Часть 1: Прибытие

Аэропорт 7.45 Шасси со скрежетом коснулись посадочной полосы, знаменуя собой начало нежеланного этапа в моей жизни. Я долго не хотела выходить из лайнера. Косилась в иллюминатор на высотки незнакомого города вдалеке и с досадой кусала губу изнутри. Я не должна быть здесь! Я всё ещё нужна там — в приграничье. Меня просто вырвали из моего госпиталя и перевели сюда — в тыловой стационар, под колпак, подальше от того, что назвали моим безрассудством. Да, в военном госпитале было нелегко. Поток раненых в прифронтовой зоне всегда нескончаемый, но я справлялась. Хорошо справлялась. Теперь же госпиталь и так в условиях дефицита кадров лишился ещё одного опытного хирурга. А я приземлилась в чужой стране, в чужом городе, вынужденная подчиниться чужому решению. На телетрап ступила последней с рюкзаком на спине и небольшим чемоданом на буксире. Прошла паспортный контроль. Забрала второй чемодан с зоны выдачи багажа и вышла в зал прилёта. Меня встретили двое в чёрной тактической форме без шевронов и прочих опознавательных знаков. — Доктор Саманта Лейс, — один из них уверенно протянул мне удостоверение частной военной организации «KorTac», — пройдёмте с нами. Ни «здрасте», ни «добро пожаловать». Я даже кивнуть в ответ не успела. У меня забрали из рук оба чемодана и спешно повели к выходу. Снаружи в лицо ударил промозглый мартовский ветер, вынудив накинуть на голову капюшон и поглубже закутаться в сезонное пальто. Небо здесь тяжёлое, готовое вот-вот сбросить осадки, непривычно давит, как низкий потолок в хрущёвке. «Год. Всего лишь год потерпеть эту враждебную, унылую Европу, а потом быстро домой, к своим», — успокаивала я себя, следуя за молчаливыми сопроводителями. Меня подвели к бронированному внедорожнику с тонированными окнами и служебными номерами. Вежливо открыли дверь на пассажирское кресло сзади. Сами запихнули мои чемоданы в багажник и расселись спереди. Машина плавно тронулась с места. Полтора часа до базы прошли в гнетущей тишине, нарушаемой лишь монотонным шелестом шин, гулом мотора и короткими докладами через рацию об обстановке. Я смотрела, как за окном сменяли друг друга чужеродные пейзажи между каплями дождя, скользящими назад по стеклу, и тщетно пыталась заглушить едкий гнев на отца. Это он. Это с его подачи меня перебросили сюда. Мне не сказали об этом прямо, но чётко дали понять, пододвинув решение о переводе в кабинете главврача. Отказ категорически не приняли, намекнув на увольнение. Чудесно! Цена, которую  плачу за рождение в семье высокопоставленного военного, при том, что почти не знаю его. Наконец, впереди показалась высокая, уходящая в даль бетонная стена с колючей проволокой и смотровыми башнями по периметру. Вроде обычная военная база, а вызывает стойкую ассоциацию с тюрьмой. Здесь я проторчу фактически взаперти без допуска к боевым задачам. Чисто как стационарный врач. Под строгим надзором местного управляющего. Привыкай, Саманта. Теперь это твой дом. Мы задержались у контрольно-пропускного пункта. Постовые проверили документы и мой багаж. Затем скрипнули железные ворота и отъехали в сторону, пропуская нас внутрь базы. За окном замелькали ангары, склады, прочие военные сооружения и здания. Рядом с ними сновал персонал и оперативники. Я старалась не вертеть головой по сторонам, чтобы не вызвать лишних подозрений. Ещё будет время осмотреться, если позволят. Мы ехали минут десять в неспешном темпе. Пару раз сворачивали. База очевидно не маленькая и точно не временная. Остановились у входа в большое пятиэтажное здание. Водитель заглушил мотор и повернулся ко мне: — Это административный корпус. Прямо по коридору налево, потом направо — приёмная. Там оформят. С собой нужны только документы. Мы ждём здесь. Я открыла рюкзак, стараясь запомнить