Глава 9 Тишина громче слов

Когда прозвенел будильник, она сразу открыла глаза. Она медленно поднялась, подошла к умывальнику и увидела в отражение девушку с покрасневшими глазами от слез, но с абсолютно твердым взглядом. Она начала приводить себя в порядок. Снова идеальный тон кожи. Снова строгая одежда. Снова безупречный порядок. Она нанесла последний штрих своего образа – холодную, вежливую улыбку. Она была готова к вечернему концерту. И готова к тому, чтобы снова встретиться с ним и сделать вид, что его признание для неё нечего абсолютно не значат. Аня вышла из номера и уже стояла на этаже Леры и ждала её. Лера вышла ровно в восемь тридцать. Она выглядела раздраженной – вероятно, её бессонная ночь прошла в попытках понять, почему Егор вдруг стал таким странным. Аня как обычно отдала ей чай и расписание, и рассказала какие у них планы на сегодняшний день. — Сейчас мы едим на концертную площадку и там у вас репетиция. «Потом у вас будет два часа свободного времени и в восемь выход на сцену», —сказала она ей. Лера кивнула и зашла в лифт. Когда они спустились в холл Лера резко обернулась к Ане. — Аня! Мой чемодан в номере, я забыла там свою зарядку и документы. Сбегай за ними и принеси мне к машине. Живо. Раньше бы она почувствовала укол обиды или раздражения. Но сейчас она лишь слегка склонила голову в знак согласия. Её лицо оставалось спокойным, почти безэмоциональным. — Конечно, Лера. Я сейчас всё принесу, – ответила она ровным, покорным тоном. Аня развернулась и пошла выполнять поручение, чувствуя на себе чей-то взгляд. Она знала, что Егор где-то рядом. Она видела, как довольно ухмыльнулась Лера, почувствовала свою власть перед ней, и она знала: для Егора эта картина –её покорности перед Лерой – будет самым болезненным ударом. Это будет выглядеть так, будто она не просто разлюбила его, а полностью перешла на сторону той, кого он терпит лишь из прихоти. Когда она поднялась наверх и шла по коридору до номера Леры, в её сердце разрывалась невидимая рана, но на лице была лишь маска абсолютного подчинения. Зайдя в номер, она быстро нашла нужные вещи. В комнате всё было перевернуто с ног на голову – хаос, который так контрастировал с её внутренней попыткой всё упорядочить. Она аккуратно сложила документы и зарядку, стараясь не задерживаться ни на секунду дольше. Когда она уже спустилась в холл и направилась обратно к машине, то она увидела его. Он не пытался её остановить или преградить путь, но она ощущала его взгляд – тяжёлый, обжигающий, полный немого вопроса и нарастающего бешенства. Он видел, как она несла вещи для Леры. Она прошла мимо него, даже не посмотрела в его сторону. Она была воплощением исполнительности и безразличия. — Вот ваши вещи, Лера, – произнесла она, протягивая документы и зарядку с лёгким, почти незаметным поклоном. Лера выхватила вещи из её рук, даже не поблагодарив, и победно взглянула на Егора, словно говоря: «Смотри, теперь она знает своё место». В этот момент она почувствовала, как за её спиной воздух буквально заискрился от напряжения. Она почти слышала, как Егор сжимает кулаки. Аня добилась своего: она заставила его чувствовать себя лишним в этой ситуации. Она заставила его ревновать себя не к другому мужчине, а её собственному равнодушию и к её подчинению другой женщине. «Теперь ты понимаешь, Егор», – кричало всё внутри неё, пока она сохраняла ледяное спокойствие. — «Теперь ты понимаешь, каково это – быть невидимой, когда ты всё еще здесь». Возле отеля их троих ждал микроавтобус. Аня села в машину на заднее сиденье, а перед ней сел Егор. Лера, устроившись рядом с ним, что-то увлечено рассказывала, её голос звучал торжествующе и громко. Она чувствовала свою победу, не понимая, что на самом деле она стала лишь инструментом в её игре. Она думала, что приручила Аню, но на самом деле она использовала её, чтобы нанести Егору самый болезненный удар. Машина тронулась, и она почувствовала, как Егор наблюдает за ней. Она знала, что он смотрит на неё и пытается найти хоть одну трещину в её броне, один знак того, что она всё ещё любит