Глава 7 Пустота

Вся поездка до отеля прошла в режиме абсолютного автоматизма. Аня превратилась в идеально отлаженный механизм. Когда Лера просила воды – она появлялась через минуту. Когда ей нужно было сменить обувь – она уже стояла рядом с тапками. Она не задавала вопросов, не улыбалась и не проявляла никаких эмоций. Она была идеальной, потому что была пустой. Аня чувствовала его взгляд. Он был фактическим – тяжелым, ищущим, пробивающим на сквозь. Он пытался «поймать» её: то нарочно громко вздыхал, то переставлял вещи, создавая шум, то даже один раз, проходя мимо, задел её плечо – чуть сильнее, чем требовалось. Раньше бы она вздрогнула. Сейчас Аня просто слегка отступилась в сторону, чтобы не мешать его движению, и тихо произнесла: «Извините», даже не поднимая глаз. Её голос был ровным, как линия пульса у спящего. Она видела, как он замер на секунду. Она видела его замешательство в окне. Он привык быть центром вселенной. Но её безразличие стало для него чем-то новым, чем-то, чего он не мог контролировать. Когда автобус наконец-то доехал до отеля, Аня первая вышла из него. Ветер трепал её волосы, но она даже не поправила их, сосредоточившись на расписании в планшете. — Аня! – раздался его голос сзади. Он позвал её впервые за всё время, не используя никаких формальностей, не через кого-то. Просто. По имени. Она остановилась, но не обернулась сразу. Аня медленно, со спокойствием, закончила проверку расписания, закрыла планшет и только потом повернулась к нему. В её глазах не было ни капли той прежней нежности. Только вежливая, профессиональная пустота. –– Да, Егор Николаевич? Что-то случилось? Он замолчал. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на гнев, смешанный с любопытством. Он смотрел на неё так, будто пытался разгадать сложный шифр. Он искал Мию, но перед ним стояла Аня – мрачная, эффективная тень. — Ты… – начал он, но в этот момент к ним подошла Лера, обдав всё вокруг шлейфом дорогого парфюма и холода. –– Аня, где мой телефон? Я не вижу его в сумке, – отрезала она, полностью игнорируя его присутствие. Она мгновенно переключила всё внимание на неё. –– Прошу прощения, Лера. Он в боковом кармане, я положила его туда, чтобы он не поцарапался. Она достала телефон и передала его ей, даже не взглянув на него. Она оставила его стоять позади, с незаконченной фразой и выражением полного недоумения на лице. Идя вслед за Лерой в отель, она почувствовала, как внутри неё что-то окончательно закрепилось. Теперь правила игры изменились. Теперь она не ждала его внимания – теперь он начал искать его сам. И это было самое сладкое чувство из всех, что она испытывала за этот тур. Она почти физически чувствовала его взгляд, который прожигал её спину. Губы сами собой дёрнулись в едва заметной улыбке. Это не была улыбка счастья – это была улыбка победы. Победы Мии над своей слабостью. «Не оборачивайся», – приказывала она себе. –– «Если обернешься сейчас, ты проиграешь». Она ускорила шаг, почти сливаясь с тенью Леры, которая уже зашла в отель. Когда она забрала ключи, Егор всё еще стоял на ресепшен вместе с Машей. Проходя мимо него, она даже не почувствовала желания коснуться него или поймать взгляд. Она просто шла вперед к Лере, которая её ждала уже у лифта, зная, что её молчание сейчас кричит громче любого признания в любви. И именно это молчание будет мучить его больше всего. Она работала на пределе своих сил. Сначала она помогла Лере заселиться в свой номер, а потом пошла выполнять поручение Маши. Чемоданы, сумки с реквизитом, кейс с документами – она перетаскивала их из багажника с такой скоростью и точностью, что даже Маша не нашла, к чему придраться. Её руки действовали сами по себе, а разум был сосредоточен только на одном: дистанции. Аня чувствовала, как воздух вокруг неё вибрирует от напряжения. Лера спустилась в холл и что-то рассказывала Егору о предстоящем выступлении, и в её интонации слышалось то самое «соблазнение», которое она видела теперь