Часть 4: "Лилит"

Саманта Спала просто отвратительно, несмотря на удобный матрас. Мало того, что под впечатлениями долго не могла заснуть, так ещё и всю ночь мучили кошмары. Несколько раз подрывалась и бросалась кого-то спасать. Мозг не привык, что я не в госпитале и тем более не на поле боя. Обнаружила, что опять закрываю собой от взрыва подушку, а не раненого в блиндаже. Села в кровати. Вздохнула и потёрла ладонями лицо. Часы показывали три ночи. Мне надо нормально поспать. Пора принять таблетки. Нашарила в сумке, закинула в рот сразу две. Дальше спала без пробуждений. Утром еле поднялась, чувствуя себя выжатой и разбитой. Долго приходила в себя, приводила лицо в порядок. Меня ждут в медблоке к восьми. Не хочу, чтобы потрёпанный вид вызывал вопросы. Их это не касается. Я справлюсь. Первый рабочий день начался со знакомства с персоналом. Приняли тепло. Некоторых всё же запомнила со вчера, но с именами была беда. Поспешила заранее извиниться за то, что буду путать и переспрашивать. Отнеслись с пониманием. Потом Мартин взял меня с собой на утренний обход пациентов и после внезапно позвал к себе в кабинет. — Саманта, — начал он, едва мы успели присесть друг напротив друга за его офисным столом, — сразу буду честен. Знаю, тебе не понравится, но сверху поручили навязать тебе сопровождение. — Сопровождение? Нахмурилась. Он прав. Мне не понравилось. Я сама в состоянии сгладить конфликт или дать отпор, если потребуется. Я военный хирург, а не беззащитная гражданская. Мартин поднял ладони в примирительном жесте: — Я тоже не в восторге и, откровенно говоря, против. Вижу, что ты опытная и не робкого порядка, но нас обоих никто не спрашивает. Я шумно выдохнула, мысленно проклиная затею отца и всё его окружение. Он перегибает палку. Одно дело — группа здоровенных оперативников на тёмной аллее, вот где мне понадобилось бы сопровождение. Другое — раненые пациенты. Мартин продолжил: — Тут на выбор. Либо мы сами подбираем тебе ассистента, либо Кёниг приставляет к тебе кого-то из свои... — Сами! — не дала я ему договорить. — Хорошо, — Мартин кивнул. — Позволишь мне выбрать? Я согласилась, хотя и не без внутреннего сопротивления. Всё равно никого тут толком не знаю… А начальник, похоже, хорошо разбирается в людях. Вон уже смело предполагает, что мне точно не понравится. Мартин откинулся в кресле, перестукивая пальцами по столешнице. Перебирал в голове кандидатуру, а потом взялся за телефон и кому-то написал. Я вскинула брови, ожидая решения. Он загадочно ухмыльнулся: — Сейчас придёт Йорн. Ты видела его на собрании. Он, скажем так, спокойный. Молчаливый. Не будет утомлять болтовнёй. При этом один из лучших наших медбратьев — исполнительный и надёжный. Во всех смыслах. Я сразу заподозрила подвох. Мартин явно чего-то недоговаривал. Мне представляли всю группу среднего медперсонала. Я узнала только Кати и ещё одну девушку — Марию. Она временно подменяла Кати в приёмной, пока та водила меня по медблоку. Среди медсестёр были двое медбратьев. Один улыбчивый, среднего роста и славянской внешности. Возможно, тоже откуда-то из местных краёв, как тот вахтёр с цоколя. Второй — крупный, высокий скандинавец с непроницаемым лицом и хищными светлыми глазами. Напомнил мне кое-кого. — Это который, пониже или повыше? — Повыше, — осторожно произнёс Мартин. Чудесно! — Может, всё же кого-то из обычных санитаров? — Тебе всё равно нужен ассистент. Санитаров маловато будет. Йорн прекрасно справляется, — тон Мартина стал чуть жёстче. Я замолчала. Почему он так настойчиво проталкивает этого скандинава? В тишине нарастало напряжение. Я не выдержала и буркнула: — Он чем-то напоминает мне командира Кёнига. Начальник хитро улыбнулся. — Вот именно! Мы уставились друг на друга, и до меня наконец начало доходить, что Йорн — это послание. Чёткий сигнал и напоминание всем вокруг, что за моей спиной стоит куда более серьёзный персонаж. Умно́. Жаль только, что с моим мнением никто не считается. Я во всём этом спектакле всего лишь важный объект. И мне жутко не нравится эта роль. Мартин всё прочёл по моему лицу и уже мягче произнёс: — Потерпи, Сэм. Это всего на две недели. — А что будет через две недели? Он приподнял брови и отвёл взгляд. — ...