его, что ей больно, что она просто играет с ним. Но она даже не шевельнулась, и дальше залипала в своем телефоне. Спустя 10 минут она медленно заблокировала экран телефона и откинулась на сиденье, блаженно улыбаясь, полностью игнорируя их двоих. Когда её глаза закрылись, она совершила самый дерзкий поступок: она ушла к полному игнорированию, как будто она одна в машине. Её лицо распрямилось, губы изогнулись в легкой улыбке, дыхание было спокойным. Егор сидевший напротив был напряжен, он привык думать, что она страдает по нему, а на самом деле она наслаждалась жизнью, вычеркнув его из головы. Лера пыталась что-то сказать тебе, но слова застряли в горле. Внутри Ани бушевал штор. За закрытыми глазами, она ощущала, как сердце разрывается от лжи. Ей хотелось открыть глаза, обнять его и шепнуть, что всё это игра, что она всё ещё любит его до безумия. Но она сжала внутренний стержень и не позволила себе сломаться. Она сейчас ненавидела себя. Это ненависть стала для неё зависимостью. Она заставляла его думать о себе каждую секунду, чтобы он жаждал её взгляда. Пока она была с закрытыми глазами, он медленно проваливался в ту же бездну отчаяния. Когда она всё-таки решила открыть глаза, она с лёгким недоумением взглянула на Егора – будто только, что его заметила рядом. Её взгляд говорил: «А ты всё ещё здесь? С каким пор ты стал частью моего пространства?» Для Егора это стало точкой невозврата. Ранее он боролся с её равнодушием, а теперь понял, что стал невидимкой в её глазах. Его эго, гордость и уверенность, что делало его главным героем, рухнуло в одно мгновение. Она стёрла его значимость одним взглядом. Его зрачки расширились, он замер и перестал дышать. В его глазах читалось – смесь ярости, шока и паники. Он ждал от неё слез, гнева или молчания, но не такое отсутствие интереса. Лера повернулась в сторону Егора и увидела, как он окаменел, и впервые ощутила страх. Она поняла, что контроль уходит из её рук, и что Аня сейчас сильнее её. Аня медленно моргнула, продолжая смотреть на него с едва заметной насмешкой. В голове пробежала мысль: «Теперь ты знаешь, каково быть никем для того, кто когда-то был твоим миром». Внутри неё всё еще дрожали чувства любви, но они превратились в ледяную уверенность. Теперь она стала не той, кем можно было манипулировать. Теперь она диктовала правила. — Ой, мы уже приехали? – тихо сказала она, не сменив выражения лица и выглянула в окно. — А, нет ошиблась. Эта фраза стала финальным ударом для него. Она не просто проигнорила его, она вычеркнула из памяти всё что было в машине. Она была в своем мире, и даже не замечала, как сердце Егора бешено колотиться. Лера выглядела жалко и ощущала себя лишней в этой машине. Аня смотрела в окно. Внутри неё разгорался огонь от того, что она перехватила инициативу на себя. Теперь она не подчинялась, теперь она определяла ход событий. «Теперь ты будешь ждать моего взгляда», – думала она. — «Теперь ты будешь ловить каждое моё слово, каждое движение. И ты будешь молить о том, чтобы я снова посмотрела на тебя так, как раньше. Но этого пока не случиться, пока ты не поймешь, что значит потерять всё». Она слегка потянулась и зевнула. Этим она передала мысль: что ваше присутствие не имеет значения, лишь сонливость. Она чувствовала, как Егор сейчас борется с самим собой. Его дыхание стало рваным, а пальцы, вцепившиеся в сиденье, побелели. Это было состояние человека, который находиться на грани срыва. Он привык к борьбе, к конфликтам, к драме – но он совершенно не знал, что делать с этой пустотой. Лера, которая всё это время пыталась сохранить лицо, теперь выглядела просто жалко. Она просто чувствовала себя призраком в этой поездке. Она видела, как Егор, который всегда был сосредоточен на власти и контроле, сейчас был полностью поглощён Аней. И самое смешное было в том, что она даже не смотрела на него. Когда машина наконец остановилась, она почувствовала, как внутри неё что-то окончательно надломилось – или, наоборот, встало на место. Спектакль был окончен. Она аккуратно вышла из машины, вдыхая свежий воздух, который