Часть 1. «Он уже начинает»

Глава 1

— Авада Кедавра!       Зелёный луч устремился к стоящей напротив девушке. Она прижала руки к груди, плотно сжав их в кулаки, и, всхлипывая, посмотрела в последний раз на своих друзей, тела которых бездыханно лежали в паре метров от неё. Охваченная ужасом, она вновь взглянула на противника. Высокий мужчина с белыми, платиновыми волосами наблюдал за поверженными врагами, и в его глазах не было ни тени сожаления. «Гарри, Рон... Простите меня, я не смогла, я не выстояла против него... Это конец...». В эту секунду перед глазами Гермионы пролетела вся её жизнь. Она не могла поверить, что некогда трусливый и задиристый парень из аристократического рода стал тем, кто лишил её всего. Сердце колотилось в груди, и ей казалось, что время остановилось. Последние слова, полные отвращения, слетели с её губ: — Ты доволен, Малфой? Но вместо ответа пришла лишь тишина. Тело Гермионы рухнуло на землю. Солёные дорожки слёз скатились по её гладкой коже, оставляя следы горечи и потери. Она чувствовала, как жизнь уходит из неё, как исчезают ощущения, пока мир вокруг не погружался в полное безмолвие. Мужчина с ехидной улыбкой подошёл к ней и наклонился над бывшей однокурсницей. В его душе на мгновение пробудились забытые чувства — слабая искра привязанности, которая когда-то возникла в нём. Но он быстро вернул контроль над собой, и воспоминания растворились в бездне ненависти, как будто их никогда и не было. — Теперь да, грязнокровка... теперь да, — произнёс он, как будто пытаясь убедить себя, что всё, что он сделал, было правильным. Его слова, полные злобной самодовольности, разрывали её душу на части, погружая в ещё большую бездну отчаяния. Затем он медленно закрыл её глаза — навсегда. В этот миг она поняла, что всё, что было ей дорого, ушло в прошлое. Её сердце наполнилось пустотой, подобной тёмной бездне, где больше не осталось места для надежды и мечты. В этот момент девушка перестала быть частью света. Она не упала во тьму — она стала ею. Растворилась в бесконечном потоке безмолвия, став лишь памятью о самой себе. Это был путь в один конец.                                                                      

***

      Тьма оказалась не вечной. Где-то на самом краю сознания зажёгся свет. Он не прогнал мрак, а прорвал его, словно огненный гейзер, взметнувшийся из глубин океана. Свет был невыносимо ярок, он обжигал сознание, возвращая его в реальность. Гермиона открыла глаза. Мир вокруг неё на мгновение погрузился в бесконечную черноту, но в следующую секунду он вернулся. Всё засияло теплом. Вдыхая воздух, она почувствовала, как он наполнен сладковатым ароматом свежеиспечённой выпечки. Шум голосов и радостный смех достигали её слуха подобно мелодии, которой она когда-то очень дорожила. Гермиона огляделась и поняла, что находится в Большом зале. Её сердце забилось быстрее, когда она осознала, что сидит за столом Гриффиндора. Рон и Гарри были рядом — живые и улыбающиеся. Она не могла поверить своим глазам. Каждое лицо вокруг неё сияло радостью, и она почувствовала, как слёзы подступают к глазам. «Но как это возможно? Как такое может быть?»Голос внутри неё усмехнулся: «Грейнджер, ты же волшебница, поэтому всё может быть возможно». И он затих, исчезая в глубине её сознания. Из размышлений её вывел друг, сидящий рядом. Он повернулся к ней и заглянул в глаза девушки, явно не понимая, что так поразило её за прошедшую минуту. — Гермиона? — сказал Гарри, заметив её ступор. В его голосе слышалось волнение. — Что случилось? Она прикусила губу, пряча растерянность, но затем улыбнулась, пытаясь успокоить друзей и себя. — Всё хорошо, — произнесла она, хотя сама не была в этом уверена. — Я просто… не верю… В этот момент гриффиндорку оборвал голос Дамблдора, раздавшийся по залу и заполнивший его тёплым звучанием: — Дорогие ученики! С наступающим Рождеством! — поздравил всех директор, осматривая собравшихся. Он поднял свой бокал. — Этот год был поистине увлекательным и интересным. Многое вас ещё ждёт впереди. С улыбкой произнёс директор и затем собирался продолжить речь, но