9.

Кабинет ректора располагался в самой высокой башне университета. И у Грейнджер было предостаточно времени успокоится и привести мысли в порядок, пока она целеустремленно поднималась по винтовой лестнице вверх, отстукивая каблучками форменных туфель нервный ритм по каменным ступеням. В голове ведьмы снова и снова прокручивались претензии, которые она намеревалась адресовать профессору Малфою и искренне надеялась, что господин ректор примет их во внимание. Подъем по крутой лестнице завершился и Гермиона протяжно выдохнула, переводя дыхание и осматриваясь. Солнечный свет, проникавший через огромные витражные окна, рассыпал лиловые, голубые и зеленые пятна по дубовому паркету пола и подсветил мельчайшие пылинки, которые неторопливо вальсировали в воздухе. Тут и там, на стенах висели портреты прежних ректоров и Грейнджер, шагая к двери кабинета господина Уэстона, буквально кожей ощущала на себе их любопытные взгляды. Острый кулачок коротко постучал в дверное полотно и ведьма замерла, прислушиваясь. Баритон господина ректора прозвучал почти мгновенно. — Да-да, войдите! Прикрыв на мгновение глаза, собираясь с мыслями, Гермиона расправила плечи и уверенно потянула латунную ручку на себя. Ректор, господин Арчибальд Уэстон — седой, добродушный старик с вечно взлохмаченными бровями, поднял глаза от бумаг, отложил перо и с улыбкой указал на несколько кресел напротив своего массивного дубового стола: — Мисс Грейнджер, рад видеть. Чем обязан вашему визиту? — Господин ректор, — начала ведьма, переступая порог, и её голос, несмотря на внутреннее напряжение, прозвучал твёрдо и уверенно: — Я здесь, чтобы подать официальную жалобу на методы преподавания профессора Малфоя. Седые брови мистера Уэстона взметнулись вверх, словно две пушистые гусеницы. — Профессора Малфоя? — едва заметно нахмурившись, переспросил он со сдержанным удивлением в голосе: — Насколько я могу судить, он один из лучших специалистов по истории магии в Европе. — Но это все-таки не делает его хорошим преподавателем, — присаживаясь в кресло для посетителей, отрезала Гермиона, чувствуя, как внутри снова закипает праведный гнев: — Он снял триста баллов с нашего потока. Триста, господин ректор. За то, что мы, цитирую, «недостаточно гибки в вопросах понимания исторических хроник». При всем моем уважении, это не педагогика, а попытка шантажа! Она подалась вперёд и её голос зазвенел металлом. — Профессор Малфой самоутверждается за счёт студентов, используя сарказм и оскорбления, как основные инструменты преподавания. Он издевается над нами, выставляет идиотами перед одногруппниками. Я требую проверить его методы на соответствие уставу университета, а также официально зафиксировать факт психологического давления на учащихся. Да, Гермиона признавала, что сознательно сгущает краски и демонизирует Драко в глазах ректора. Признавала…но не могла остановиться. Ей так хотелось отомстить за своё унижение перед однокурсниками…и сейчас ведьма была уверена, что все её средства — хороши… Уэстон задумчиво почесал бровь, глядя на студентку поверх очков. — Психологическое давление, говорите? — он медленно откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди и прищурившись: — Конкретнее, мисс Грейнджер. Приведите пример. — Например, профессор Малфой постоянно провоцирует меня, — выпалила Гермиона, чувствуя, как щёки начинают гореть: — Он позволяет себе личные замечания о моём характере, внешности и поведении. Он переходит границы, которые преподаватель не должен переступать ни при каких обстоятельствах. Он… Девушка запнулась, понимая, что чуть не выдала себя. Нельзя говорить о том, что он делал с ней в туалете и своих личных апартаментах… нужно говорить только о том, что можно доказать и не разрушить при этом личную репутацию… — Он унижает меня при всех, — прочистив горло, закончила Грейнджер едва заметно дрогнувшим голосом: — Профессор Малфой словно ждёт моей ошибки, чтобы потом высмеять меня перед всей группой. Уэстон молчал несколько секунд, раздумывая над услышанным, а потом потянулся рукой и нажал кнопку интеркома: — Мисс Плимсолл, будьте добры, пригласите профессора Малфоя в мой кабинет. Немедленно. Гермиона внутренне встрепенулась. Очная ставка. Она не ожидала этого так скоро. Ладони мгновенно вспотели, но ведьма заставила себя сидеть прямо, сложив руки на груди и дерзко вскинув подбородок — вот она, поза уверенного человека, который знает, что правда на его стороне. Пять минут показались вечностью. Сердце гулко колотилось в грудной клетке, а на спине выступила липкая испарина. Гермиона