после удушливой атмосферы салона показался ей невероятно сладким. Оказавшись на земле, она почувствовала, как ноги стали легкими. Она не обернулась. Она знала, что он сейчас сидит там и его рассудок медленно плавится от осознания того, что произошло. Она оставила его в состоянии полного эмоционального голода, заставила его жаждать её так. Как он никогда не жаждал ничего в своей жизни. Лера вышла следом, что-то раздраженно бормоча, но её голос теперь казался далеким и незначительным, как шум помех в старом радио. Она больше не была угрозой. Она была лишь декорацией в её личной драме. Аня пошла в сторону концертной площадке. В её походке исчезла та неуверенность, та привычка чуть ли не замирать в ожидании его команды. Самое сильнее в этот момент было именно то, что она не обернулась. Раньше бы она обязательно, бросила бы короткий взгляд назад, чтобы убедиться, что он всё ещё там, что его внимание приковано к ней. Она жила этим внимание, как кислородом. Но теперь ей было всё равно. Она больше не нуждалась в подтверждении своего существования через его взгляд. Лера, которая всё ещё пыталась играть роль «хозяйки положения», шла где-то сбоку, но она уже не имела значения. Аня больше не была её инструментом, и она больше не была его игрушкой. Когда она подошла к входу на площадку, шум репетиции заглушил всё. «Смотри, как я ухожу», – подумала она, и на её губах заиграла едва заметная, торжествующая улыбка. — «Смотри, как легко я оставляю тебя в прошлом». Репетиция прошла без происшествий. Аня стояла внизу у сцены и приносила Лере воду и полотенце. Егор пытался сосредоточиться и не обращать на неё внимания, ведь впереди концерт и перед фанатами он должен быть идеальным. *** Начался концерт. Аня стояла внизу, в технической зоне, где воздух был пропитан запахом разогретого металла, пота и сценического дыма. Её руки машинально сжимали бутылку холодной воды и полотенца, которое она должна была передавать Лере. Егор на сцене был воплощением власти. Он владел толпой, он управлял каждым звуком, каждым вздохом тысячи людей. Его голос, усиленный микрофонами, заполнял всё пространство, вибрируя в её груди. Она смотрела на него снизу вверх, и в этом ракурсе он казался почти божеством, но она помнила, что это божество только что было раздавлено её безразличием в машине. Концерт шёл своим чередом, ритм нарастал, и вдруг музыка резко оборвалась. Наступила та самая звенящая тишина, которая бывает только перед чем-то грандиозным. Егор отошел от микрофонной стойки, тяжело дыша, и обвел взглядом зал. Но она почувствовала, что его взгляд не ищет толпу. Он искал её. Он замер, глядя прямо туда, где стояла она – маленькая, незаметная для всех, кроме него. Его глаза горели тем самым опасным огнём, который она видела в машине, но теперь в нем было что-то ещё: решимость и какая-то болезненная одержимость. Он поднес микрофон к губам, и его голос, низкий, хриплый и пробирающий до костей, разнесся по всему стадиону, заставив тысячу людей замолчать. — Знаете… – сделал он паузу, и она почувствовала, как сердце пропустило удар. — Весь этот вечер я пытался убедить себя, что мне всё равно. Что я могу контролировать всё в своей жизни. Но есть одна вещь, точнее один человек, которого я больше не могу игнорировать. Он сделал шаг к краю сцены, почти нависая над ней, и его голос стал почти интимным, несмотря на громкость динамиков. — Я всю жизнь думал, что владею теми, кого люблю. Но сегодня я понял, что на самом деле я раб одной девушки, которая наконец-то нашла в себе смелость перестать меня любить. И, видит бог, я сделаю всё, чтобы вернуть её обратно в этот ад…и сгореть в нём вместе с ней. Зал взорвался криками и овациями, люди не поняли, что это было признанием в одержимости, они приняли это за часть шоу. Но она…она застыла, чувствуя, как бутылка воды выскальзывает из её пальцев. Её мир, который она так тщательно выстраивала за последние несколько часов, снова рухнул. Он не просто заметил её игру – он выставил их тайну на всеобщее обозрение, превратив её победу в новую, ещё более опасную ловушку.