Грейнджер его уже не слушала. Гермиона, охваченная удивлением, прикрыла рот ладошкой, когда её взгляд упал на улыбающегося Дамблдора. Он выглядел таким же мудрым и добрым, как когда-то. — Как он может быть здесь? — прошептала она, не в силах сдержать эмоции. Убрав руку ото рта и всё ещё не веря в происходящее, девушка почувствовала подступающие слёзы. Да, друзья тоже сидели перед ней живые и здоровые — и она была этому несказанно рада. Но именно услышав голос директора, Гермиона не смогла сдержаться. — Гермиона, ты чего? Почему ты плачешь? — с недоумением спросил Рон. Он явно заволновался и положил ей руку на плечо, пытаясь успокоить. — Точно ли всё в порядке? Только скажи нам! Мы рядом, мы поможем. Гермиона немного расслабилась и взглянула другу в глаза. — Д-да... всё в порядке.Она положила свою руку поверх его и с нежностью заглянула в родные глаза.— Спасибо тебе, Рон. Я так рада, что вы здесь... что вы рядом...Она улыбнулась и, убрав его руку с плеча, немного сжала её в своих ладонях и отпустила. Рон кивнул и улыбнулся в ответ, но лёгкая тревога всё равно не отпускала его. — Гермиона, дай мне слово: если что-то случится — ты обязательно мне всё расскажешь и не станешь скрывать.— Конечно. Гриффиндорка взглянула на друга. Лёгкая улыбка тронула её губы. Рон немного расслабился и решил больше не допытывать подругу. Он вернулся к разговору с Гарри.       Тем временем Гермиона продолжила осматривать зал. Её взгляд наткнулся на стол Слизерина — и на мгновение она застыла от ужаса. В центре внимания восседал принц факультета Драко Малфой. Он спокойно обсуждал что-то в компании своих друзей, которые облепили его со всех сторон. Напряжение нарастало внутри неё. Воспоминания о том, что всего несколько минут назад он произнёс непростительное заклятие и убил её, накрыли Гермиону холодной волной. Мгновение назад она была мертва — а теперь сидела за столом Гриффиндора там, где от всех этих ужасов не осталось и следа. С каждым взглядом на Малфоя её обуревали противоречивые эмоции. Колебания уверенности вновь терзали её душу. Но она знала: сейчас он не тот хладнокровный убийца из видения, а всего лишь тот же задиристый парень с факультета Слизерин, с которым она когда-то училась; тот самый Малфой из прошлого.В этот миг Гермиона вдруг осознала: только она знает будущее — и только она может изменить тот ужасный сценарий событий. «Жизнь дала мне этот шанс — и я не смею им не воспользоваться», — подумала некогда героиня войны.«Это было так давно... Но воспоминания о тех временах всё ещё терзали мою душу. Когда мы победили Волан-де-Морта, то подумали: наши страдания наконец закончились и люди вновь смогут зажить без тени страха за свои жизни. Но вдруг спустя месяц после смерти Тёмного Лорда снова появились Пожиратели смерти и продолжились убийства маглорождённых. В тот момент мы ещё не знали, кто стоит за этим зверством...Так! Сейчас пока не время об этом думать». Сжимаясь от волнения и страха внутри себя, она решила: «Я исправлю всё во что бы то ни стало». И хотя в голове не было ни малейшего понятия о том, как это сделать, она знала одно: она сможет, она обязана это сделать — ради своих близких, ради друзей, ради самой себя. Чтобы не допустить повторения тех ужасов, которые они пережили. Гермиона вдохнула: её решимость расправляла крылья. Она смотрела на Малфоя, осознавая, что внутри него тоже может быть надежда на перемены; именно она сможет достучаться до него. Где-то в глубине сердца она верила: сможет найти путь, чтобы изменить судьбу — как свою, так и его. Одной силы воли было недостаточно, но она знала: к этой цели приведут верность друзьям и желание справедливости.                                                              