Сможешь выбирать себе в ассистенты кого угодно, я надеюсь. Прозвучало не очень убедительно. Похоже, Мартин сам точно не знает, что будет дальше. Мне захотелось вслух выматериться. Сдержалась. Никто не обещал, что будет легко и мои желания обязательно учтут. Вопрос только в том, насколько хватит моего терпения. В дверь постучали. Начальник скомандовал войти. Через несколько секунд рядом со мной возник высокий светловолосый медик с абсолютно нечитаемым лицом. Он молча смотрел на Тейлора и только в глазах был некий намёк на вопрос. Мартин начал: — Йорн, мы тут с Сэм решили приставить тебя к ней в личные ассистенты на недельку-другую. С Сэм? Вообще-то, всё решили за меня и просто поставили перед фактом. Медбрат перевёл на меня взгляд, внимательно посмотрел, потом на начальника и просто кивнул без единого слова. Мартин продолжил: — Присмотри, чтобы шибко не лезли. В остальном слушай её. Это не просьба. Скандинав опять молча кивнул. Он что, и правда только по необходимости рот открывает? Повисла пауза. Знакомое ощущение. Уже начинаю привыкать, что некоторые здесь считают молчание вполне исчерпывающим ответом. Две недели, говорите? Пауза затянулась. Мартин смотрел на меня с ожиданием. Я спросила: — Это всё? — Да, можешь выходить на дежурство, — начальник глянул на часы. — У меня через сорок минут две плановые операции подряд. Справишься без меня? Я пожала плечами: — Посмотрим. Он улыбнулся. — Расслабься. Он рядом, — кивнул мне на Йорна. Да уж, с ним-то я точно расслаблюсь. Я поднялась, и мы с «ассистентом» покинули кабинет. Пошли по коридору в сторону лифтов, чтобы спуститься на первый этаж. Он следовал за мной на расстоянии полшага. Я несколько раз оглядывалась и наконец не сдержалась: — Откуда ты родом, Йорн? — Из Норвегии. Ух ты! Он всё же умеет нормально отвечать. Голос глубокий, низкий и при этом странно тихий. Решила подколоть: — Там все такие молчаливые? Он кивнул. Что, серьёзно? Мда, не тот народ «немцами» прозвали, хотя о чём это я? Это же на Кёнига Йорн похож. Спасибо хоть как палач не выглядит. Любопытно. Мартин тоже немец, хоть и смешанный. Он разительно отличается от этих двух. Тёплый и открытый. Приятный. Даже немного жаль, что женат. Хотя я дала себе зарок больше никогда не связываться с военными медиками. Перед внутренним взором сразу возник бывший, и горло тут же стянуло комом. Я мысленно одёрнула себя. Ещё не хватало думать о нём. Он в прошлом. Навсегда. Дежурство началось с выполнения назначений и проведения процедур для стационарных и амбулаторных пациентов. Последних становилось всё больше. Мария, дежурившая в приёмной, предупредила, что сегодня много полигонщиков. Отрабатывают тактику несколько групп перед отъездом на боевые задачи. В такие дни часто много травмированных, особенно среди новобранцев. Они заметно уступают опытным оперативникам, знающим каждый угол и выступ на полигонах. В процедурных мне застенчиво ухмылялись, смущённо прятали взгляд и украдкой внимательно разглядывали. До боли знакомо. Солдатики в военном госпитале вели себя так же. Йорн сопровождал тихо, говорил скупо и только по делу. Оказался невероятно исполнительным. Непривычно и немного неловко, что в большинстве случаев я занималась только общим обследованием, а всё остальное выполнял он: перевязывал, брал кровь, вводил катетеры и даже намеревался сам зашить рассечённую бровь одному из оперативников, хотя это моя прямая обязанность. Вскоре я догадалась, что он старается минимизировать телесный контакт пациентов со мной, и попыталась мягко пресечь его инициативу. — Я сама, Йорн, — подвинула я ассистента, когда тот начал перетягивать повязкой опухшую, подвернутую лодыжку очередного