Часть 3: Он меня видит, я его — нет.

Саманта Медсестра водила меня по медблоку полтора часа. Всё показывала и рассказывала с видом опытного гида. Выяснилось, что она давно тут работает и знает каждый угол. Мы часто останавливались. Кати знакомила меня с персоналом, и уже через двадцать минут мой мозг путал лица и имена. Информации было столько, что кружилась голова, но я старалась запомнить главное — где что находится. Подобно жилому у медблока три этажа. Кабинет Тейлора на втором. Вот отсюда и начали. На втором расположены операционные — всего две, зато оснащены так, что все наши обзавидовались бы. Тут же реанимация, лаборатория, рентген, КТ и даже МРТ. Всё новое. Всё работает. Всё под рукой. Непривычно даже. Далее по лифту мы поднялись на третий. Здесь у них полностью реабилитационный центр. Кабинеты физиотерапевтов, ЛФК с тренажёрами, криокамера и гипербарическая оксигенация для восстановления после контузий и ранений. Кати сказала, что многие услуги для пациентов не бесплатные. Это не военный госпиталь, и государство лечение не оплачивает, но оперативники хорошо зарабатывают и денег на восстановление не жалеют. Хотя некоторые пользуются обычной медицинской страховкой и ездят в город. Странно, конечно, осознавать, что для военных в ЧВК здоровье тоже имеет свою цену. С третьего этажа медсестра повела меня в цоколь. Мрачный коридор без окон с редким освещением и низким потолком — подвал как есть. Пожилой, вежливый вахтёр на входе потребовал пропуск, пробубнив что-то невнятное, и дружелюбно улыбнулся не всеми зубами. Я с задержкой улыбнулась в ответ, совершенно не запомнив его сложноватое имя, которое Кати спешно назвала, представляя нас друг другу. Потом, когда отошли достаточно далеко, медсестра заговорщицки прошептала, что он из местных и живёт в ближайшей деревне. Глухой, читает по губам и отлично стреляет. Я спросила у неё, почему она шепчет, если он глухой, и получила ответ, что вахтёр носит слуховой аппарат и в итоге всё же что-то слышит. Зачем вообще в подвале вахтёр, я поняла, когда Кати продолжила экскурсию. Тут у них подсобные помещения, склад медикаментов и оборудования, архив и небольшой морг, который она не стала мне показывать, а просто махнула на одну из дверей в конце коридора и спешно потянула меня на первый этаж. Поднялись. Здесь приёмное отделение с кабинетами первичного осмотра и противошоковые, УЗИ, кафетерий и наконец палаты. Им отвели целое крыло с небольшой террасой-курилкой в конце. Пациенты поглядывали на меня с интересом. Некоторых я уже видела в кафетерии. Донеслись шёпотки, в том числе непристойные. Кто-то присвистнул мне вслед. Я проигнорировала. Кати цокнула языком и закатила глаза. Тут же попыталась меня успокоить, мол, с новыми тут часто так и явление временное. Я ничего не ответила. Мне не привыкать. Природа наградила яркой внешностью, и я давно научилась жить с чрезмерным вниманием мужчин. Главное — не реагировать на словесные провокации и оставаться чисто профессиональным специалистом, а то станет хуже. Тут из крайней палаты вышел крепкий санитар, выкатывая следом процедурную тележку, и смешки в коридоре поутихли. Значит, Мартин не шутил насчёт того, что женщины в медблоке под охраной санитаров. Здесь всё схвачено. Это многое упрощает. Экскурсия закончилась в ординаторской на первом. Очень просторной и комфортной. С диванчиками, столами и небольшой кухней. За одним из стационарных компьютеров в углу сидел местный анестезиолог. Он приветственно кивнул и слегка улыбнулся, протягивая руку для пожатия. Корсиканец. С интересным именем Лоран, хотя зуб даю — при следующей встрече я неловко буду переспрашивать, как его зовут. Слишком много имён в голове. Кати потянула меня за рукав после знакомства к двери слева. Там у них изолированная от шума комната отдыха на шесть одноместных кроватей. — Тут мы в ночные смены спим, — поведала она и сдалась, — Пожалуй, на сегодня хватит. Показала бы больше, но пора к работе возвращаться. Я еле сдержала облегчённый выдох. Она, конечно же, не в курсе, что я сегодня встала в четыре утра и впечатлений получила столько, что буду несколько дней отходить и всё укладывать в голове. К тому же я не из тех, кто