простой и одновременно слегка витиеватый маршрут. Достала папку с документами и вышла из машины. Внутри меня ожидал длинный пустынный коридор, залитый холодным светом ламп. В спёртом воздухе витал запах бетона с примесью оружейного масла. Стены выкрашены строго в серовато-бежевый, двери все как одна — оливкового цвета. Рядом с каждой — таблички с номерами, реже с надписями, и все неинформативны. Указателей нет. Разве приёмные не должны располагаться где-то поближе ко входу Я дошла до первого поворота слева, подозрительно косясь на несколько таких же дальше по коридору. Свернула, опять свернула и упёрлась в тупик. Тут либо назад, либо опять направо. Пошла направо, чувствуя себя мухой, попавшей в лабиринт. В итоге оказалась в том же коридоре, с которого начала. — Ну и где здесь эта приёмная? — прошептала я, теряя терпение, и пошла дальше по коридору к следующему повороту налево. Если и там не найду, то вернусь к машине и попрошу сопроводить меня лично. Потому что спросить больше не у кого — лабиринт пуст… или всё же не пуст? Где-то впереди послышались тяжёлые шаги. Судя по звуку, приближались. Я поспешила навстречу. И тут из-за угла вышел он. Прямо на меня пёр человек, которого невозможно было не заметить, даже если бы очень захотелось. Рост… два метра? Больше? Плечи, из-за которых коридор казался узким и захотелось прижаться к стене, как от поезда в тоннеле. Лицо полностью скрывает тёмная ткань, спадающая на грудь. Снайперский капюшон? Нет. Что-то другое. С небольшими округлыми прорезями для глаз. Одет в чёрное, как те в машине, но с этой маской выглядит скорее как палач. Я инстинктивно замедлилась и вовсе остановилась. Не от ужаса, а от чистого шока: я видела много крупных и высоких ребят, но этот прям сильно выделялся. И дело, наверное, даже не в гигантском росте, точнее, не только в нём, а вообще в образе. Устрашающий. Первое, что пришло на ум. Вот только вместо страха меня накрыло недоумение: для чего ему снайперская маскировка в админблоке? Он тоже остановился. Прямо передо мной. Из прорезей колко сверкнули холодные серо-голубые глаза. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретить его внимательный взгляд. Боже, он выше меня минимум на голову, при том, что я сама — сто семьдесят восемь плюс берцы. — Доктор Лейс? — прозвучало низко, с каким-то жёстким акцентом из-под ткани. Он смотрел на меня с опаской, будто я не военный хирург, а боеголовка, которую забыли обезвредить. — Так точно, — мгновенно включилась армейская выучка, но ответила тихо, с осторожностью. Он ещё несколько секунд смотрел на меня, затем кивнул в сторону коридора: — За мной. И я пошла. Точнее, побежала. Потому что размер его шага приравнивался к двум моим, и поспеть за ним, не переходя местами на бег, оказалось той ещё задачей. Он шёл молча. Не оглядываясь. Не замедляясь. Не считаясь с тем, что я еле поспеваю за ним. Так что к концу этого странного сопровождения я слегка запыхалась, несмотря на всю свою военную подготовку. Он резко толкнул дверь, пропуская меня внутрь приёмной, и бросил женщине за компьютером: — Это она. Оформи. Затем взглянул на меня: — После Моргана ко мне в двести пятый. И вышел, закрыв за собой дверь. Кто он? Что ещё за Морган? Я озадаченно взглянула на женщину лет сорока в армейской форме и тугим низким пучком светлых волос. Она жестом предложила мне присесть напротив её стола и сразу потребовала документы. *** Кёниг Звонок с КПП раздался в 9:51. — Объект прибыл на базу. Направляется в админкорпус. — Принял. Отключаю связь. Резко вздыхаю. Смотрю в планшет. Срочный приказ Моргана свалился на меня сегодня в семь утра без шанса на отступление. Дочь некого полковника Лейса — «под личную ответственность». Полевой хирург. Уровень допуска «особый». Взгляд вновь