новобранца. Норвежец молча отступил, но встал позади, точно над душой. Пациент на этот раз попался решительный и, несмотря на то что над нами бдительно нависала молчаливая скандинавская угроза, отважился на вопрос: — Доктор, а что делать, если сердце болит? Очевидно, что спрашивал он не о физиологии. Я усмехнулась из-за такого нелепого подката и, пока подбирала в голове подходящий ответ, сзади низко донеслось: — Дефибрилляцию провести! Мою спину обдало морозом, и вдоль позвоночника побежали мурашки. Новобранец тоже растерялся, с опаской косясь на норвежца. Тот спокойно продолжил: — Противошоковая за стеной. Пациент шумно сглотнул и поспешно бросил: — Меня вообще только нога беспокоит. Вот теперь я окончательно поняла, как именно у них тут работает защита. Кёниг Учебный полигон. 13:35 Остался последний сектор. До окончания отработки — минут десять, не больше. По рации одна за другой сыпались отметки: — Первый рубеж чист. — Южный проход под контролем. — Цель эвакуирована. Хорошо. — Четвёртый сектор, доложить. Тишина. Я остановился. — Четвёртый? Вместо ответа справа по полу хрустнула бетонная крошка. Поздно. Тяжёлый удар влетел сбоку. Я успел только развернуть плечо. Кулак прошёл по бронепластине, сбивая дыхание. Was zum…? Сразу пошёл второй удар. Быстро. Очень быстро. Я встретил его локтем, оттолкнул и разорвал дистанцию. Макдауэлл. Как я и думал. — Ты что творишь? Тяжёлый рыжий ирландец довольно заухмылялся, разминая массивные плечи: — Смотрю, ты совсем расслабился, Кёниг. Решил напомнить, что враг не станет плясать под твой сценарий. Он снова рванулся на меня. Я встретил его на сближении. Ушёл с линии атаки, поймал руку, довернул корпус. Хруст. Ирландец коротко взвыл и рухнул на одно колено. Его рука неестественно повисла. Он держался за плечо. Сломал? Нет. Больше похоже на вывих. Я схватился за рацию. — Медиков в шестой сектор. Срочно. Затем рявкнул на рыжего: — Это что сейчас было? Совсем спятил? Он зло усмехнулся сквозь боль: — Перевернул твою шахматную доску, вот что! Придурок. Я снова нажал кнопку на рации: — Четвёртый сектор, приём. — Сектор зачищен. Цели ликвидированы. Отлично. Подготовка успешно завершена. Я скомандовал общий сбор. Покосился на Макдауэлла. Он поднялся, демонстративно ощупывая плечо и морщась от боли. Вдалеке уже слышались спешные шаги медиков. — Vollidiot! — вырвалось само. Он засмеялся сдавленно: — Скажи честно, ты бы всадил мне пулю в лоб вместо этого, — Макдауэлл указал на плечо. — Ja! Он опять засмеялся. Мы оба знали: он всё равно раньше застал меня врасплох и на самом деле был прав. Я расслабился под конец. Глупая, непозволительная ошибка. Впредь учту. Кивнул на его вывих: — Ты тоже оплошал. По лицу Макдауэлла расплылась довольная ухмылка, будто он именно этого и добивался. Извинений не дождётся. Благодарности тоже. Подошли медики и занялись им. С ходу решили эвакуировать его в медчасть. Я пошёл к своей группе, раздавая по пути указания. На общем сборе быстро разобрали ошибки с командой, подкорректировали план, и я распустил всех готовиться к отбытию завтра. Ещё предстояло проверить весь багажный инвентарь, и на сегодня всё. Пока шёл к машине, думал об ирландце. Что за цирк он устроил под самый конец? Зачем позволил вывихнуть себе руку? Scheiße, nein! Лейс. Саманта После обеденного перерыва меня уже ждал очередной пациент в процедурной. Огромный рыжий мужик с бородой и татуировками сидел на кушетке у стены и насвистывал незнакомый мотив. Сразу заметила неестественное положение левого плеча, а также пристальный, цепкий взгляд серых глаз. Он присвистнул, как только увидел меня, и широко заулыбался. — Доктор Лэйс? — в голосе прозвучал интерес и какое-то веселье. — Да. Что вас беспокоит? — Ну, вот, — он кивнул на плечо. Я подошла, осмотрела и принялась осторожно ощупывать. Вывих. Уже третий за сегодня. Очевидно, этот здоровяк тоже с полигона. — Осторожнее, доктор, — протянул пациент, и это было не про