Часть 2: Глава 1 Возвращение

Мия

Прошло три года. Три года, за которые Мия буквально пересобрала себя по кусочкам, как сложный пазл. Лос-Анджелес встретил её палящим солнцем, бесконечными пробками и запахом океана. Этот город, который когда-то казался ей лишь картинкой из фильмов, стал её домом. Она больше не была той хрупкой девушкой, которая пряталась в тени – теперь она была, амбициозной и уверенной в себе журналисткой одного из ведущих изданий города. Её работа была спасением. Она научилась смотреть в глаза самым влиятельным людям мира, задавать неудобные вопросы и видеть фальшь за идеальными улыбками. Мия стала экспертом по «маскам», которые надевают знаменитости, и это помогло ей окончательно похоронить в себе ту наивную любовь, что когда-то сжигала её изнутри. Она сидела в своем современном офисе с панорамными окнами, потягивая остывший кофе. На её столе лежал план интервью на следующую неделю, но её взгляд замер на экране ноутбука. В ленте мировых новостей снова всплыло знакомое имя. За эти три года Егор перестал быть просто звездой одной страны — он стал глобальным феноменом. Его песни звучали из каждого такси в ЛА, его лицо украшало билборды. Мия старательно игнорировала его присутствие в инфополе всё это время. Она удалила все старые фото, заблокировала все напоминания. Но год назад заголовок был слишком крупным, чтобы его пропустить. «ОФИЦИАЛЬНО: Егор Крид и Лера Лежнева подтвердили свои отношения. Самая обсуждаемая пара десятилетия теперь вместе». К статье прилагалась серия фотографий: они идут по красной дорожке, он обнимает её за талию, и в его взгляде – том самом, который когда-то принадлежал только ей – теперь читается что-то похожее на триумф и уверенность. Лера сияла, выглядя как идеальный аксессуар к его мировому успеху. Мия смотрела на экран, и в груди что-то шевельнулось. Но это не была та раздирающая боль, которую она помнила. Это было странное, холодное чувство иронии. Она вспомнила, как два года назад этот поцелуй на сцене разрушил её жизнь, и как теперь этот «сценарий» стал их официальной реальностью. «Значит, у неё всё-таки получилось», — подумала она, медленно закрывая вкладку браузера. — «Он выбрал именно то, что ему было нужно: имидж, статус и женщину, которая идеально вписывается в его бренд». Она откинулась на спинку кресла, глядя на синее небо Лос-Анджелеса. Мия была успешна, она была красива, она была свободна. И в этот момент она почувствовала странное удовлетворение от того, что она больше не часть этого фальшивого мира. Мия была настоящей, а он... он стал идеальным продуктом маркетинга. Но в этот момент её телефон завибрировал. Мия замерла, глядя на экран телефона. Её главный редактор, Марк, был человеком старой закалки и часто присылал детали задания в последний момент, чтобы «сохранить интригу и свежесть восприятия». В сообщении было написано: «Мия, у нас есть шанс взять эксклюзивное интервью у главной звезды мирового тура, который сейчас приехал в ЛА в рамках своего мирового турне. Он согласен на разговор только с тем, кто сможет задать ему действительно глубокие вопросы. Ты в деле? Если да, жду подтверждения, и я пришлю тебе время и место встречи. Это будет бомба для нашего издания!» Она нахмурилась. В Лос-Анджелесе сейчас находилось множество мировых звезд, и «главной звездой тура» мог быть кто угодно — от британского рок-музыканта до корейского айдола. Она была слишком занята своей карьерой и своей новой жизнью, чтобы следить за каждым перемещением всех артистов мира. Она видела новости о Егоре, да, но она воспринимала их как белый шум, как что-то из прошлой, давно закрытой главы. «Глубокие вопросы», — эта фраза зацепила её. Она гордилась тем, что умела видеть людей насквозь, сдирать с них глянец и находить настоящую суть. Это было её главным оружием в журналистике. Не задумываясь, Мия быстро напечатала ответ: «Я в деле, Марк. Присылай детали. Я подготовлю такие вопросы, что он забудет о своем имидже». Отправив сообщение, она с улыбкой отложила телефон. Мия чувствовала азарт. Она была в своей стихии, в своем городе, в своей силе. Но даже не подозревала, что судьба, которую она так старательно пыталась оставить в другом полушарии, только что сама постучалась в её дверь, замаскировавшись под очередной успешный рабочий проект. Мия встала, подошла к окну и посмотрела на залитый солнцем Лос-Анджелес, чувствуя себя абсолютно хозяйкой своей жизни. Она и представить не могла, что через несколько дней её придется снова встретиться с человеком, чьё имя она поклялась больше никогда не произносить.