насквозь. Раньше бы этот разговор вызвал бы у неё дрожь в коленях или слезы, но сейчас он вызывал лишь глухое раздражение. Один раз она почувствовала, что он сделал шаг в её сторону. Аня буквально ощутила, как он хочет что-то сказать, возможно снова позвать её или спросить, что с ней случилось. Но она не дала ему этого шанса. Она резко развернулась с тяжелой сумкой в руках, создав между ними барьер из вещей. –– Мне надо отнести свою сумку в номер, – бросила она сухо Маше, не глядя на неё. Она не ждала ответа. Она почти бежала к лифту, чувствуя, как внутри всё взрывается. Маска «Ани» всё ещё держалась, но под неё Мия кричала от бессилия и ярости. Ей нужно было пространство. Ей нужен был замок, который закроется между ней и этим цирком. Когда лифт наконец-то поехал вверх, она прислонилась лбом к холодному металлу стены и закрыла глаза. Только сейчас, в полном одиночестве, она позволила себе один глубокий, рваный вдох. Её пальцы всё ещё дрожали от напряжения. Двери лифта открылись на её этаже. Она прошла по длинному ковровому коридору, который глушил все звуки, и наконец, зашла в свой маленький, безликий номер. Как только замок щелкнул, она прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол. Тишина. Наконец-то тишина. Она сидела в темноте, глядя в одну точку, и чувствовала, как торжество медленно сменяется изматывающей усталостью. Аня победила в сегодняшней схватке, но цена этой победы была высока – она всё дальше уходила от самой себя. Но сейчас это было единственным способом выжить. Стены этого безликого гостиничного номера стали единственным местом на земле, где она могла снять маску. Она упала на кровать, даже не успев снять обувь, и зарылась лицом в жесткую ткань покрывала. Сначала это были тихие, судорожные всхлипы, но затем её прорвало. Она разрыдалась до боли в груди. Она плакала о Мии, которую пришлось «убить» сегодня. Плакала о том, как больно видеть любимого человека рядом с другой. Плакала от того, что её единственным убежищем стала эта маленькая комната, а единственным способом быть рядом с ним – стать никем. Прошло много времени. Она не знала, сколько – десять минут или час. Постепенно рыдания сменились тяжелым, изнуряющим дыханием. Она лежала, неподвижно глядя в белый потолок, и чувствовала странную, пугающую легкость. Она медленно поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Лицо было опухшим, глаза покраснели, но взгляд…взгляд изменился. В нем больше не было той жаждущей, ищущей девушки. Там была женщина, которая прошла через ад и решила в нем остаться, чтобы победить –– Больше не будет так больно, – прошептала она своему отражению. Она поняла: самое страшное уже случилось. Она уже пережила этот крах. Теперь, когда ей больше нечего терять, быть тенью станет намного легче. Она умылась холодной водой и привела себя в порядок. Она надела снова свою невидимую маску, выпрямила спину и глубоко вздохнула. Мия осталась здесь, в этой комнате в этих подушках. А в дверь теперь может войти только Аня. И она будет самой идеальной тенью и самой опасной частью команды. Она снова посмотрела в зеркало, и её взгляд становился всё более холодным и сосредоточенным. Перед ней стояла не жертва обстоятельства, а игрок, который наконец понял правила. Аня поправила свою одежду и вышла из своего номера и направилась к лифту. Спустившись в холл, она увидела снова их. Лера и Егор продолжали о чем-то оживленно разговаривать, её рука почти касалась его плеча. Она подошла к Маше и тихо, почти бесцветным голосом произнесла: — Какие будут дальнейшие распоряжение по графику? Аня почувствовала, как Егор замолчал на полуслове. Она не смотрела на него, но знала: он почувствовал эту перемену. Он почувствовал, что та нить, которая связывала их – нить надежды и обожания – была обрезана. И теперь, когда он больше не чувствует её притяжения, он впервые за долгое время почувствовал пустоту там, где раньше была она. Аня стояла с планшетом в руках, глядя в пространство перед