зацепился за пометку «свободна от боевых задач». Ей всего тридцать. Очевидно, студентка на стажёрстве. Больше информации нет. Verdammte Scheiße! Я штурмовик, а не нянька для папиных принцесс. Смотрю на её фото. Тёмные волосы. Зелёные глаза. Томный взгляд. Прямая осанка. Уже предвкушаю неприятности. Слишком яркая. Слишком… заметная. А значит, на неё будут пялиться. Будут пытаться. Следом делить. Это разборки в казармах. Мордобой. И разнимать их мне. После ещё рапорты строчить. Будто мне заняться больше нечем. Крепко сжимаю челюсть. Scheiß Aufgabe, scheiß Vertrag — kann man nicht einfach ablehnen. (Перевод от автора: Дерьмовое задание, дерьмовый контракт - нельзя просто так отказаться.) Закрываю файл. Откидываюсь на спинку офисного кресла. Выключаю планшет и отшвыриваю на стол. Не понимаю, чем руководствовался Морган, выбирая для этого меня. Я не гожусь для такого. Смотрю на часы. Встаю. Ладно. Надо для начала встретить её, ввести в местные порядки. Может, впечатлится и сама затребует, чтобы меня от неё убрали. Спустился на этаж ниже. Зашёл в приёмную. Её ещё нет. Должна быть уже здесь. Опаздывает. Не люблю, когда опаздывают. В приёмной сообщили, что начальство хочет видеть Лейс первым. Пошёл искать её. Поворот. Ещё поворот. Вот она, привилегированная! Идёт в мою сторону. Одета в армейское, поверх пальто, шарф, папка в руках. Замедлилась при виде меня. Что? Испугалась? Иду на неё. Шаг намеренно не сбавляю. Никаких поблажек — церемониться не собираюсь. Пусть привыкает. Остановилась. Подхожу ближе. Нависаю, смотрю сверху вниз… Ach du Scheiße! Всё ещё хуже, чем я думал. Вживую она ярче, привлекательнее. Стройная. Высокая. Знойная. Под маску прокрался запах чего-то цветочно-фруктового. Похоже на яблоки. Пахнет как… как гражданская. Слишком ухоженная для военной. Echte Gefahr hier. Смотрит прямо в глаза. Уверенно. Неотрывно. Не испугалась, просто удивлена. Бесстрашная, значит!? — Доктор Лейс? Сам свой голос не узнал. Вышло низко, жёстко, прорвался акцент. — Так точно. Ответила спокойно и ровно. Не вздрогнула. Не отступила. Удерживает зрительный контакт. Совсем не боится? Мне это не нравится. Должна бояться. Должна отвести взгляд. Должна в итоге захотеть кого-то другого. Продолжаю смотреть, не моргая. Стойко выдерживает. Всё. Больше не могу. Киваю ей в коридор, командую: — За мной! И тут же срываюсь с места. Шагаю так, что воздух колышет маску. Слышу, как бежит следом. Не отстаёт. Не просит, чтобы замедлился. Адаптивная. Хорошо. Плохо. Вхожу в приёмную. Она входит следом. Приказываю секретарю оформить. Короткий взгляд на новенькую. Обязан проинструктировать как её куратор. — После Моргана ко мне в двести пятый. Ухожу. Дальше пусть сама. В коридоре выдыхаю. Она… не похожа на избалованную девицу. Иду к себе в кабинет. Мне надо знать о ней больше. Опыт службы. Образование. Боевой опыт. Навыки. Психологический профиль. Почему её на самом деле перевели сюда и не хотят допускать к боевым заданиям? Почему Морган выбрал для неё меня?   *** Саманта В приёмной прошла рутину оформления. Мне задали кучу вопросов, а на мои ответили: «Командир всё объяснит». Выдали пропуск, ключи от комнаты, буклет с картой базы и отправили наверх к управляющему. Пятый этаж отличался от первого. Стены белые. Картины с военной тематикой. Несколько цветков в горшках. Дорогой керамогранит с ковровой дорожкой под ногами. И двери из деревянного массива. Я быстро нашла нужную с табличкой «Управляющий Самуэль T. Морган». Робко постучала. Прислушалась. Мне открыли. На пороге возник мужчина средних лет с равномерной сединой по всей голове и цепким взглядом серых глаз. Он чуть прищурился, словно узнал во мне кого-то. — Саманта, — произнёс он, чуть снижая голос на втором слоге. Прозвучало так, будто он правда знает