едва заметно поморщилась, презирая себя за эту слабость, и раздраженно передернула плечами. Когда дверь открылась, она буквально заставила себя не оборачиваться, поскольку и так прекрасно понимала, кто именно застыл на пороге. Драко Малфой вошёл в кабинет с той же ленивой грацией, с которой появлялся на своих лекциях. Тёмный костюм-тройка сидел безупречно, белая рубашка накрахмалена, а серебристые волосы тщательно уложены. Он выглядел так, будто только что вернулся со светского раута, а не был вызван прямо с лекции в ректорат для разбирательства. Когда взгляд серебристых глаз упал на безудержно кудрявую макушку, лицо Малфоя на долю секунды потеряло свою непроницаемость, сменившись удивлённой растерянностью, которую он поспешно спрятал за маской ледяного спокойствия. — Вызывали, господин ректор? — голос Драко звучал раздражающе ровно. — Проходите, профессор Малфой. Мисс Грейнджер жалуется на вас, — Уэстон жестом указал на кресло рядом с ней: — Присаживайтесь. Будем разбираться. Драко опустился в кресло по правую руку от Гермионы, продолжая сверлить девушку пристальным взглядом, в котором смешались удивление, презрение и обида. — Жалобу? — тихо переспросил профессор, переводя пристальный взгляд с лица Гермионы на лицо ректора: — И в чём же меня обвиняют, позвольте узнать? — В агрессивных методах преподавания, — отчеканила Грейнджер, не отводя взгляда от утонченного профиля Драко: — В снятии баллов без объективных причин, систематическом унижении студентов и использовании сарказма и личных оскорблений, как инструмента педагогического контроля. — Ну, во-первых, я не унижал всех, я высказывался именно в отношении вас, мисс Грейнджер, — не посчитав нужным взглянуть на охнувшую от обиды девушку, мрачно усмехнулся Малфой, пристально глядя в глаза ректору: — А во-вторых, я снял баллы со всего потока исключительно по вине мисс Грейнджер, господин Уэстон, поскольку не потерплю демагогии на своих лекциях и не собираюсь поощрять невежество. — И что же вы теперь прикажете делать? Существовать на ваших парах в рамках тезиса, что есть только ваше и неправильное мнение?! — выпалила Гермиона, подрагивающим от злости голосом: — Ваша задача, профессор, учить, а не запугивать! — Запугивать? — профессор наконец соизволил взглянуть на свою студентку, подавшись вперед и уперевшись локтем в подлокотник кресла: — Я не запугиваю. Я лишь требую знаний, в рамках своей компетенции. Если студент неспособен соответствовать моим требованиям, ему не место в моей аудитории. Простая логика, Грейнджер. Я удивлён, что вы, при всём вашем уме, этого не понимаете. — Я всё понимаю, профессор, — ведьма скрестила руки на груди и упрямо вздернула подбородок, — но я также понимаю, что вы неплохо самоутверждаетесь за наш счет и наслаждаетесь властью над теми, кто не может вам ответить. Вы получаете удовольствие от унижения других. — Удовольствие? — голос профессора Малфоя приобрел насмешливые нотки: — Ну, разумеется, мисс Грейнджер, уж кому, как не вам знать, от чего именно я получаю истинное удовольствие, верно? Гермиона почувствовала, как удушливый жар смущения поднимается от груди и стремительно затапливает лицо. Слишком очевидный намек. Унизительно и…возбуждающе одновременно. — Да что вы себе позволяете?! — возмущенно воскликнула Гермиона, резко вскакивая с кресла: — Вы не можете так разговаривать со мной в присутствии ректора! — А вы не можете подавать на меня жалобы, когда сами, — Драко тоже неспешно поднялся на ноги, повернувшись лицом к разъяренной девушке и спрятал ладони в карманы брюк, — провоцируете меня на каждом занятии. Вы откровенно нарываетесь на конфликт, Грейнджер и, разумеется, получаете то, на что сами напрашиваетесь. — Я напрашиваюсь на нормальное отношение! — Гермиона с досадой ударила ладонью по столу ректора: — И хочу, чтобы вы относились ко мне как к студентке, а не как к своей личной боксёрской груше! — Вы думаете, я вижу в вас только студентку? — Драко, возмущенный её реакцией, резко подался вперёд: — Вы думаете, я бы тратил на вас столько времени и энергии, если бы вы были просто ещё одной студенткой?! — Прекратите! — Гермиона, не отрывая взгляда от серебристых глаз, отпрянула назад, чувствуя, как от его близости у неё перехватывает дыхание: — Вы нарушаете субординацию! — А вы своими истериками давно переступили все мыслимые границы! — профессор Малфой наклонился вперед ещё сильнее и теперь их лица разделяло всего несколько дюймов: — Маленькая, обиженная соплячка, которая рванула жаловаться, как только… — Довольно! — резкий голос