***

      Огонь в камине Гриффиндорской гостиной отбрасывал на стены причудливые, танцующие тени. Гермиона сидела в глубоком кресле, поджав под себя ноги, и невидящим взглядом смотрела на пламя. В камине весело потрескивали поленья, но её пробирал холод, не имеющий ничего общего с температурой в комнате. Перед глазами всё ещё стояла ужасающая картина: зелёная вспышка, безжизненные тела друзей и платиновые волосы убийцы. «Как? Как мне подобраться к нему?» — эта мысль билась в висках, словно пойманная в ловушку птица. Она знала, что Драко Малфой — это не просто хулиган с факультета Слизерин. В её времени он стал хладнокровным убийцей, пешкой в чужой игре, сломленным и одиноким. Но сейчас... сейчас он всё ещё тот самый задиристый мальчишка, который прячется за спинами Крэбба и Гойла. Как заставить его выслушать? Как достучаться до того человека, которого она знала по школе, прежде чем тьма окончательно поглотит его? «Идти к слизеринцам? Глупо. Он просто рассмеётся мне в лицо или придумает очередную гадость. Попросить о разговоре? Он никогда не согласится. Он меня ненавидит», — Гермиона обречённо вздохнула, запуская пальцы в свои густые волосы. План казался невозможным. Она была одна против будущего, которое уже однажды произошло. — Гермиона? Тихий голос Невилла Лонгботтома вырвал её из омута тяжёлых мыслей. Она вздрогнула и резко повернула голову. Невилл стоял рядом, сжимая в руках горшок с поникшей Мимбулус Мимблетонией. — Прости, что отвлекаю, — начал он неуверенно, — но я подумал, тебе стоит знать. Профессор Макгонагалл прислала Патронус. Она просила тебя срочно зайти к ней в кабинет. Гермиона моргнула, возвращаясь в реальность. Срочный вызов к декану? Сейчас? Её мысли всё ещё были заняты глобальной задачей — спасением будущего, и этот внезапный вызов казался досадной помехой. Она была не просто ученицей, а путешественницей во времени с миссией спасения мира. Все эти школьные мелочи и обязанности сейчас казались совершенно незначительными по сравнению с тем ужасом, что ей довелось увидеть. — Да, конечно, — она заставила себя улыбнуться и быстро поднялась с кресла. — Спасибо, Невилл. — Ты... ты какая-то бледная, — заметил он, глядя на неё с искренним беспокойством. — Всё в порядке? — Да-да, просто задумалась о задании по зельеварению, — соврала она машинально, накидывая мантию на плечи. — Не буду заставлять профессора ждать. Она быстрым шагом пересекла гостиную, чувствуя спиной обеспокоенный взгляд Невилла. Мысли снова закружились вихрем. «Может, это знак? Может, Макгонагалл что-то знает? Или это просто совпадение?» Времени на раздумья не было.       Гермиона решительно направилась к выходу из башни Гриффиндора. Коридоры замка казались длиннее обычного. Гермиона шла быстро, почти бежала, стуча каблучками по каменному полу. Холодный воздух подземелий немного отрезвил её. Она остановилась перед знакомой дверью кабинета трансфигурации, сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, и постучала. — Войдите. Гермиона толкнула тяжёлую дверь и вошла внутрь. Профессор Макгонагалл стояла у своего стола, перебирая свитки пергамента. В камине за её спиной уютно потрескивал огонь, но атмосфера в кабинете была напряжённой. — Вы хотели меня видеть, профессор? — спросила Гермиона, закрывая за собой дверь. Макгонагалл оторвалась от бумаг и посмотрела на девушку поверх очков-половинок. Её взгляд был тяжёлым и изучающим. — Да, мисс Грейнджер. Присаживайтесь. Гермиона села на стул напротив стола, выпрямив спину как струна. Профессор обошла стол и опустилась в своё кресло. — Я вызвала вас по весьма... деликатному делу, — начала она, аккуратно складывая руки на столе. — Как вы знаете, директор Дамблдор отбыл в Министерство по срочному вызову. Его не будет неделю. На это время я исполняю обязанности директора и вынуждена решать проблемы, которые требуют немедленного вмешательства. Она сделала паузу, и Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Речь идёт о дисциплине и репутации факультетов. Ситуация... вышла из-под контроля. — Что-то случилось? — тихо спросила Гермиона. Макгонагалл поморщилась, словно ей предстояло съесть что-то очень кислое. — Да. Вчера вечером произошёл инцидент в подземельях. Драко Малфой и Винсент Крэбб устроили дуэль прямо в коридоре у библиотеки. Крэбб применил заклинание Фурункулюс к первокурснице из Пуффендуя. Девочка сейчас в больничном крыле, мадам Помфри справилась с последствиями, но это... недопустимо. Гермиона сжала кулаки под столом так сильно, что ногти впились в ладони.