***

Егор

Егор сидел в роскошном президентском люксе отеля «Beverly Hills», глядя на город через панорамное окно. Лос-Анджелес был прекрасен, но для него он был всего лишь очередным городом в бесконечном списке точек на карте. Он стал «королем мира», как называли его в прессе, но внутри он чувствовал себя стариком, который давно потерял смысл всего, что делает. Рядом с ним, в зеркале, отражалась Лера. Она что-то увлеченно рассказывала о предстоящем приеме, выбирая платье, которое «идеально подчеркнет их статус самой влиятельной пары». Егор слушал её, но не слышал. Для всего мира они были идеалом, но за закрытыми дверями их отношения напоминали бизнес-контракт. Между ними не было той искры, той тишины и того понимания, которые когда-то были у него с Мией. Он официально объявил о своих отношениях с Лерой год назад, надеясь, что это поможет ему заглушить боль. Он думал, что если создаст вокруг себя идеальную картинку, то пустота внутри исчезнет. Но произошло обратное: чем выше он поднимался, тем сильнее ощущал одиночество. Каждый успех, каждая награда, каждый стадион в десять тысяч человек только напоминал ему о том, что в этом мире нет ни одного человека, который знал бы его настоящего. Кроме неё. Он до сих пор помнил тот взгляд в первом ряду перед её отлетом. Тот холод, ту окончательную точку, которую она поставила в их истории. Он пытался найти её все эти годы – искал по соцсетям, пытался выйти на её знакомых. Но Мия исчезла так чисто и профессионально, будто её никогда не существовало. Она стерла себя из его жизни, оставив его один на один с его «триумфом». Его менеджер вошел в комнату, прерывая его мрачные мысли. — Егор, всё готово. Интервью будет. Представитель из издания подтвердил, что пришлет журналистку. Говорят, она одна из лучших в городе, умеет «вскрывать» людей. Ты уверен, что хочешь это? Обычно ты отказываешься от таких «глубоких» разговоров. Егор медленно повернул голову. В последние месяцы он чувствовал странную, почти болезненную потребность в чем-то настоящем. Ему надоели фальшивые вопросы о его успехе и о том, как он любит Леру. Он хотел, чтобы кто-то снова увидел в нем не «звезду», а человека. Чтобы кто-то посмел задать вопрос, который заставит его сердце снова биться. — Да, – тихо ответил он, и в его голосе прозвучала неожиданная усталость. — Пусть приходит. Мне всё равно, кто это. Мне просто хочется поговорить с кем-то, кто не будет пытаться мне угодить. Он не знал, кто эта журналистка. Он не знал её имени. Он просто хотел почувствовать хоть что-то живое в этом стерильном мире роскоши. Он и не подозревал, что судьба, которую он так долго пытался вернуть обратно, уже назначила ему встречу.

***

Мия

Утро перед интервью началось для неё с необычного волнения. Это не был страх – она давно переросла его, – это был профессиональный азарт. Она подошла к зеркалу, чтобы закончить свои сборы. Мия выглядела безупречно: строгий, но элегантный черный костюм, который подчеркивал её уверенность, легкий макияж и волосы, собранные в аккуратный хвост. Она больше не была той девушкой в растянутом свитере, которая ждала Егора в гримерке. Теперь она была женщиной, которая сама задает правила игры. «Ты готова», — прошептала она своему отражению. — «Это просто работа. Просто еще один успешный человек с набором масок». Когда её такси остановилось у главного входа отеля «Beverly Hills», она на мгновение замерла. Этот отель был символом роскоши и власти. Она глубоко вдохнула, поправила ремешок своей кожаной сумки, в которой лежал диктофон, и вышла из машины. Внутри отеля пахло дорогим парфюмом, свежими лилиями и деньгами. Мия шла по мраморному полу, и звук её каблуков уверенно отдавался эхом в тишине холла. Охранники и персонал смотрели на неё с уважением — она выглядела как человек, который точно знает, куда идет и зачем. Поднявшись на лифте в президентский люкс, она почувствовала, как сердце начало биться чуть быстрее. Это был обычный рабочий стресс перед важным событием. Она подошла к массивным дверям, за которыми находился её сегодняшний герой. Дверь открыл помощник артиста. Он коротко кивнул ей и жестом пригласил войти. — Он ждет вас в гостиной, мисс. Пожалуйста, проходите. Она сделала глубокий вдох, выпрямила спину и переступила порог. Мия вошла в просторную, залитую солнцем комнату с огромными окнами, выходящими на город. В центре комнаты, спиной к ней, у окна стоял мужчина. Его силуэт был до боли знакомым, но она тут же отогнала эту мысль, списав её на случайное совпадение и старые призраков прошлого. Она сделала шаг вперед, и её голос, ставший за эти годы более глубоким и уверенным, прозвучал в тишине комнаты: — Добрый день. Я Мия, журналист из... Она не успела договорить. Мужчина резко обернулся. И в этот момент мир вокруг неё перестал существовать. Время замерло, воздух стал густым, как смола, а все слова, которые она так тщательно готовила всю ночь, мгновенно испарились из её головы. Перед ней стоял Егор. Тот самый Егор, который три года назад разбил её сердце. Только теперь он смотрел на неё не свысока, а с таким выражением ужаса и неверия, будто она была самым прекрасным и самым страшным кошмаром, который когда-либо являлся ему наяву. Мия стояла неподвижно, и всё, что она строила эти три года — свою уверенность, свою независимость, свой внутренний панцирь — в одно мгновение дало трещину. Она чувствовала, как холодная волна шока накрывает её с головой, парализуя мышцы. Пальцы, сжимающие диктофон, онемели, и устройство стало казаться невероятно тяжелым, словно оно весило тонну. В комнате воцарилась такая тишина, что она слышала, как бешено колотится её собственное сердце, отдаваясь глухими ударами в висках. Весь её профессионализм превратились в прах. Она больше не была журналистом. Она снова была той девушкой, которая когда-то любила этого человека до безумия и ненавидела его с той же силой. «Этого не может быть», – пульсировало в голове. – «Это ошибка. Это какой-то жестокий розыгрыш. Ведь мир не может быть настолько тесным». Она видела, как расширились его зрачки. Она видела, как он сделал неосознанный шаг вперед, словно хотел убедиться, что она настоящая, а не плод его измученного воображения. Его лицо, ставшее более резким, более взрослым, сейчас выражало такую смесь боли, надежды и абсолютного потрясения, что ей на секунду стало трудно дышать. Егор смотрел на неё, и в его взгляде было столько всего – столько невысказанных слов, столько тоски, что она почти физически почувствовала этот напор. Он смотрел на её строгий костюм, на её холодный, профессиональный взгляд, на её осанку, и в его глазах читалось осознание: она больше не принадлежишь ему. Мия почувствовала, как в ней начинает подниматься первая волна паники. Она хотела развернуться и убежать, вылететь из этого люкса, сбежать из этого города, лишь бы не видеть этого взгляда. Но она заставила себя остаться. Сквозь пелену шока она вдруг вспомнила, кто она теперь. Она больше не жертва. Она профессионал. И если судьба решила столкнуть их в этом пространстве роскоши, значит, она должна закончить эту игру на своих условиях. Мия медленно, с трудом, заставила себя вдохнуть. Её взгляд, всё еще дрожащий, но уже обретающий твердость, встретился с его глазами. И в этот момент она поняла: это интервью будет самым сложным и самым важным разговором в её жизни.

