4. По взрослому

Они стали ходить чаще. Сначала раз в неделю, потом два, потом Виталий уже не спрашивал, хочет ли Варя идти — она просто шла. Матери было спокойно, Виталий не возражал, Семён привык. Привык к тому, что на диване сидит девчонка. Что она пьёт из его кружки, если другую не найдут. Что она не лезет в разговоры, но всё слышит. Он почти перестал её замечать. Не потому что злой — просто стал частью обстановки, как плед или запасной джойстик. Варя это чувствовала. Но не обижалась. Она вообще редко обижалась на Семёна. Ей хватало тех редких моментов, когда он вдруг обращал на неё внимание. Кидал фразу через плечо. Смотрел, когда она смеялась. Один раз, когда она закашлялась, молча подвинул воду — не глядя, но подвинул. Для него это была реакция. Для неё — событие. Арина оказалась проще, чем выглядела. Варя сначала боялась её — этого исподлобного взгляда, этих пауз, в которых непонятно, злится она или просто думает. Но однажды Арина взяла её за руку и потащила в свою комнату показывать старые фотографии. Просто так, без объяснений. — Смотри, Семён лысый был, когда родился — Не похож — Потому что волосы выросли. А голова та же Варя засмеялась. Арина посмотрела на неё, потом отвернулась. Но с того дня стала разговаривать больше. Не тепло, а ровно — но Варя уже знала, что это норма. В тот вечер они снова были у Лесковых. Виталий пришёл с новым комиксом, но Варя даже не открыла его — залипла в телефоне Арины, смотрела какие-то видео, перекидывалась ссылками. Виталий и Семён играли. Обычный вечер. Потом Семён проиграл. Не в игре — в чём-то, что они обсуждали вполголоса, Варя не расслышала. Он резко откинулся на спинку дивана, хрустнул шеей. — Да ну нахрен — сказал он очень тихо. Виталий усмехнулся, ничего не ответил. Варя подняла голову. Семён смотрел в потолок, потом перевёл взгляд на неё. — Ты прочитала по губам? — спросил он. — Что? — Что я сказал — Ты сказал «да ну нахрен». Это я поняла Семён чуть прищурился. Потом угол его рта дёрнулся — то ли усмешка, то ли усталость. — Девка с характером — сказал он, глядя на Виталия. — Это ты в ней воспитал? — Она сама — ответил Виталий, не вступаясь и не отводя взгляда от экрана. — Ну-ну Семён встал, потянулся — высокий, сухой, татуировки на предплечьях напряглись, когда он поднял руки. Варя смотрела, не отводя глаз. Ей казалось, что она видит каждую линию, каждый контур. Он поймал её взгляд. Замер на секунду. — Чего уставилась? — Ничего — Глаза сломаешь — Это ты про свои? В тишине, которая повисла, можно было услышать, как Виталий тихо выдохнул смех. Семён молчал, смотрел на неё сверху вниз. Варя не отвела взгляд. Он хмыкнул и пошёл на кухню. — Дерзкая — бросил через плечо. Варя сидела, чувствуя, как колотится сердце. Она не понимала, что только что сделала — пошутила, ответила, вцепилась? Ей казалось, что произошло что-то важное. Что Семён наконец увидел её не как «девку на диване», а как кого-то, кто может ответить. Она прокручивала это в голове, пока Арина что-то рассказывала про школу, пока Виталий тихо переругивался с кем-то в телефоне, пока Семён гремел чашками на кухне. «Чего уставилась?» — «Глаза сломаешь». — «Это ты про свои?» Он не обиделся. Не разозлился. Даже не замолчал надолго. Вернулся с чаем, поставил перед ней чашку — не глядя, механически. Но поставил. Для него — привычка. Для неё — ещё одна деталь, которую она унесёт с собой. Обратно шли в темноте. Уличные фонари горели через один, тени прыгали по асфальту. Варя шла чуть позади Виталия, но не отставала. — Ты сегодня молчаливая — сказал он без вопроса. — Нормальная — Нормальная — это когда ты что-то говоришь. А ты молчишь. Варя помолчала. Потом спросила: — Ты слышал, что я сказала Семёну? — Ну слышал — Ну и как? — Что «как»? — Ну это было смешно или нет? — Смешно? — Виталий чуть повернул голову. — Он не засмеялся. — Но и не обиделся — Он не обижается на детей Варя остановилась. Виталий через пару шагов тоже остановился, обернулся. — Я не ребёнок — А он всегда так? — спросила она, идя дальше. — Как? — Ну… провоцирует. Или ему просто всё равно как там что? Виталий не ответил сразу. Он не понял её вопроса, поэтому ответил что то невнятно. Она вздохнула. Хотела спросить ещё про тот момент — про «глаза сломаешь», про «дерзкая» — но не знала, как сформулировать. Ей казалось, что это было важно. А может, он уже забыл. Как забывает всё, что не про его жизнь. — Он считает меня маленькой, да? — спросила она тихо Виталий посмотрел на неё. Долго. — Ты маленькая — сказал он. — Но это же не навсегда Она замолчала. Они дошли до её калитки. Виталий открыл щеколду, пропустил её вперёд. — Иди в дом. Не стой в темноте. Она кивнула, но не ушла сразу. — Виталик — М? — Спасибо. — Всмысле? — Что берёшь меня с собой Он посмотрел на неё. В темноте не видно было выражения лица, но его голос был ровным. — Давай, малая, иди уже Она улыбнулась — он всё-таки сказал тёплое слово. Забежала в дом, скинула ботинки, прошла в свою комнату. Мать уже спала, свет не горел. Варя села на кровать, обхватила колени руками. «Глаза сломаешь». «Это ты про свои?» Она прокрутила это снова. И снова. И снова. Ей казалось, что это был очень крутой и смешной ответ. Да, возможно в её детском мире это и вправду прозвучало очень по взрослому. Ей казалось, что случлось что-то важное. Что он наконец увидел в ней не просто ребёнка, а того, с кем можно говорить на равных. И Сегодня она засыпала с улыбкой, чувствуя, как теплеет внутри от одного короткого разговора, который для Семёна ничего не значил.