречая его взгляд, полный тёмного торжества: — Я хочу видеть твои глаза, когда ты будешь кончать в первый раз. Он ускорился, вбиваясь в неё с такой силой, что деревянный стол под ними заходил ходуном. Ладонь Драко скользнула между их телами и кончики пальцев начали выводить на клиторе круговые движения, в такт толчкам. Первый оргазм стремительно накрыл Гермиону, вырвав из горла сдавленный крик. Её тело выгнулось, мышцы судорожно сжались вокруг него и она услышала его низкий, довольный стон. — Умница, — прошептал он, оставляя невесомый поцелуй на виске Гермионы: — За каждый оргазм ты получишь похвалу…и я собираюсь дать тебе много поводов для гордости. Он перехватил её за талию, приподнимая и меняя угол проникновения так, чтобы войти ещё глубже. Гермиона, больше не сдерживая своих проявлений, стонала, царапая острыми коготками бледную кожу спины и предплечий профессора. — Второй, — приказал он, жёстко и размеренно двигая бёдрами, — сейчас же. Она не могла не подчиниться, забившись в его объятиях от второго, более яркого и продолжительного оргазма. Хватка Малфоя на её бёдрах стала почти болезненной. Совсем скоро на нежной коже расцветут синяки, но Гермиона не хотела, чтобы он отпускал её. — Идеально, — выдохнул Драко и теперь в его голосе явственно звучала нежность: — Ты идеальна во всем… Он вколачивался в неё так яростно, словно хотел оставить след навсегда и с каждым новым толчком она чувствовала, как напряжение внутри нарастает снова — Драко толкал её к разрядке, не позволяя отступить. — Ты чувствуешь, как я глубоко внутри тебя? — прорычал он ей в губы, почти касаясь, но не целуя: — Ты чувствуешь, как твоё тело сдаётся мне снова и снова? Скажи мне, кто заставляет тебя кончать. — Вы, — простонала ведьма, не узнавая своего собственного голоса: — Только вы. — Кто? — рыкнул Малфой, толкаясь в неё короткими и частыми толчками и почти теряя самообладание от конвульсивных спазмов её внутренних мышц. — Ты, Драко, — жарко выдохнула Гермиона, захлебываясь воздухом и это стало для него последней каплей. Третий оргазм разорвал её на части. Она кричала, вцепившись пальцами в его волосы и прижимаясь к нему всем телом так крепко, как только могла. Наконец, после нескольких особенно глубоких и мощных толчков, Малфой замер с глухим рыком, прижимаясь лбом к её лбу и ощущая, как её пульс бьётся в унисон с его. В тишине кабинета слышалось только их прерывистое дыхание. Гермиона обессиленно откинулась на столешницу, раскинув руки. Внутри все сладко дрожало и сжималось…на бёдрах расцветали красные следы от его пальцев. Малфой, покачиваясь, стоял между её ног и не торопился разъединить их тела. — Три, — медленно наклонившись вперёд, восхищенно прошептал он, проводя большим пальцем по её нижней губе. — Неподражаема, блять, даже в сексе…