публично ноет об усталости, даже если буквально валюсь с ног. — Большое спасибо за экскурсию. Надеюсь, не сильно тебя отвлекла? Кати засмеялась: — Нееет. У нас тут все на подхвате. Друг друга подменяем в случае чего. Коллектив очень сплочённый. Я одобрительно кивнула. Это хорошая новость. Выходит, первое впечатление в кафетерии было всё же ложным. Да и сам медблок отлично оснащён. Выше моих ожиданий. Видно, что в медобслуживание хорошенько вложились. И мне начинает по-настоящему здесь нравиться. Я распрощалась с ними. Вернулась к себе в апартаменты в четвёртом часу. Сняла пальто, берцы и рухнула на кровать. Боже, как я устала. Может, не стоило сегодня жертвовать отдыхом ради разведки, но по-другому не могу. Не умею. Решила вздремнуть пару часиков, пока у меня выходной. Раздеваться не стала. Сил нет. Просто притянула подушку и укрылась другим концом покрывала. Хорошо, что разница в часовом поясе всего час. Причём назад. Смогу немного отоспаться. Кёниг Как раз закончил отрабатывать с группой стратегию на полигоне, когда пришло сообщение с отчётом с центра наблюдения. «Объект покинул медблок. Нахождение — жилой блок А.» Глянул на время. Лейс проторчала в медблоке почти три с половиной часа. Долго. Значит, Тейлор основательно за неё взялся. Пишу в ответ: «Продолжайте наблюдение. Отчётность каждые три часа.» С той стороны приказ приняли. Распустил группу, вышел с полигона и набрал Тейлора: — Свободен? — Да. — Я по поводу новенькой. — Я догадался. — Когда планируешь пустить её в самостоятельные смены? — Недели через две. Не раньше. Отлично! Две недели. Как раз на боевое задание съезжу: — Я послезавтра отбываю. В середине месяца вернусь. Она будет полностью под тобой. Есть кого к ней приставить или мне дежурных подобрать? Молчание в ответ. Думает. Потом выдаёт: — Я рассказал ей о роли санитаров в сфере безопасности. Она приняла к сведению. Специально просить сопровождения не стала. Теперь моя очередь молчать. Так и знал, что будет пытаться справиться в одиночку. По привычке поджал губы под маской. Как она отнесётся к постоянно присутствующему охраннику? Откажется? Стерпит? Verflucht! Wieso kümmert mich das überhaupt? Sie ist nur mein Auftrag. — Слушай, не спрашивай её. Просто приставь ей какого-нибудь «ассистента». Пусть все видят. Тейлор усмехнулся: — Она вряд ли обрадуется. Челюсть непроизвольно сжалась: — Это не обсуждается. Повисла пауза. Тейлор вздохнул: — Понял. Сделаю. А потом? — Потом вернусь я. К тому времени вся база будет уже в курсе, что она под моей ответственностью. Опять пауза, и тут его понесло: — Знаешь, она не производит впечатление беспомощной. — Я заметил. — Зачем тогда эта гипербдительность? — Она дочь высокопоставленного офицера. Морган лично опекает её. — Ого! — протянул он. — Это аргумент. Не понял. Это сейчас был сарказм? — Не вынуждай меня приставлять к ней охрану на твоей территории. Тейлор тихо хмыкнул: — Угрожаешь моей репутации? Я оборвал связь. Продолжать с ним разговор бессмысленно. Завтра проверю, выполнил ли он поручение. Саманта Я мягко выплыла из сна, приоткрыла глаза и на момент растерялась, не понимая, где я. Заозиралась спросонья. Просторные апартаменты со шкафом-купе и кухонной нишей на европейской базе. И лежу на удобной кровати, а не на жёсткой кушетке в тесной подсобке военного госпиталя. Зевнула. Отметила, что спала без снов, несмотря на массу впечатлений. Отыскала взглядом часы. Время без двадцати шесть. Не утро. Проспала чуть больше двух часов. Меня разбудил голод. Холодильник на кухонке оказался пустым и вообще выключенным из розетки. Включила. Пригодится. Благо не сильно шумный. В шкафах шаром покати. Одна только посуда. О, ну и соль в углу нашлась. С истёкшим сроком годности. Улыбнуло. Так это у европейцев наши наловчились сроки давать? В любом случае ей не насытишься, а значит, придётся опять идти в медблок. Надеюсь, хоть в этот раз ко мне кто-то подсядет. В кафетерии народу неожиданно было меньше, чем в обед. Ассортимент блюд тоже скуднее. Почему так? Выбрала себе что-то посъедобнее и с подносом в руках развернулась к залу посетителей. Так. Некоторые лица знакомы, другие нет. Мартина и Кати тоже нет. Может, уже поели или, наоборот, ещё