«Он уже начинает», — пронеслось у неё в голове.Она знала, что Драко не станет пачкать руки сам, пока у него есть верные псы вроде Крэбба и Гойла. Но то, что он организовал эту дуэль, что он был там и допустил это... Это был первый шаг. Первый кирпич в стене, которая отделит его от света и приведёт к убийству Дамблдора. — Это ещё не всё, — голос профессора стал жёстче стали. — Когда я попыталась применить дисциплинарное взыскание... Малфой повёл себя вызывающе. Он заявил, что его отец разберётся со мной лично, а затем добавил... — Макгонагалл на мгновение запнулась, словно ей было неприятно повторять эти слова. — Он сказал, что чистокровные маги не обязаны подчиняться «правилам для грязнокровок». Словно соблюдение школьных правил — это нечто унизительное, придуманное для таких, как вы. В кабинете повисла гнетущая тишина. Гермиона почувствовала, как к горлу подступает гнев вперемешку с отчаянием. Будущее наступало быстрее, чем она думала. — Профессор... это ужасно... — Это больше чем ужасно, мисс Грейнджер. Это прямой вызов авторитету школы. И я не могу оставить это безнаказанным так просто. Снятие баллов будет сущим пустяком для наказания. Макгонагалл встала и подошла к окну, глядя на заснеженный двор Хогвартса. — Поэтому я приняла решение о временной смене протоколов безопасности для старост школы. Она обернулась к Гермионе. — В связи с ростом напряжённости между факультетами и для предотвращения подобных инцидентов впредь вводится новое правило: все действующие старосты факультетов будут проживать в одной башне — Башне Старост. Это позволит нам лучше контролировать ситуацию и обеспечит безопасность самих старост от давления со стороны их же сокурсников. Гермиона замерла. Это было неслыханно. Гостиная старост всегда была местом уединения для лучших учеников каждого факультета. Смешивать гриффиндорцев и слизеринцев под одной крышей было... взрывоопасно. А еще говорило о том, что прошлое меняется. — Профессор, — Гермиона собралась и подалась вперёд, её голос был полон искреннего недоумения и беспокойства. — Я... я не совсем понимаю. Вы хотите сказать, что меня переселят? Что я буду жить в одной башне со слизеринцами? Но почему я? Какое отношение это имеет ко мне? Макгонагалл кивнула: — Самое прямое, мисс Грейнджер. И раз уж мы заговорили об этом... Я удивлена вашей забывчивости. Вы ведь сами являетесь действующим старостой факультета Гриффиндор уже четвёртый год. Слова профессора прозвучали как гром среди ясного неба. Гермиона похолодела. Конечно! Она была старостой! Но за четыре года войны и после смерти она совершенно забыла об этом формальном статусе своего шестого курса. «Староста», — мысль вспыхнула в сознании ослепительной молнией. Внезапно всё встало на свои места. Официальный статус давал ей не просто право находиться рядом с Малфоем по долгу службы — он давал ей повод говорить с ним без лишних вопросов со стороны окружающих. Это был идеальный легальный способ сблизиться с ним под самым носом у всей школы! Её губы тронула едва заметная улыбка. — Да... конечно, профессор Макгонагалл. Я... я просто немного устала после контрольной по трансфигурации и задумалась о задании по зельеварению для профессора Слизнорта. Профессор приподняла бровь: — Что ж, постарайтесь больше не витать в облаках во время уроков Горация. Староста школы должен быть примером собранности для всех остальных учеников. Гермиона встала со стула: — Я вас не подведу, профессор Макгонагалл. Профессор кивнула: — Я знаю это, мисс Грейнджер. Можете идти. Ваши новые комнаты уже готовят к заселению. Гермиона вышла из кабинета на негнущихся ногах от внезапно нахлынувшего волнения. Перед ней стояла невыполнимая задача: не просто спасти Драко Малфоя от тьмы, а делать это, живя с ним в одной башне и имея официальный повод для общения. «Что ж», — подумала она, поправляя сумку на плече и направляясь обратно в сторону Гриффиндорской башни за вещами. Её глаза горели решимостью: «По крайней мере, мне больше не нужно  придумывать повод для разговора».