господина Уэстона возымел эффект ведра ледяной воды, которую вылили за шиворот без предупреждения. Резко замолчав, они оба замерли и обернулись на старика, который задумчиво смотрел на них поверх очков. Господин ректор переводил взгляд с Гермионы на Драко и обратно, и в его светло-голубых глазах явственно читалось…понимание. — Мисс Грейнджер, — проговорил Уэстон медленно, — я вижу, что ваши претензии имеют под собой определённую почву. Профессор Малфой, а ваши методы, возможно, слишком… прямолинейны. Но я также вижу, что между вами обоими существует конфликт, который выходит за рамки академических разногласий. Гермиона почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Я не понимаю, о чём вы говорите, господин ректор… — Понимаете, — вздохнул Уэстон, снимая очки и протирая их платком, который изящно дернул двумя пальцами из нагрудного кармана: — Поверьте, я видел много подобных случаев за свою карьеру. Вы, мисс Грейнджер, слишком бурно реагируете на профессора Малфоя. А вы, профессор Малфой, слишком… заинтересованы в её реакциях. Это не академический конфликт. Это…что-то другое. — Это рабочее взаимодействие! — выпалила девушка, чувствуя, как щёки вновь заливает краской. — Это совершенно точно конфликт, вспыхнувший на почве…личного взаимодействия, — терпеливо поправил ректор, глядя на Гермиону с едва ли не отеческим сочувствием: — А я не могу использовать административные ресурсы для решения личных вопросов. Поэтому я принимаю следующее решение. Ректор взял со стола перо, быстро написал что-то на плотном пергаменте и вновь поднял глаза на них обоих. — Профессор Малфой, я выношу вам официальное предупреждение за излишнюю эмоциональность в общении со студентами. Мисс Грейнджер, я временно отстраняю вас от посещения занятий профессора Малфоя до тех пор, пока вы не приведёте свои чувства в порядок. — Что?! — не веря своим ушам, вытаращила глаза ведьма: — Это нечестно! Виновен он, а отстраняют меня?! — Вы слишком близко к сердцу принимаете его слова, мисс Грейнджер, — вздохнув, спокойно пояснил господин Уэстон: — И это обстоятельство мешает вам объективно оценивать ситуацию. Отдых пойдёт вам на пользу, а когда вы успокоитесь, сможете вернуться к занятиям. Если, разумеется, захотите. Грейнджер стояла, сжимая и разжимая кулаки, ощущая, как внутри закипает ярость такой силы, что она готова была разнести этот кабинет ко всем чертям. — Это абсурд, — прошипела ведьма, — вы покрываете его, потому что он… — Мисс Грейнджер, — ректор предостерегающе поднял руку, останавливая тираду, которой Гермиона уже была готова разразиться: — Я никого не покрываю. Я лишь вижу то, что вижу, а именно: рассерженную студентку, которая не может объективно оценить своё поведение. Рядом с ней стоял Малфой с непроницаемым лицом, но она буквально кожей чувствовала его самодовольство. Он выиграл. Снова. И это было невыносимо. — Вы ещё пожалеете об этом! — резко повернув лицо в сторону Драко, Гермиона ткнула пальчиком в его грудь, — Радуйтесь, пока можете… С этими словами, разъяренная до предела ведьма вылетела из кабинета ректора, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла в шкафах. В коридоре она прислонилась к стене, глотая слёзы ярости и унижения. — Чёрт! — горячо шептала девушка, ударяя кулаком по стене: — Чёрт, чёрт, чёрт! В кабинете ректора повисла тишина. Уэстон и Малфой смотрели друг на друга. — Вы только что без стыда и совести использовали бедную девушку, так и знайте…— убежденно проговорил господин ректор, осуждающе глядя в глаза Драко поверх очков. — Я использовал её? — профессор Малфой вопросительно поднял брови: — Но ведь она сама пришла к вам, верно? — Но именно вы превратили разбирательство в личную перепалку, — не согласился Уэстон, подавшись вперед и положив руки на столешницу: — Вы намеренно провоцировали её, профессор Малфой. Я видел, что вы делали. Вы хотели, чтобы она вышла из себя. Драко покаянно опустил глаза, но от внимания Арчибалда не ускользнуло, как рот молодого профессора на мгновение скривился в довольной усмешке. — Я не знаю, что между вами происходит, и не хочу знать, — ректор откинулся на спинку кресла: — Но я даю вам совет, мистер Малфой: если вы не хотите жениться еще до конца этого учебного года и хотите сохранить свои позиции в университете — держитесь подальше от этой девушки… — Господин ректор! — Драко не смог сдержать удивленного возгласа, резко подняв глаза на начальство. — Вы свободны, профессор! — подчеркнуто официальным тоном проговорил мистер Уэстон, всем с воим видом давая понять, что приём окончен.