не пришли. Мартин говорил, что сегодня работает до восьми. Значит, он в здании. Возникла мысль ему написать, но передумала. Занят, может. На меня посматривали, приветственно кивали, но никто к себе за стол не звал. Да что с ними? Вроде нормально общались днём. Ну что ж! Ужинать буду опять одна. Направилась к тому самому одинокому столику у окна, за которым сидела в обед. Только принялась поглощать ужин, как вдруг на стул напротив плюхнулся молодой представитель явно южных кровей с характерной смугловатой кожей, карими глазами и чёрной ухоженной бородкой. Он сходу протянул мне руку для пожатия и представился. — Привет. Я Джамаль. Осторожно пожала его чуть жёстковатую и знакомо подсушенную ладонь. — Привет. Я Саманта. Он ухмыльнулся полными губами и произнёс: — Так ты теперь в нашей команде!? Ага. Догадка подтвердилась. Он медик. Я кивнула. Он продолжил: — Что-то Кёниг не объявил о тебе сегодня на сборе. Кёниг? Причём тут он? Разве не Мартин управляет медблоком? И тут до меня дошло, о какой команде и каком сборе речь. Похоже, этот южный красавец — медик из боевой группы Кёнига, в которую, по всей видимости, распределили и меня. — Наверное, потому что я не выездная. Он нахмурился: — Почему? Я пожала плечами: — Так решило руководство. Он молча на меня смотрел, явно раздумывая, что со мной не так, но вопросов задавать не стал. Тактичный: — Я за едой. Сейчас вернусь. Быстро ушёл к раздаче и через пару минут вернулся с тем же блюдом, что и у меня. Мы стукнулись кружками, в моей фруктовый чай, в его — чёрный кофе, за знакомство и принялись лучше друг друга узнавать. Он из Марокко. Работает второй год на базе. Ему тридцать шесть, и по профессии он военный хирург. Сегодня он дежурит в медблоке в ночную смену с восьми вечера, а после завтра вся их группа уезжает на задание во главе с Кёнигом. Обо мне узнал от Мартина. Оказывается, начальник оповестил весь медперсонал о новенькой в групповом чате медблока. Да ещё и фотографию из досье опубликовал. Так что меня узнают в лицо даже те, с кем Кати не успела познакомить. Она, кстати, добавляла меня в этот чат, но как-то руки не дошли ознакомиться. Теперь меня знают все, а мне предстоит вспоминать имена. Затем немного поболтали о личном. Он женат, и у него есть дети в Марокко. Взял с меня обещание не верить, что у него три жены. Эта шутка приклеилась к нему во время попойки после удачной миссии. Он тогда случайно ляпнул, что работает здесь, дабы прокормить трёх жен, хотя имел в виду трёх своих детей. Просто слова перепутал. Это подхватили и понеслось. Я посмеялась. Он слегка надулся и поспешил сменить тему. Рассказал о команде. На самом деле группу оперативников на задание собирают из разных команд в зависимости от задачи. Официально числишься в одной команде и сегодня едешь со своим командиром, а завтра с другим, потому что им в группу потребовался именно ты со своими навыками. Или потому что кто-то с похожими из их команды отвалился по причине отдыха, ранений или занятости в другой группе. Джамаль поведал, что чаще всего выходит на боевые задачи именно с Кёнигом и думал, с моим появлением будет выезжать с ним реже. Оказалось, реже он будет отрабатывать смены в медблоке. — Кстати, — вспомнила я, оглядывая почти пустой кафетерий, — почему вечером здесь так мало людей? Джамаль пожал плечами: — Потому что у большинства смена закончилась. Кто-то в город махнул по ресторанам, а кто-то у себя готовит. Пациентам ведь положен лёгкий ужин, — он ткнул вилкой в свою тарелку, — поэтому и выбор такой. В обед кормят куда веселее. Понятно. Джамаль продолжил: — Мне до смены меньше часа. Смысла выезжать нет. Вот и пришёл сюда поесть. В общей столовой в это время не протолкнуться. — Там тоже по вечерам лёгкий ужин? — Нет. Там обычное меню, но самое интересное быстро разбирают в начале. Не люблю очереди. Мы опустошили за болтовнёй наши тарелки и распрощались уже на пороге медблока. Джамаль пошёл принимать смену, а я неспешно тронулась по аллее домой. На улице уже сгустились сумерки. Зажглись фонари, мягко осветив путь. Заметно похолодало. Я накинула капюшон, поглубже закуталась в пальто и прибавила шагу. Было очень тихо, только ветер слегка цедил