***

      Обратный путь в башню Гриффиндора показался Гермионе неестественно коротким. Ноги сами несли её по каменным коридорам, а в груди, там, где ещё недавно зияла ледяная пустота от пережитого кошмара, теперь разгорался тёплый огонёк надежды. Решение Макгонагалл казалось ей не просто удачей, а настоящим чудом, знаком судьбы. «Теперь всё будет по-другому», — стучало в висках в такт её шагам. Дверь в гостиную Гриффиндора со скрипом отворилась. Картина, открывшаяся её взору, была такой уютной и знакомой, что на глаза снова навернулись слёзы — но на этот раз слёзы облегчения. В камине весело плясал огонь, отбрасывая золотистые блики на лица собравшихся. Гарри и Рон сидели за низким столиком у окна, полностью поглощённые шахматной партией. Рон, высунув кончик языка от усердия, передвигал белого коня, а Гарри задумчиво хмурил брови, глядя на доску. Рядом с ними, поджав под себя ноги и листая какой-то журнал по квиддичу, сидела Джинни. Атмосфера была умиротворяющей, почти домашней. Когда Гермиона вошла, все трое одновременно подняли головы. Джинни первая заметила перемену в подруге. — Гермиона? — её голос прозвучал удивлённо. — Ты... улыбаешься? Гарри резко обернулся и внимательно посмотрел на неё. Рон, воспользовавшись тем, что противник отвлёкся, тут же переставил свою ладью. — Шах! — победно объявил он, но его голос тут же оборвался. Он проследил за взглядом Гарри и тоже замер. Перед ними стояла не та растерянная, заплаканная девушка, которую они видели в Большом зале. Гермиона буквально светилась изнутри. Её глаза сияли, а на губах играла лёгкая, загадочная улыбка. — Что с тобой происходит? — Гарри отложил шахматного ферзя и встал. В его голосе слышалось искреннее беспокойство, смешанное с недоумением. — Сначала ты была сама не своя, чуть не плакала... А теперь выглядишь так, будто только что выиграла в лотерею. Рон поднялся следом за другом. Его лицо выражало смесь растерянности и подозрительности. — Да, Гермиона, что случилось?— Рон всплеснул руками. Он выглядел совершенно сбитым с толку. — Ты как будто два разных человека! Сначала сидишь убитая горем, а теперь... теперь ты светишься! Объясни нам по-человечески, что стряслось? Гермиона обвела друзей взглядом. Она видела их искреннюю заботу и тревогу. Они были её семьёй, и ей до боли хотелось рассказать им всё. Но разум кричал об обратном. Они не поймут. Они решат, что она сошла с ума. А если она расскажет о будущем и ошибется? Нет. Это бремя ей придётся нести одной. — Всё... всё наконец-то наладится, — произнесла она тихо, но уверенно. Друзья переглянулись. Это было слишком абстрактно. — Что именно наладится? — осторожно уточнил Гарри. — Ты о чём? Гермиона моргнула, возвращаясь из своих мыслей в реальность. Она решила сказать им часть правды. Ту часть, которую они могли понять и принять. — Профессор Макгонагалл вызвала меня к себе. Она... она сообщила мне кое-что важное. С завтрашнего дня я буду жить в Башне старост. В гостиной повисла оглушительная тишина. Было слышно только, как трещат поленья в камине. Джинни удивленно приоткрыла рот. Гарри нахмурился ещё сильнее. — Это... здорово? — неуверенно спросил он. — Но почему ты так радуешься? Это же просто другая комната. Рон же стоял неподвижно, словно его превратили в камень. Его лицо медленно начало заливаться краской гнева. — Подожди-ка... — медленно произнёс он, и его голос стал опасно тихим. — Башня старост одна на всех. И староста Слизерина... — ...это Драко Малфой, — закончила за него Гермиона с той же сияющей улыбкой. Рон шумно выдохнул через нос. Его кулаки непроизвольно сжались. — Малфой?! Твой сосед?! Через стенку?! И ты при этом улыбаешься?! Гарри положил руку другу на плечо, пытаясь его успокоить. — Рон... — Нет-нет, пусть объяснит! — рыжий вырвался из хватки друга. Его голос дрожал от смеси гнева и искреннего беспокойства. — Сначала ты сидишь в зале вся бледная, как будто призрака увидела, а теперь заявляешь, что будешь жить с этим хорьком под одной крышей и выглядишь так, будто тебе только что подарили пожизненный абонемент в библиотеку Хогвартса! Что я упускаю?! Гермиона посмотрела прямо в его пылающие гневом глаза. Она видела его боль и непонимание, но также видела и безграничную преданность. Она подошла к нему ближе и мягко коснулась его сжатого кулака. — Рон... всё будет хорошо. Правда. Я обещаю. Это... это просто необходимость. Профессор так распорядилась ради порядка в школе. Её спокойный тон и уверенный взгляд немного остудили его пыл. Он смотрел на неё ещё несколько секунд, пытаясь найти подвох в её словах