боль. — Потерпи́те, — потребовала я так же двусмысленно. При всех предыдущих пациентах рядом стоял Йорн, готовый в любой момент вмешаться, но в этот раз он хмуро отступил. А я всё ждала от него колкой шуточки в ответ очередному флиртующему пациенту. Что это с ним? Шутки закончились или уже выдохся отбивать меня от наглецов? Продолжила осторожно ощупывать плечо, пытаясь понять, насколько сильно всё смещено. Кожа наливалась заметной синевой, а спереди проступила припухлость — головка сустава явно выскочила вперёд. — Когда это произошло? — Минут сорок назад, — рыжий довольно оскалился, будто не травму получил, а ценный подарок. — Как именно? — Рванулся слишком бодро, — он хмыкнул. — Но, должен признать, оно того стоило. Я ощутила его взгляд на интересных местах моего тела. Его дерзкая ухмылочка стала шире. Вот нахальный! — Пальцы немеют? Покалывание чувствуете? Он демонстративно пошевелил пальцами левой руки, морщась от боли. — Нет. Болит только. Надо проверить, не повреждены ли сосуды. Я быстро нащупала пульс на его запястье. В норме. Пациент истолковал моё прикосновение по-своему. Слегка подался вперёд, перехватил здоровой рукой мою ладонь, сжимающую его запястье, и жадно стиснул. Его голос понизился до хриплого шёпота: — Ты пахнешь грехом, Ева… Поделишься запретным плодом? Я улыбнулась — обманчиво мягко, почти ласково. Наклонилась к нему ближе. Поймала его взгляд и нарочито плавно перехватила вывихнутую руку за запястье и локоть. Молча рванула предплечье наружу, вжимая локоть в его бок, и тут же прижала руку к груди. Раздался громкий щелчок. Из груди рыжего вырвался глухой, сдавленный хрип — от слепой вспышки боли у него вышибло дыхание. Он мгновенно покрылся крупной испариной и несколько секунд просто хватал ртом воздух. Когда боль отступила, шумно выдохнул и привалился к стене, хрипло хохоча: — Ох, сука… Ты не Ева. Ты — Лилит, мать твою. А то! В следующий раз будет думать, прежде чем нагло заигрывать с военным врачом. Надо проверить, не порвала ли я ему нерв. — Вот теперь можете сжать мою ладонь, — проворковала нежно, протягивая ему руку. Он сжал вокруг моей кисти пальцы повреждённой руки. Нерв в порядке. Выпрямилась и оглянулась на Йорна, держащего в руках подготовленный шприц с анестезией. Он с опаской косился то на меня, то на оперативника, широко распахнув глаза. Теперь знает, что я тоже умею шутить. Вон как пациент гогочет. Даже обезболивающее не понадобилось. — Ассистент, бондаж. Побледневший норвежец спешно потянулся к шкафу. В этот момент дверь в процедурную резко распахнулась. В проёме возник командир. Высоченный, в полной выкладке, сильно обеспокоенный чем-то. Что-то случилось? Рыжий с кушетки громко усмехнулся: — Кёниг! Наконец-то! Пришёл извиняться или просто посмотреть, как она меня обхаживает? Командир какое-то время пристально смотрел на него, затем перевёл взгляд на меня и произнёс: — Лейс, на секунду. Я оставила Йорна перевязывать пациента и последовала за командиром, чуя неладное. Этот рыжий здоровяк говорил с ним на равных. Подначивал, и Кёниг ничего не ответил. Будто у них это в порядке вещей — так друг с другом разговаривать. А как же субординация, про которую упоминал Морган? Мы вышли в коридор. Кёниг захлопнул дверь, отрезая нас от процедурной. Спросил тихо: — Всё нормально? — Да. — Пристаёт? — он кивнул в сторону двери. Так спрашивает, будто знает, что этот рыжий наглец обязательно ко мне полезет. Специально пришёл проверить, что ли? Я не стала скрывать. — Немного. Он нахмурился. — Я завтра уезжаю. Я отчётливо расслышала тревогу в его голосе. Так. А не поэтому ли ко мне скандинава приставили? — Да, я… слышала. Надолго? — Две недели. Всё сходится. Кёниг отдал Мартину приказ усилить мою защиту как раз на этот срок. Вот только с рыжим эта хвалёная защита как-то не сработала. Пришлось самой выкручиваться. — Если будет лезть, не молчи. Сразу к Моргану. Номер телефона есть? — Нет. Он снял перчатку. Выудил