сквозь иголки елей по бокам, и мои берцы негромко отстукивали такт шагов. Пахло хвоей и сыростью, напоминало скорее начало ноября, а не март. Я шла, вглядываясь в силуэты людей вдалеке за аллеей. Там двигалась небольшая группа оперативников в противоположную сторону. Они посмеивались и шутили между собой. Меня они не видели, но я всё равно чувствовала лёгкое напряжение. В кармане резко завибрировал телефон. Я испуганно вздрогнула. Мысленно выругалась и взглянула на дисплей. Сообщение с неизвестного номера: «Это Кёниг. Сохрани номер на экстренный случай.» Фух. Вот прямо от сердца отлегло. Вовремя он. Послала ему смайлик «ок» и быстро сохранила номер. Иду дальше, чувствуя себя уже чуть спокойнее. Опять вибрация. Ещё сообщение от него: «Оглянись. Ты что-то уронила.» Я остановилась, замерла, смотрю назад. На влажной брусчатке лежит моя перчатка. Видимо, вывалилась, когда я доставала телефон. Да и бог с ней. Меня насторожило другое — Кёниг видит меня, а я его нет. Он где-то рядом? Осмотрелась в поиске высокой фигуры. Никого. Взглянула на здание администрации. Оттуда? Хотя не факт, что окна его кабинета выходят на эту сторону. Или… Камеры! Посмотрела сначала на одну, потом на другую. Медленно подошла к перчатке, подняла, отряхнула, сунула в карман. Напряжённо двинулась в сторону жилого блока. Пишу ему: «Откуда вы меня видите?» Проходит минута, вторая. Я уже подошла к жилому блоку, а в ответ тишина. Почему он не отвечает? Я ещё какое-то время постояла у входа в здание, оглядывая аллею и парковку за ней в ожидании, что он вот-вот выйдет из темноты, но он не выходил, и телефон продолжал молчать. Странный… и жуткий немного. Мог бы хоть что-то ответить. Толкнула дверь и вошла внутрь. Вахтёр читал что-то в телефоне. Взглянул на меня из-под очков без оправы, чуть вздёрнув брови наверх. Так и прочла по его взгляду: «вернулась?» Легонько кивнула в ответ. Поднялась к себе по лестнице, включила в прихожей свет, сбросила верхнюю одежду, обувь и пошла в ванную. Пока мыла руки, пыталась разобраться, почему сам факт того, что Кёниг следит за мной лично, оставляет такой неприятный осадок. Он проигнорировал мой вопрос. Это демонстрация чего? Контроля? Власти? Места в иерархии? Абсолютной секретности? Больше всего настораживает, что он знает обо мне почти всё, а я теперь даже не уверена, что в этих апартаментах нет скрытых камер. И дело ведь не в самом Кёниге. Он просто выполняет свою работу. Отец. Чувствую, как подступает ярость. Я приняла все правила игры, но меня раздражает, что не понимаю их до конца. Поймала себя на том, что слишком долго и напористо натираю руки мылом. Прям как перед операцией. Хмыкнула. Смыла пену и вытерла руки. Потом резко сбросила с себя одежду и полезла в душ. Камеры, не камеры. Мне надо дальше жить эту жизнь, даже если целый год буду ощущать себя как под снайперским прицелом. Кёниг Ужин остывал, а я сидел один в углу офицеров в столовой, уронив ладонь на лицо. Передо мной планшет со свёрнутой вкладкой трансляции камер наблюдения и телефон с открытой перепиской. На экране вопрос от Лейс: «Откуда вы меня видите?» Scheiße! Verfluchte, verdammte, verschäbige Scheiße! Wie konnte ich nur so auffliegen? Я же просто хотел оставить ей свой номер. Какого чёрта полез помогать ей с перчаткой? Она… так озиралась... будто я стоял там за углом и подглядывал, как какой-то отшибленный на голову сталкер. Идиот. Хотел как лучше, а получилось как всегда. Теперь она наверняка думает, что я слежу за ней непрерывно. Этот её взгляд в камеру, mein Gott. Я поставил нас обоих в дурацкое положение. Говорил же, что не гожусь для такого. Тяжело вздыхаю. Выключаю планшет. Закрываю переписку с ней на телефоне. Так и не осмелился ответить ей. Не знаю, что отвечать. Зачем вообще полез в камеры смотреть, где она? Проверить, в безопасности ли, или… или что? Хотел её видеть? Замер. Провёл рукой по маске, стирая эту мысль. Hör auf mit dem Scheiß. Sie ist nur dein Auftrag. Fertig! Встал. Аппетит как-то резко испарился. Взял поднос. Сунул в окно для сбора грязной посуды и пошёл к себе. Этот день слишком затянулся. Пора его завершить. Завтра с утра подготовка к отъезду, надо сосредоточиться и всё проверить.