меня лично. — Проходи, дорогая. Ого! Что за отцовский тембр? Он посторонился. Я настороженно вошла в просторный светлый кабинет, сжимая в руке папку с документами. — Ты меня, наверное, и не помнишь, — продолжил он, закрыв двери. — Была ещё совсем малышкой. Присаживайся. Мне махнули на один из стульев перед шикарным резным столом. Я присела. Он обошёл стол и уселся в офисное кресло напротив: — Я полковник Самуэль Морган. Заведую здесь всем. Мы с твоим отцом вместе учились и служили. Он… беспокоится за тебя. Я опустила взгляд. Так вот оно что. Папины дружки у власти в частных военных организациях по всему свету. Конкретно этого человека я точно не помню. — Просил, чтобы я приглядел за тобой годик-другой. Я резко подняла взгляд, чуть крепче сжав пальцы на папке: — В предписании сказано, что я должна отработать всего год в вашей компании. Он слегка засуетился и стал искать что-то среди папок на столе: — Это не моя компания, — поправил он, — я тут только управляю на базе. Наместник, в общем. А, вот оно! Он достал из стопки большой белый конверт, вытянул из него копию предписания и молча пробежался взглядом: — Тут ничего не сказано о сроках. Написано только, что год без миссий в боевых точках. Последовал внимательный взор на меня. Выходит, я что-то неверно поняла? Проглотила огромный ком, застрявший в горле: — И… насколько я здесь? — Для начала действительно на год, — спокойно ответил он, — потом посмотрим. Это «посмотрим» прозвучало так, будто окончательное решение будет принято где-то очень далеко от этой базы — и уж точно не мной. Это не забота. Это наказание. — Простите, а я могу отказаться? — пока ещё ничего не подписывала. Он хмыкнул, откладывая копию. — Можешь! — откинулся на кресло, сцепив пальцы в замок на животе и чуть раскачиваясь из стороны в сторону. — Только если надеешься вернуться на фронт, то тебя ожидают… скажем так — сложности. Звездец. Отец ещё и отсёк мне все пути назад. Просто замечательно. Серьёзно за меня взялся, значит. Кажется, управляющий что-то прочёл по выражению моего лица, потому что вновь наклонился ближе ко мне, и его тон смягчился: — Останься, Саманта. Нам нужны медики. Здесь ты в хороших руках. Нагрузка посильная. Отдохнёшь. Восстановишься. Говорит так, будто на курорт работать зазывает. — Похоже, у меня нет выбора, — я обречённо усмехнулась. Полковник тепло улыбнулся в ответ и положил передо мной экземпляр договора. — Вот, прочти. Все вопросы обсудим сейчас, если будут. Взяла листки, углубилась в чтение. Вопросов не возникло. Стандартный контракт ЧВК, медицинская часть, пункт о неразглашении, запрет на самостоятельные выезды за периметр без разрешения руководства. Выплата неустойки в случае преждевременного расторжения в сумме… ничего себе! От количества нулей аж немного повело. Впрочем, контракт действительно всего на год. Значит, просто откажусь продлять, если в корень всё здесь осточертеет. Морган терпеливо ждал, поглядывая в окно и задумчиво потирая щетину на подбородке. Услышав мой тяжёлый вздох, он взглянул на меня с лёгким прищуром: — Саманта. Я знаю, ты сердишься. На отца, на обстоятельства, на эту базу. Но поверь — иногда лучше замедлиться и отсидеться. Ты своё на передовой наработала. Сейчас — передышка. Прими её как приказ. Да что он понимает? На фронте я чувствовала себя нужной, живой. А здесь я — навязанная… и чужая. — Принимаю, — ответила сухо, — как приказ. — Вот и славно! — он положил передо мной второй такой же экземпляр и ручку. — Подписывай. Оба. Я нехотя склонилась над столом и подписала. Он тщательно проверил. Скрупулёзный. Отдал один экземпляр мне, второй отложил себе под левую руку. — Я решил распределить тебя под командование Кёнига, — продолжил полковник. — Должен предупредить. Он немного… специфичен. И добавил