или в её улыбке. Не найдя его, он тяжело вздохнул и разжал кулаки. — Ладно... Просто... будь осторожна, хорошо? Если он хоть пальцем тебя тронет... — Всё будет хорошо, — повторила Гермиона и тепло улыбнулась ему. Она кивнула, вкладывая в этот жест всю свою уверенность и благодарность за его заботу. Рон молча кивнул в ответ и отвернулся к камину, всем своим видом показывая, что тема закрыта, хотя внутри у него всё кипело от злости на Малфоя и непонимания происходящего. Гарри подошёл к Гермионе и тихо спросил: — Ты точно в порядке? Если что-то случится... — Я знаю, Гарри. Спасибо вам обоим. Я справлюсь. Напряжение в комнате начало спадать. Джинни первой нарушила неловкое молчание. Она захлопнула журнал и встала с кресла. — Ну что ж... если с переездом всё решено... Гермиона, а ты приедешь к нам на Рождество? Или планируешь остаться с родителями? Вопрос Джинни будто включил свет в тёмной комнате. Лицо Гермионы снова просияло — теперь уже совершенно искренне и беззаботно. Мысли о Малфое отошли на второй план перед лицом настоящего счастья. — О! Я совсем забыла сказать вам! Я хочу провести Рождество дома! Представляете... они всё ещё помнят меня! Я могу быть с мамой и папой! — Понятно... Это здорово, Гермиона. Я рада за тебя, — сказала Джинни, но в её голосе прозвучало лёгкое недоумение. Она чуть склонила голову набок. — А что значит «они меня помнят»? Ты о чём? Гарри и Рон тоже с любопытством уставились на Гермиону, ожидая объяснений. Гермиона осеклась, осознав свою оплошность. Она слишком привыкла к тому, что в её новой реальности родители не помнили о ней, и поняла, что для её друзей это звучит странно. — Ох, простите, — быстро нашлась она, пытаясь скрыть смущение. — Я просто имела в виду их память. В последнем письме мама жаловалась, что у отца на работе завал, и он стал всё забывать — ключи, документы... Я испугалась, что он может забыть и о нашей договорённости на Рождество. Но они подтвердили, что всё помнят. Это было такое облегчение... Друзья переглянулись. Приняв это объяснение, да и они видели искреннюю радость в глазах Гермионы и решили не допытываться.  Джинни улыбнулась уголками губ. В её улыбке была лёгкая грусть: она-то знала о тайной влюблённости брата и надеялась, что именно это Рождество станет для них особенным вдвоём с Гермионой. Но сейчас она видела неподдельную радость подруги от того, что та сможет побыть с родителями, и не стала настаивать на своём плане «сводничества». Она просто радовалась за неё, пусть и по-своему. Она быстро чмокнула Гарри в щёку на прощание. — Ладно, мне пора спать. Завтра тренировка по квиддичу ни свет ни заря. Джинни помахала всем рукой и убежала в сторону спален девочек. Гарри пожал плечами и посмотрел на Рона. — Ну что... думаю, нам тоже пора? Рон лишь угрюмо кивнул в сторону шахматной доски: — Партия не закончена! Гарри усмехнулся: — Завтра доиграем.       Друзья разошлись по своим комнатам. Гермиона осталась одна в пустой гостиной. Тишина окутала её со всех сторон. Она поднялась по винтовой лестнице в свою спальню и закрыла за собой дверь. Оставшись одна в темноте комнаты, освещаемой лишь тусклым светом луны из окна, Гермиона прислонилась спиной к двери. Улыбка медленно сползла с её лица, уступая место глубокой задумчивости. Эйфория от разговора с Макгонагалл прошла, оставив после себя главный вопрос: «А что дальше?» Она подошла к окну и посмотрела на тёмные башни Хогвартса. Где-то там, в противоположном крыле замка (а завтра уже совсем рядом), спал Драко Малфой — мальчик, которого ей предстояло спасти от самого себя. «Как мне к нему подступиться?» — снова этот вопрос мучил её голову. В прошлой жизни ничего подобного не было. Старосты жили отдельно друг от друга, пересекаясь лишь на собраниях или патрулировании коридоров. То, что предложила Макгонагалл (или Дамблдор?), было беспрецедентным шагом. «Судьба мне благоволит», — подумала она снова, но уже без прежней уверенности, а с холодной решимостью стратега. Она вспомнила его расслабленную улыбку там, направленную его свите, в Большом зале, когда он убивал её видении-воспоминании. «Я должна найти способ достучаться до того мальчика, которого я знала раньше», — решила она наконец. Слишком много мыслей для одного вечера. Слишком много планов для одной ночи. «Остальное додумаю завтра», — сказала она себе вслух и начала готовиться ко сну. Перед тем как окончательно провалиться в сон с мыслью о том, что завтра нужно будет обязательно принять ванну перед занятиями в Башне старост, она позволила себе последнюю мысль:«У меня есть время».