из кармана телефон и что-то быстро напечатал. На дисплее моего телефона высветилось сообщение от него с номером управляющего. Как-то слишком много опасений из-за какого-то рыжего нахала. Шлют не к Тейлору, а сразу к Моргану. Подозрительно. Особенный какой-то? Я указала пальцем в сторону процедурной: — А кто он? — Ронан Макдауэлл. Командир второй и четвёртой штурмовых групп. Я чуть не подавилась дыханием. Теперь понятно, почему этот здоровяк смело дерзит Кёнигу и не боится откровенно домогаться меня даже в присутствии охраны. Йорн просто не посмел вмешаться. Мог бы хотя бы предупредить, что пациент не простой. А я… я… Кёниг заметил, как я вслед за Йорном побледнела. — Лейс, что случилось? Мой голос зазвучал обречённо-приглушённо, словно я озвучивала собственный приговор: — Я вправила ему вывих без предупреждения и анестезии в ответ на нахальство. Глаза командира на мгновение удивлённо расширились, потом он, посмеиваясь, кашлянул. — Так ему и надо! — тихо донеслось из-под маски. Похоже, у них свои личные счёты, раз он так неприкрыто злорадствует. Ему-то смешно, а что со мной теперь будет? Я обеспокоенно поджала губы. Как я умудрилась нажить себе недругов среди командиров в первый же рабочий день? Надо срочно как-то исправить ситуацию. Кёниг наклонил голову на бок, рассматривая панику на моём лице, и тихо произнёс: — Не беспокойся. Я поговорю с ним. Я подняла на него взгляд. Он правда хочет сам всё уладить? Он спокойно смотрел в ответ, будто уверен, что мне ничего не будет. Это обнадёживает. Похоже, Кёнигу не впервой справляться с этим… как его там, Макдаком. Надо бы имя запомнить, а то не дай бог назвать его так вслух. Осеклась, не закончив мысль. Поймала себя на том, что не могу отвести взгляд от внезапно тёплой синевы глаз командира. Он сейчас совсем не такой, как вчера. Как-то мягче, что ли. Ощутила, что он по-настоящему на моей стороне. Неловко улыбнулась, виновато ответила: — Простите. Спасибо. Кёниг вдруг отшатнулся и на шаг отступил. Затем резко схватился за ручку двери и быстро скрылся в процедурной, оставив меня одну в коридоре. Я опешила. Такое чувство, будто он сбежал… Нет. Скорее он сам по себе такой. Вчера тоже слишком резво шёл и толкал двери в админблоке. Как-нибудь привыкну. Не рискнула последовать за ним, понимая, что разговаривать с рыжим Кёниг намерен прямо сейчас и если бы в моём присутствии нуждались, то позвали бы с собой. В подтверждение из процедурной вышел Йорн. — Ты закончил? Он мотнул головой. Его точно выгнали за дверь. Ну, просто замечательно! Какой чудесный первый день на работе. Браво, Саманта! Два командира устроили из-за тебя личные разборки без свидетелей. То ли ещё будет! Кёниг Ещё никогда так быстро не гонял по базе на машине. Тормознул у главного входа в медблок, несмотря на запрет стоянки. Почти вбежал в приёмную. — Где Лейс? Перепуганная медсестра дрожащей рукой указала в сторону левого коридора. — Она в первой процедурной осматривает командира Макдауэлла. Мои худшие опасения подтвердились. Этот недоумок всё спланировал, чтобы легально попасть к ней на приём. Тяжело признавать, что меня одурачили. Как же бесит. Должен был сразу догадаться, что он попытается лично разнюхать про Лейс. Врываюсь в процедурную. Сидит на кушетке, по идиотски лыбится. Вижу, что плечо уже вправлено. Его реплику пропускаю мимо ушей. Главное — она в безопасности. Смотрю на Лейс. Она озадаченно смотрит на меня. Прошу её выйти. Она признала, что он приставал. Кто бы сомневался. Такую возможность этот недоумок точно не упустил бы. И ведь знает, что я не останусь в стороне. Dieser Blödmann nutzt jede scheiß Gelegenheit, um mich zu nerven. Предупредил её, что уезжаю. Как же не вовремя. Небезопасно оставлять её сейчас одну. Она так разволновалась, когда сообщил ей, что Макдауэлл, как и я, командир. Что-то тут не ладно. — Лейс, что случилось? — Я вправила ему вывих без предупреждения и анестезии в ответ на нахальство. Чуть не