тише с ироничной усмешкой: — У нас тут таких хватает. Сразу вспомнился тот двухметровый в маске палача. — Это из двести пятого который? Морган хмыкнул: — Вижу, вы уже познакомились?! Я слегка поморщилась, вспоминая, как бежала за этим… как его там… Кёнигом по коридору, а он даже не снизошёл до приветствия. Хотя с приветствием у них у всех тут туговато. И ведь не представился даже. Спасибо, хоть дорогу показал: — Ну… как сказать… Седовласый лис напротив плутовски посмеялся, будто заранее предвидел, что так и будет: — Он напугал тебя? Я вскинула бровь: — А должен был? Управляющий вновь тихо хохотнул и заключил скорее для себя: — Значит, точно поладите. Не знаю, почему он так решил, но у меня возникло прямо противоположное впечатление. Затем Морган вдруг с серьёзностью предупредил: — Ты его, главное, слушай. Он… тяжеловат в общении, повторяться не будет, тем более подстраиваться… Он замолчал, явно обдумывая, продолжать или нет. Я напряглась. — В общем, сохраняй субординацию и по возможности не лезь ему в душу. Кивнула, принимая наставления. У меня нет проблем с тем, чтобы подчиняться приказам. Сложные особи тоже бывало попадались. Да и в личную жизнь я вряд ли полезу, особенно к старшим по званию. — Расслабься. Видеться будете не часто. Кёниг один из моих лучших людей. Элитный оперативник, бывший спецназовец. Он по большей части на боевых заданиях. Может неделями или даже месяцами отсутствовать. Но когда он здесь, то обеспечит максимально безопасное пространство вокруг тебя. В остальное время обращайся к Тейлору или напрямую ко мне. Я вопросительно приподняла брови. Морган понял, продолжил: — Тейлор наш главный хирург в медблоке. Как и ты — стационарный. Редко выезжает. По сути, главврач и твой начальник. Познакомитесь ещё. А сейчас иди к Кёнигу. Он не любит, когда нарушают график. На этом разговор был окончен. Я сунула подписанный контракт в свою папку и поднялась. Полковник проводил до двери. Придержал её для меня и, наконец, я услышала: — Добро пожаловать в КорТак, Саманта! Улыбнулась, поблагодарила, а сама подумала: «Добро ли?»   Спустилась на второй. Он мало чем отличался от первого. Безликий серый лабиринт. Нашла двести пятый кабинет. У двери табличка «Командир М. Кёниг». Постучала. — Открыто, — гулко донеслось с той стороны. Я надавила на ручку и вошла. Кабинет у командира скромный и мрачноватый. Стены выкрашены в тот же серый. Потёртый линолеум на полу. Простой офисный стол у окна. На нём идеальный порядок. Архивный шкаф сбоку, на котором ровным рядом стоят папки и одинокий засыхающий цветок с краю. На другой стене фотографии и календарь с изображением горной местности. Сам командир сидел за столом и смотрел в экран ноутбука. Даже сидя выглядел больше обычного человека, из-за чего в этом и так небольшом кабинете становилось ещё теснее. И… он всё ещё в этой маске. Зачем она ему? Почему не снимает? Я же должна знать командира в лицо, хотя его с этим ростом и так ни с кем не спутаешь. И всё же! Это как минимум неуважительно. Я стояла у двери, ожидая команду. Он медлил. Что-то читал на экране. Пауза затянулась. Стало неловко. Я слегка занервничала, хотя виду старалась не подавать. В кабинете управляющего и то увереннее себя чувствовала. А здесь прям ощутимое напряжение. Он наконец поднимает на меня взгляд. Тяжёлый. Отталкивающий. Совершенно точно мне тут не рады. Стараюсь держаться ровно. Сложно смотреть ему в глаза. От него веет раздражением. Хочется уйти в оборону, за преграду. Выскользнуть за дверь сзади. Будь я на десять лет моложе, наверное, так и поступила бы. А сейчас просто папкой грудь точно щитом прикрываю и не двигаюсь. Мы так и смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Я в ожидании его распоряжений, а он в ожидании хрен пойми чего. Наконец