***

      Сон был глубоким и безмятежным, но что-то безжалостно вырвало Гермиону из его объятий. Она резко открыла глаза. В комнате царил полумрак, и лишь тонкая, едва заметная серебристая полоса на горизонте намекала, что рассвет вот-вот должен наступить. Сердце колотилось где-то в горле. Она не могла больше лежать. «Ванная», — мысль была ясной и острой, как скальпель. Ей нужно было привести мысли в порядок. Сбросив одеяло, она, ни минуты не раздумывая, схватила с прикроватной тумбочки банные принадлежности и, накинув на плечи халат, выскользнула в прохладный коридор Башни старост. Тишина была оглушающей. Лишь её собственные шаги, приглушённые мягким ковром, нарушали покой спящего замка. По пути Гермиона позволила себе погрузиться в размышления. «Как мне начать? Что сказать? „Привет, Драко, я знаю, что ты станешь убийцей, давай дружить против Волан-де-Морта?“ Нет, это абсурд». Она нервно усмехнулась в пустоту коридора. Мысли путались, но цель была одна — не дать ему упасть во тьму, не дать погубить друзей и ее саму. И девушка не заметила, как ноги принесли её к массивной дубовой двери ванной комнаты старост. Она толкнула дверь. Та поддалась с тихим скрипом. Внутри было темно и пусто. «Ну конечно, кто бы мог? Только пять утра», — прошептала она сама себе, и эта мысль принесла облегчение. Гермиона быстро заперла дверь на засов, сбросила халат на мраморный пол и, ступая босыми ногами по тёплому камню, забралась в огромную ванну, больше похожую на бассейн. Тёплая вода окутала её тело, заставляя мышцы расслабиться. Гермиона откинула голову на мягкий бортик и закрыла глаза, позволяя себе на мгновение забыть обо всём: о войне, о смерти, о своей безумной миссии. Это было чистое, незамутнённое блаженство. — Нежишься, Грейнджер? Голос был знакомым до боли и всё ещё пугающим. Он прозвучал тихо, с ленивой, издевательской интонацией, от которой по спине пробежал холодок. Гермиона резко распахнула глаза и чуть не подскочила в воде. В дверном проёме, небрежно прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, стоял Драко Малфой. Его платиновые волосы были растрёпаны после сна, а на губах играла ехидная улыбка. От неожиданности Гермиона инстинктивно вжалась в дно ванны, словно пытаясь раствориться в воде. Её руки метнулись вверх, прикрывая грудь. — Чего тебе, Малфой? — выпалила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ну уж точно не специально за грязнокровкой пришёл понаблюдать, — протянул он, будто читая её мысли. Он оттолкнулся от косяка и сделал медленный шаг в её сторону. Гермиона съёжилась ещё больше. — Не подходи! — сорвалась она на крик. Малфой остановился. На его лице промелькнуло что-то похожее на раздражение. — Мерлин, Грейнджер, мне и даром не сдалось пялиться на тебя, — бросил он с нескрываемым презрением и остановился в метре от края ванны. Гермиона продолжала смотреть на него с недоверием и страхом. — Зачем ты здесь? — Если ты не забыла, то я тоже староста, — резко ответил он. Ему уже порядком начала надоедать эта ситуация. — И в этой ванной я имею точно такое же право находиться. — Отвернись! Я выйду! — нашлась Гермиона. Малфой закатил глаза к потолку. — Как скажешь, — буркнул он и демонстративно отвернулся к двери. Гермиона не стала терять ни секунды. Она выскользнула из воды и лихорадочно завернулась в огромное пушистое полотенце. Она прошла мимо него, стараясь ступать как можно тише по мокрому мрамору. Он стоял к ней спиной, но она знала: он слушает каждый её шаг. — Вряд ли у тебя есть чем удивить меня, Грейнджер, — бросил он ей в спину. Гермиона замерла на полпути к своей одежде. Его голос был слишком близко. Медленно, очень медленно она повернула голову. Он уже не был повёрнут к двери. Он стоял вполоборота и смотрел прямо на неё. Уголки его губ расползлись в кривой хищной улыбке. Он скользнул по её фигуре взглядом — медленно, оценивающе. — Как я и думал. Ничего удивительного. И в этот момент Гермиону осенило. Вот он — шанс! Её план был безумен и рождён паникой, но другого может не быть. Она должна была начинать действовать сейчас же. ...