прыснул со смеху. Довыделывался, клоун. Проучили. За неё прям гордость взяла. Тейлор прав. Она вполне может за себя постоять. Правда, ей совсем не смешно. Вижу тревогу на её лице. Очевидно, думала, Макдауэлл простой оперативник. Первый день — и уже в неприятности вляпалась. И ведь даже не просит помочь разобраться. Молча кусает губы, пытаясь найти решение. Надо бы вправить ирландцу мозги. Лейс неприкосновенна, и мне не нравится видеть её такой взволнованной. — Не беспокойся. Я поговорю с ним. Она посмотрела на меня. Прямо в глаза. Пристально. Затаил дыхание. Показалось, что стою перед ней без маски. И вдруг она улыбнулась. Впервые. Мило и неловко. Её щёки слегка порозовели. Губы шепнули извинения и благодарность. Я отпрянул назад. Weg hier! Sofort. Вошёл в процедурную. Сердце стучало где-то в районе глотки. Сильно. Рука сама метнулась к маске. Фух. Всё на месте. Выдохнул. Высокий медик перевязывал плечо ирландцу. Знаю его. Из Норвегии. Не самый худший выбор для Лейс, но против Макдауэлла бессилен. — Выйди! Норвежец передал бинт рыжему и скрылся за дверью. Я уставился на ирландца. Он продолжил перевязывать себя сам. На меня не смотрел, но по его лицу расползалась ехидная ухмылка. — Что, Кёниг? Пришёл просить за неё? Я подошёл ближе. Встал напротив. — Пришёл предупредить, что она — моё боевое задание. Макдауэлл замедлился. Ухмылка испарилась с его лица. Он поднял на меня слегка прищуренный взгляд: — Вот как. Серьёзное дело. И кто же наша демоница на самом деле? Этого вопроса я ожидал. — Дочь высокопоставленного офицера. Он присвистнул. Без прежней наглости. — Ничего себе. Её что, тут от кого-то прячут? — Нет. Макдауэлл явно ожидал более развёрнутого ответа. Я молчал. Он долго на меня смотрел. — Ты же знаешь, что я всё равно докопаюсь до правды!? — Моя задача — её охрана, а не поиск причин. Не лезь к ней и своих парней придержи. Он тихо засмеялся в своей дурацкой манере. — Кёниг, эта девчонка только что без предупреждения вставила мне руку обратно. Мне, сука, ад привиделся. Думал, откинусь от боли. Я усмехнулся. Сам нарвался, ещё жалуется. Нравится видеть его таким униженным. Лейс молодец. Поставила на место. — Если она моих парней так лечить будет, то охрана понадобится им, а не ей. Понял, куда он клонит. — Вот и предупреди их, чтобы не лезли. И сам не крутись вокруг неё, если не хочешь проблем с Морганом. Макдауэлл замолчал. Уставился хмуро в пол, пытаясь на ощупь закрепить край фиксирующей повязки. Видно как сильно он недоволен. Не на ту замахнулся. — Почему он вообще тебя выбрал? Ты же в разъездах постоянно, — раздражённо пробубнил он себе под нос. Вопрос риторический, но я всё равно ответил: — Наверное, потому что я не выворачиваю себе руки ради того, чтобы поглазеть на неё. Он хмыкнул. Привалился спиной к стене, поморщившись от боли. — Знаешь, Кёниг, я не могу понять: завидовать тебе или сочувствовать, — посмотрел на меня в упор. — Она ведь совсем тебя не боится. Даже глазом не повела, когда ты ворвался. Понимаешь, о чём я? Я не ответил. Отвёл взгляд. Слишком хорошо понимаю. Макдауэлл немного помолчал, потом выдал: — Слушай, я присмотрю за ней, пока тебя нет. Больно въелась в душу мне твоя «боевая задачка». Я не удивился. С первого взгляда понял, что она мало кого оставит равнодушным. В груди всё равно неприятно стянуло. Она — моё задание, а не его. Если бы я только мог взять её с собой… — Не переусердствуй! Двинулся к выходу, считая разговор оконченным. — Кёниг, — бросил ирландец мне в спину у самой двери. — Не болей! Я на мгновение застыл, держась за дверную ручку. Потом резко вышел. В коридоре было пусто. Лейс не стала ждать. Куда-то ушла вместе с норвежцем. Нашёл обоих за стойкой в приёмной. Она посмотрела внимательно. Я молча кивнул и прошёл мимо. Не могу говорить с ней. Nicht jetzt! Nicht, wenn sie so schaut. Пальцы невольно коснулись края маски. Всё ещё на месте. Спешно покинул медблок. Надо отогнать машину от входа.