АРК | Девушка из пожара

Эвелин умирала во сне. Это было не новое ощущение — она умирала каждую ночь, с тех пор как проснулась в часовне с обожжёнными ладонями и пустотой вместо памяти. Но эта ночь была другой. Ярче. Громче. Пламя. Всегда пламя. Оно не жгло — оно пело, голосом, похожим на её собственный, только искажённым, растянутым, как пластинку, оставленную на солнце. Крики за стенами огня. Не её крики — чужие, множество, хор безликих жертв, в котором она не могла найти свою ноту. И рука. Всегда рука. Она видела её сквозь языки пламени — длинные пальцы, обручальное кольцо, блик на перстне, похожий на глаз. Рука тянулась к ней сквозь огонь, но не вверх, к свету, к спасению. Вниз. Вглубь. В то, что горело изнутри. Не спасающая. Утаскивающая. Эвелин проснулась с криком, который не успел вырваться — он застрял в горле, превратившись в хриплый всхлип. Глаза открыты. Потолок часовни. Трещины в штукатурке, похожие на карту рек, которую она не помнила. И два лица над ней. Лука был ближе — его рука обхватывала её запястье, пальцы горячие, человеческие, дрожащие. Он держал слишком крепко, но не отпускал. Как будто боялся, что она упадёт, если ослабит хватку. Адриан стоял позади, в тени. Его рука лежала на её плече — легко, почти невесомо, холодная сквозь ткань. Он не трясся. Но Эвелин чувствовала, как замерло дыхание вампира, как напряглись мышцы, готовые к прыжку, к удару, к чему угодно, что угрожало ей. — Кошмар, — сказала она. Голос сорвался, хриплый, чужой. — Ты кричала, — Лука не отпускал запястье. — Огонь. Ты говорила об огне. Эвелин посмотрела на него. На тёмные круги под глазами, на растрепанные волосы, на воротник, мятный, испачканный пылью и чем-то ещё — возможно, её слезами. Он выглядел так, будто не спал вовсе, будто стоял на страже, пока она умирала во сне. — Ты не спал, — сказала она. Не вопрос. — Нет. — Почему? Лука помолчал. Его пальцы на её запястье дрогнули — не отпустили, просто... привыкли. Как будто держать её было естественнее, чем молиться. — Потому что ты плакала, — сказал он тихо. — И я не знал, просыпаешься ли ты. Адриан убрал руку с её плеча. Медленно, словно отрывая что-то прилипшее. Но он не отошёл. Остался стоять в полумраке, где лунный свет не достигал, где его глаза были просто тьмой без отражений. — Она видела то же, — сказал он. Не им, а в пустоту. — Пламя. Руку. Я чувствовал. Через кровь. Лука обернулся, резко, с оскалом, который не подходил к его воротнику. — Ты лез в её сны? — Они лезли в меня, — Адриан поднял ладони, показывая чистоту — или её отсутствие. — Я не входил. Я тонул вместе с ней. Эвелин смотрела на них обоих. На руку Луки, всё ещё обхватывающую её запястье. На тень Адриана, всё ещё склонённую над ней. Она не просила ни о том, ни о другом. Но и не отталкивала. Контакт. Тишина. Никто не отпускал первым.