***

Егор

Я стоял у окна, глядя на Лос-Анджелес, и чувствовал, как внутри меня нарастает привычное, серое оцепенение. Я ждал очередного интервью. Очередного человека, который будет льстить мне, задавать вопросы о моих хитах или о том, как «потрясающе» мы смотримся с Лерой. Я был готов к этому. Я был готов к любой фальши. Когда дверь открылась и я услышал голос, я не обернулся сразу. Голос был уверенным, глубоким, профессиональным. Но в нем было что-то... что-то, что заставило волоски на моем затылке встать дыбом. Этот тембр, эта интонация – они ударили по мне, как электрический разряд. «Я Мия...» Мир вокруг меня просто перестал существовать. Я резко повернулся. И в этот момент я перестал дышать. Передо мной стояла она. Моя Мия. Моя пропавшая, моя потерянная, моя единственная настоящая любовь. Но это была не та девушка, которую я помнил. Передо мной стояла женщина. Она была безупречна в своем черном костюме, её взгляд был холодным и пронзительным, а осанка — прямой и гордой. Она больше не дрожала рядом со мной. Она больше не смотрела на меня с обожанием. Я почувствовал, как сердце, которое я считал почти мертвым, совершило один мощный, болезненный удар, едва не переломив мне ребра. В голове зашумело, а в глазах потемнело. Я смотрел на неё и не мог поверить, что это происходит наяву. Я столько лет искал её, столько ночей просил у неба дать мне хотя бы один шанс извиниться, и вот... она здесь. Я видел, как она замерла. Я видел, как её пальцы судорожно сжали диктофон, и как в её глазах на мгновение вспыхнул тот самый ужас, который я чувствовал все эти три года. Эта вспышка боли в её взгляде была для меня как признание: она помнит. Она всё еще чувствует. Я сделал шаг к ней, почти неосознанно. Я хотел закричать, спросить, где она была, почему молчала, как она смогла выжить без меня. Я хотел упасть перед ней на колени прямо здесь, на этом ковре, и умолять о прощении. Но я замер. Я увидел её холодность. Я увидел, что она пришла сюда не как моя любимая, а как журналист. Для неё я теперь был просто «объектом интервью». Эта мысль была страшнее любого предательства. Я понял, что пока я медленно тонул в своем одиночестве, она строила свою жизнь заново. Без меня. И она справилась. Она стала сильнее, успешнее, холоднее. И эта её сила пугала и восхищала меня одновременно. Я смотрел в её глаза и видел в них стену. Огромную, неприступную стену, которую она возвела, между нами. И в этот момент я осознал: я больше не имею права на её прощение. Я просто случайный прохожий в её новой, прекрасной жизни.