он указал мне взглядом на стул перед столом: — Садись. Голос как у следователя на допросе. Я незаметно сглатываю, прохожу и опускаюсь на сидушку. Чувствую себя бестолковым новобранцем перед генерал-майором. — Документы, — командует он и протягивает большую ладонь. Я отдаю ему молча свою папку, ощущая себя лишённой такой смехотворной, но всё же защиты. Он берёт. Сразу погружается в чтение, а я тихо смотрю мимо него на серые тучи в окне. Там кружит стая чёрных птиц. Вороны? Или грачи? Какое-то время наблюдаю за ними, даже считаю, стараясь хоть так успокоиться. Затем взгляд привлекает стена с фотографиями. На большом календарном плакате написано «Ötztaler Alpen». Это что ещё за язык? Поняла только, что горы на календаре — это Альпы. Смотрю на фото. Все групповые. На всех присутствует он сам и… о боже — везде он в маске. Он что, совсем не снимает её? Кошусь на него. Точно специфичный. Что он прячет под ней? Может быть шрамы? Или заячью губу какую-нибудь? Тут он поднимает на меня глаза. Взгляд исподлобья пристальный, пронизывающий. Почувствовал, что пялюсь? Не хочу провоцировать. Опускаю взор. Смотрю на документы, чуть сжимаю пальцы на коленях. По словам Моргана, этот Кёниг должен создавать безопасное пространство вокруг меня, но почему-то сам кажется мне опасным. *** Кёниг Она пришла. Тихо вошла, тихо закрыла дверь и остановилась там — на пороге. Не проходит, не садится, не открывает рот, не самовольничает — знает своё место. Пытаюсь дочитать отчёт и не вникаю в смысл предложений. Буквы поплыли уже в тот момент, когда она постучала в дверь. Поднимаю на неё взгляд. Молча ждёт моих указаний. Смотрит прямо, слегка настороженно. Слишком долго держу её на пороге: — Садись. Голос опять предаёт. Прошла и села. Ровно и сдержанно. Не откинулась вальяжно на спинку. Не швырнула папку на стол. Молчит. Смотрит. Ждёт следующих указаний… Нравится. Не нравится! Не должно нравиться. Хмурюсь: — Документы. Опять чую яблоки. Нужно закончить побыстрее. Она плавно передаёт мне папку. Углубляюсь в чтение. Контракт подписан, путей к отступлению нет. В том числе и у меня. Год под моей ответственностью. Без боевых задач, но подготовка не отменена. Значит, её участие в миссиях всё же рассматривают в будущем. Надо бы увидеть её в действии. Способна ли вообще на что-то? Откладываю контракт, открываю досье. Смотрю основную информацию. Родилась в США. Но училась, служила и работала в России. Странный маршрут. Что дочь американского полковника делала в России? Зато кое-что другое разом прояснилось. Это в западных странах до тридцати пяти лет на хирургов учатся. В России готовят быстрее. Смотрю на её навыки. Медик широкого спектра: хирург, травматолог, терапевт, мануальный терапевт. Закончила военно-медицинскую академию. Служила два года. После осела хирургом в прифронтовом госпитале ещё на два с половиной года. Тейлор будет в восторге. Дальше список заслуг: успела отличиться мужеством и героизмом. Есть награды. Вот тебе и пристроенная папочкой в тёплое местечко. Смотрю на неё. Она опустила взор. Подавил хмык. Бывалая. Равная. Поэтому молчит. Поэтому так легко приспосабливается. Она напряжена. Из-за меня? Нет. Не только. Тут что-то ещё. Что-то её не устраивает. Не хочет быть здесь? С её-то заслугами точно тут не по своей воле. Птица в клетке. Читаю дальше. Семейное положение: разведена. Дети: прочерк. Разведена? Почему? Стоп! Не моё дело. Главное, чтобы другие не прознали, хотя рано или поздно это всплывёт. Лучше поздно. Переворачиваю страницу. Психологический профиль: стойкая, стрессоустойчивая, дисциплинированная… ПТСР в анамнезе. Повидала, значит. Не отсиживалась в тылу. Из рисков: возможна высокая эмоциональная вовлечённость, склонность к самоотвержению, неврастения. Закрываю папку. Передаю