Письмо, приложенное к посылке

(заостренный почерк с низкими буквами, почти сливающимися в линию) Привет, Пушистик! Понимаю, что ты вряд ли обрадуешься этому письму, поэтому в придачу к нему высылаю ящик орехов в меду, которые ты всегда так любил. Прими этот скромный жест, как официальную взятку за право быть услышанным. Или же, если решишь не читать дальше, как гостинец от дяди Висанта из тех добрых времен, которые когда-то были. Прощаясь, ты ясно дал понять, чтобы я держался от тебя подальше. И я сохраняю обещанную дистанцию — если мерить в лигах. Тем не менее, мыслями я сейчас ближе, чем когда-либо. Мне всё не дает покоя наш последний разговор. Тогда я отказался отвечать на многие из твоих вопросов. Думал, поступаю как лучше. Но теперь понимаю, что моё эгоистичное умалчивание могло лишь омрачить твою память о прошлом и заставить неверно судить о человеке, который, пусть и недолго, но всё же был тебе отцом. Я пишу, чтобы исправить эту несправедливость. И, хочется верить, мой отвратительный почерк не станет к этому непреодолимым препятствием. Сперва я собирался изложить лишь суть. Но стоило мне сесть за перо, как стало очевидно — сухие факты не передадут даже части правды. И вот результат. Всё, что ты хотел знать и о чём мы с ним оба предпочитали не вспоминать — здесь. В пяти блокнотах и подробностях, которые ты, возможно, сочтешь излишними. Прости за объём и прочее. Чувство меры и чувство такта — это скорее то, о чём я помню, нежели обладаю.

С любовью, дядя Висант