И прежде чем разум успел остановить её тело, она подошла к нему непозволительно близко и сделала то, чего сама от себя не ожидала. Её дрожащая рука коснулась его плеча — короткое и даже властное прикосновение к прохладной гладкой ткани его пижамы. Под ней она ощутила твёрдость мышц. — Малфой... — выдохнула она. В следующую секунду его реакция была молниеносной и грубой. Он дёрнул её на себя с такой силой, что Гермиона потеряла равновесие. Полотенце едва не соскользнуло, и она упала ему на грудь. Их тела соприкоснулись, она почувствовала обжигающий жар его кожи сквозь тонкую ткань и одновременно ледяной холод его пальцев на своём запястье. Его вторая рука инстинктивно легла ей на талию, грубо удерживая от падения. — Какого хера ты творишь?! — его голос сорвался, он почти шипел от шока и ярости. Но Гермиона не слышала его. Воздух между ними сгустился до предела. Она задыхалась — от страха и близости. Она чувствовала его запах: чистота после сна с едва уловимыми нотками чего-то древесного и мятного. Она смотрела на него снизу вверх, в её карих глазах плескались страх и отчаянная решимость. А в его серых глазах больше не было презрения — лишь секундное удивление и расширенные зрачки. Он смотрел на её губы. «Он не отталкивает», — поняла она. Это был шанс достучаться до него через что-то первобытное. В отчаянном порыве она сократила расстояние до минимума и выдохнула ему прямо в губы: «Я знаю твой секрет». А затем она сделала то, что шокировало их обоих: Гермиона медленно высунула кончик языка и коснулась им его нижней губы — медленное, почти дразнящее движение. Её дыхание смешалось с его. В этот момент маска спала окончательно. Его тело каменеет, глаза распахиваются шире от шока. Его рука на её талии сжимается крепче. Воспользовавшись его замешательством, Гермиона больше не кричала — она прошептала ему прямо в губы эти страшные слова: — Я знаю... что Волан-де-Морт поручил тебе убить Дамблдора. Время остановилось. Улыбка сползла с лица Малфоя так же быстро, как и появилась, словно её стёрли невидимой тряпкой. В его глазах, которые всё ещё были в дюйме от её собственных, мелькнуло что-то первобытное — животный ужас пойманного в капкан зверя. Он отпрянул от неё так резко, будто обжёгся, разрывая физический контакт. Воздух между ними, секунду назад раскалённый, стал ледяным. Но воспитание, вбитое поколениями чистокровных Малфоев, взяло верх. Мгновенная, почти детская растерянность на его лице сменилась привычной маской холодного, непробиваемого высокомерия. Он прищурился, словно пытаясь сжечь её этим взглядом. — Грейнджер... головой стукнулась? — его голос был не просто низким и угрожающим, он дрожал от едва сдерживаемой ярости, готовой вот-вот прорваться наружу. — Что за хрень ты несёшь? Гермиона видела его страх. Она видела его за этой ледяной стеной, за презрительным изгибом губ. И это придало ей сил. — Я знаю... — её собственный голос был едва слышен, но в тишине ванной комнаты он прозвучал как гром. — Я знаю... тебе страшно... Но я здесь... я могу помочь... Он нервно рассмеялся. Это был не смех — это был резкий, лающий звук, полный горечи и отчаяния. — Даже если в какой-то вселенной это так... то чем ТЫ могла бы мне помочь против НЕГО? Ты? Ты просто мерзкая... грязная... всезнайка... — он выплёвывал эти слова ей в лицо с такой концентрированной злобой, что Гермиона чувствовала на щеках влажные брызги его слюны. Каждое слово было ударом. — ...которая суёт свой длинный нос не в свои дела! Маска вернулась на место, став ещё прочнее. — Разговор окончен! — рявкнул он, и это было похоже на рык загнанного зверя. Он резко развернулся и зашагал к двери. Гермиона осталась стоять посреди комнаты одна. Тишина, обрушившаяся на неё после его ухода, была оглушительной. Лишь сейчас она начала осознавать весь ужас произошедшего: свою наглость, свой безумный план, который рассыпался в прах и оставил после себя лишь горечь и унижение. Дверь за Малфоем захлопнулась с оглушительным грохотом, от которого Гермиона вздрогнула всем телом. Она медленно сползла по стене на холодный мраморный пол и закрыла лицо дрожащими руками. «Что я наделала?»