Глава IV

      Эвелин казалось, что она попала в сон. Нет — даже не в сон. В другой мир, который всё это время существовал где-то рядом, за тонкой стеной обычной жизни, и только теперь эта стена наконец треснула. Косой переулок жил собственной жизнью: шумной, хаотичной, яркой. Над головами людей покачивались вывески магазинов, из открытых дверей доносились запахи трав, дыма и старой бумаги, совы ухали прямо над улицей, а волшебники разговаривали так буднично, будто магия была самой обычной вещью на свете.       Гарри шёл рядом, озираясь с таким видом, словно боялся моргнуть и всё это исчезнет. Хагрид уверенно прокладывал путь сквозь толпу. — Сперва в Гринготтс, — объявил он, — Деньги сами себя не снимут.       Перед ними выросло огромное белоснежное здание. Высокие колонны уходили вверх так далеко, что Гарри невольно задрал голову. Возле дверей стояло странное существо в алой форме с золотой отделкой. Маленькое, с длинными пальцами, острым носом и холодными глазами. Эвелин невольно придвинулась ближе к брату. — Это кто?.. — Гоблин, — спокойно ответил Хагрид. — Работают в банке.       Гоблин медленно поклонился, открывая дверь. Внутри было ещё более странно. Мраморные полы блестели так, будто их полировали каждый час. За длинными стойками сидели десятки гоблинов, взвешивали драгоценности, пересчитывали монеты, изучали какие-то бумаги через огромные лупы. Один из них посмотрел на Гарри и Эвелин поверх очков. — Ключ?       Хагрид протянул маленький золотой ключ. — Поттеры. Хранилище шестьсот восемьдесят семь.       Гоблин кивнул. — Тележка готова.       Через несколько минут они уже неслись по узким рельсам глубоко под землёй. Эвелин вцепилась в край сиденья. — Мы сейчас разобьёмся!       Хагрид расхохотался. Гарри пытался выглядеть спокойно, но его волосы раздувало ветром так, что было ясно — ему тоже страшно. Тележка резко свернула, потом ещё. Они проносились мимо подземных озёр, сталактитов и бесконечных дверей хранилищ. Наконец тележка остановилась. Гоблин открыл дверь золотым ключом. И Гарри с Эви замерли. Внутри лежали горы золотых монет. Эвелин тихо выдохнула: — Это… всё наше?       Хагрид улыбнулся, наблюдая за их лицами. — Ваши родители о вас позаботились.       Гарри долго молчал. Он смотрел на золото, но думал совсем не о деньгах. Родители и правда очень сильно их любили, настолько, что даже после смерти у них с Эвилин есть шанс на беззаботное будущее.       Девочка осторожно коснулась его руки. Она понимала, о чём он думает. Без слов. Как всегда.       После банка Косой переулок уже не казался таким пугающим, наоборот. Теперь они шли по нему с настоящим восторгом. Хагрид покупал им учебники, котлы и перья, громко спорил с продавцами, а Гарри и Эвелин только успевали крутить головами.       Над дверью висела вывеска: «Олливандер». Внутри пахло пылью, деревом и чем-то древним. Из темноты появился старик с серебристыми глазами. Гаррик Олливандер внимательно посмотрел сначала на Гарри, потом на Эвелин и вдруг улыбнулся. — Любопытно… очень любопытно…       По спине Эвелин пробежали мурашки. Олливандер долго подбирал палочки. Одни не работали, другие выбрасывали искры, третьи ломали коробки. Пока наконец Гарри не взял палочку из остролиста с пером феникса внутри. В магазине поднялся ветер, стопки коробок задрожали, свет стал ярче, а Олливандер прошептал: — Да… именно так…       Гарри ошеломлённо смотрел на палочку. А потом настала очередь Эвелин. Ей подошла палочка из виноградной лозы с сердцевиной из волоса единорога. Как только она коснулась дерева, воздух вокруг стал неожиданно тёплым. И где-то высоко зазвенели колокольчики. Олливандер внимательно посмотрел на девочку. — Интересная палочка. Очень чувствительная к чувствам владельца. Такие выбирают людей с сильным сердцем.       Эвелин смутилась. Но потом старик вдруг перевёл взгляд на палочку Гарри. И тихо произнёс: — Любопытно… ведь сестра вашей палочки… оставила вам этот шрам.       Гарри побледнел. — Что? — Палочка одного тёмного могущественного волшебника сделана из того же феникса, — спокойно сказал Олливандер, — Один феникс. Два пера.       В магазине стало очень тихо. Гарри медленно опустил взгляд на свою палочку, словно впервые понял, насколько тесно его жизнь связана с человеком, убившим их родителей.       Эвелин осторожно коснулась его плеча. — Пойдём отсюда.       И Гарри был ей благодарен за это. Последним магазином после лавки Олливандера оказалась мастерская мадам Малкин. На витринах медленно вращались мантии всех размеров, а внутри между рядами суетились ведьмы с иголками и сантиметровыми лентами. — Первокурсники? — добродушно спросила полная женщина. — Встаньте сюда, дорогие.       Гарри и Эвелин поднялись на низкие табуреты, пока мантии сами начинали подшиваться по длине. Эвелин осторожно провела пальцами по плотной чёрной ткани. — Не верится, что всё это происходит с нами, — тихо сказала она. — Мне кажется, я сейчас проснусь в чулане, — пробормотал Гарри.       Мадам Малкин засмеялась. — Поверьте, дорогие, Хогвартс вполне реален.       Пока снимали мерки, Гарри рассматривал других учеников, заходивших в магазин вместе с родителями. Некоторые выглядели уверенно и спокойно, будто выросли в этом мире. Другие — такими же растерянными, как он сам.       Эвелин заметила маленькую девочку с огромной клеткой для совы и улыбнулась ей. Впервые рядом не было Дадли, криков Вернона или раздражённого голоса Петунии. Никто не смотрел на них как на проблему, и это ощущалось непривычно тёплым.       Когда мантии наконец были готовы, Хагрид довольно кивнул: — Ну вот, теперь вы выглядите как настоящие волшебники.       Гарри неловко поправил рукав. — Странно звучит. — Привыкай, — усмехнулась Эвелин.       Когда они вернулись в Дырявый котёл, вечер уже опускался на Лондон. Хагрид пил что-то из огромной кружки и вытирал глаза после рассказа о родителях Поттеров. Гарри и Эвелин сидели рядом молча, перед ними лежали новые учебники, мантии, палочки и билет, а впереди их жлала дорога в волшебный мир.