собой, и в этот момент она была самой сильной из всех присутствующих. Потому что она была единственной, кому больше ничего не было нужно от этого человека. Она стояла неподвижно, как статуя, с идеальной прямой спиной. Маша на мгновение замялась, явно сбитая её новым тоном. Она привыкла видеть её либо испуганной, либо подавленной. Но нынешнее ледяное спокойствие было для неё чем-то пугающим. –– Э-э… – Маша заглянула в свой телефон, стараясь вернуть себе уверенность. –– Завтрашнею репетицию перенесли на 9 утра, передай это Лере и можешь быть свободна до завтра. Она кивнула. Никаких «да, конечно», никаких «я всё сделаю». Только краткое, функциональное подтверждение. Она подошла к Лере сразу, даже не обращая внимания на него. –– Лера, завтрашнею репетицию перенесли на 9 утра, поэтому я буду вас ждать возле лифта в 8:30, – ответила она быстро и сухо. В этот момент, когда она собралась уходить, она почувствовала, как Егор сделал шаг вперед. Он вышел из-под влияния Леры и оказался совсем рядом с Аней. Она ощутила запах его парфюма – тот самый аромат, который когда-то вызывал у неё трепет и желание прижаться к нему. Но теперь это был просто запах химических элементов. Ничего больше. Он заговорил, и в его голосе прозвучала странная, почти настойчивая нотка: — Аня, подожди. Ты…в порядке? Ты какая-то слишком молчаливая сегодня. Даже для себя. Это был момент истины. Момент, когда Мия внутри неё хотела обернуться, закричать, спросить «А теперь тебе не всё равно?». Но Аня была сильнее. Она не обернулась. — Я в полном порядке, Егор Николаевич, – произнесла она, даже не взглянув в его сторону. –– Моё состояние не влияет на выполнение моих обязанностей. Позади неё воцарилась оглушительная тишина. Она буквально слышала, как Лера затаила дыхание, а Егор замер, поражённый её дерзким, но при этом безупречно вежливым игнорированием. Она только что сделала то, чего он никогда не ожидал: она лишила его власти над собой. — Мне пора идти, – сказала она Лере. – До завтра. Она развернулась и пошла прочь, чувствуя, как торжество внутри неё превращается в холодный, чистый кристалл. Она не бежала и не ускорила шаг. Она уходила медленно и уверенно, зная, что сейчас она оставила за собой не просто недоумение, а глубокую, ноющую рану в его эго. И это было её первым успехом в этом туре. Когда она поднялась на свой этаж, каждый её шаг казался для неё победным. Она не обернулась – и в этом была её главная сила. Легкая, почти невесомая улыбка коснулась её губ. Это было чувство истинной свободы. Теперь она была той, кто заставлял его задыхаться от собственного бессилия. «Теперь ты почувствуешь то же самое», – подумала она, глядя вперед. В сторону своего номера. –– «Ты почувствуешь, каково это – быть рядом с человеком, который тебя не замечает». Она зашла в номер и закрыла дверь, но на этот раз она не упала на кровать в слезах, а подошла к окну и смотрела на чужой город. Внутри неё больше не было бури – только холодный, прозрачный покой. *** Весь день она провела в номере. В своих мыслях, что завтра будет новый день. Новая репетиция, потом концерт. Новые попытки Леры уничтожить её и всё более отчаянные попытки Егора понять, куда исчезла Мия. Она выключила свет и легла в постель, засыпая с одной единственной мыслью: быть тень оказалось гораздо приятнее, чем быть влюбленной. Потому что тень не плачет. Она наблюдает за тем, как рушится чужой мир. Сон пришёл к ней быстро и был удивительно спокойным. Она уже представляла завтрашний день в деталях. Она знала, что игнорирование – это самое жестокое наказание для человека, привыкшего к обожанию. «Завтра ты снова будешь меня искать в толпе, Егор Николаевич», – пронеслось в её мыслях перед тем, как она окончательно погрузилась в сон. — «Но ты найдешь только пустоту». Она свернулась калачиком в кровати и на её лице застыла едва заметная, улыбка. Она больше не была жертвой. Она была режиссером своей собственной невидимости. И это роль была ей очень к лицу.