ей обратно. Теперь знаю больше, чем нужно. Больше, чем хотел бы. Подавляю вздох. Надо скорее провести инструктаж и проветрить комнату от яблок: — Я — Кёниг, оперативный командир, наставник и куратор. Вопросы безопасности, перемещения, подготовки — ко мне. Врачебные вопросы — к Тейлору, начальнику медблока. К нему завтра в 8:00… Слушает внимательно. Не перебивает. Продолжаю: — За периметр базы только в сопровождении и с моего письменного разрешения. В моё отсутствие — с разрешения Моргана. По базе без необходимости не шляться, особенно на первых порах. В ангары, склады, на полигоны без разрешения и допуска не ходить. ЧВК — не армия. Здесь многонациональный контингент с разным прошлым. Рекомендую держаться от казарм подальше. Слегка щурится. Думает. — Персонал, в том числе медицинский, проживает в жилых блоках. Ключи уже выдали? Она кивнула. Хорошо. — Медперсонал питается в кафетерии при медблоке. В общую столовую в одиночку не ходить. По контракту запрет на боевые задачи на год, но если не хочется терять форму, то инструктаж на мне заранее по договорённости. В остальном спортзал, стадион, тир в открытом доступе, желательно в сопровождении. Вопросы? Для начала вроде всё сказал. *** Саманта Внимательно выслушала. Постаралась всё запомнить. Порядки тут, конечно, строгие. Наслышана, что в России оперативников для ЧВК набирают не только с армии, а с улицы и из зоны в том числе. Какое у таких может быть прошлое, рисую себе во всех красках. Вот уж не думала, что в Европе так же. А ведь мне их лечить. Ну, спасибо, папочка. Год в колонии строгого режима среди вооружённых бывших преступников и хулиганов. Благо хоть этот передо мной — спецназовец. Теперь понятно, почему Морган выбрал именно его мне в «телохранители». Догадываюсь, что у этого Кёнига здесь неоспоримый авторитет в первую очередь из-за физического преимущества. Габариты решают. Да и командир всё-таки. Слухи, что я под его защитой, быстро разлетятся. Жить и работать станет проще. Наверное. Никто не полезет. Надеюсь. Отметила опять этот акцент, пока слушала. Распознала, что звучит как-то по-немецки. И эти Альпы на плакате. Он очевидно откуда-то из тех краёв. По слухам знаю, что у немцев жёсткий порядок в крови. Таков их менталитет. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Этот точно не даст шагнуть мне дальше, чем посчитает нужным. Я и не полезу. Может, спать спокойно. Мне проблемы не нужны. — Вопросов нет, командир. Он слегка растерянно посмотрел на меня. Похоже, ожидал услышать что-то другое. И надолго замолчал. Мы вновь уставились друг на друга. Я опять в ожидании. Он с какой-то тревогой в глазах. Через некоторое время я спросила: — Разрешите идти? Он скомандовал тихо: — Свободна. Я сразу же поднялась, поблагодарила за инструкции и вышла в коридор, прикрыв за собой дверь. *** Кёниг Слышу, как удаляются её шаги за закрытой дверью. Сижу. Не двигаюсь. Смотрю в пол. Она слишком правильная, слишком… покорная. Не возмущалась. Не переспрашивала. Ничего не требовала. Просто приняла всё без возражений. Её ответ прозвучал так безысходно. Почему она тут? Таким, как она, не место здесь. Ей же не дадут прохода. Надо было не рекомендовать, а строго-настрого запретить ей приближаться к столовой и казармам.... Бесполезно. Она всё равно будет взаимодействовать с ними в медблоке. Лучше бы была капризной студенткой. Тогда бы сама скандалила и бегала жаловаться по каждому пустяку. Эта же будет скорее молча терпеть и пытаться решить проблему самостоятельно в обход меня и Тейлора. Откинул голову на спинку кресла, закрыл глаза. Её шаги давно стихли, а в воздухе всё ещё витал запах яблок. Потянулся к окну, открыл нараспашку. Холодный ветер затрепал маску, проник под неё. Я устало провёл ладонью по ткани. Это будет долгий год.