Часть 5

## Глава 5. Точка невозврата Вина стала воздухом, которым она дышала. Она пропитала собой всё: вкус еды, тишину квартиры, её собственные мысли. Аня превратилась в тень, в функцию. Её главной задачей было поддерживать комфорт Кирилла, предвосхищать его желания и исправлять свои бесконечные, как ей казалось, ошибки. Однажды утром, примерно через месяц после её увольнения, Кирилл проснулся не в духе. Он молча пил кофе, листая ленту новостей на планшете, и хмурился. Аня, чувствуя разлитое в воздухе напряжение, суетилась вокруг: подливала ему кофе, ставила на стол тарелку с его любимым омлетом, который она приготовила идеально. — Что-то случилось? — осторожно спросила она, присаживаясь напротив. Он отложил планшет и посмотрел на неё тяжёлым, изучающим взглядом. — Я говорил с Серёгой вчера. Он говорит, что видел тебя. Сердце Ани пропустило удар. Сергей был его старым другом. — Где? — голос предательски дрогнул. — В торговом центре. В будний день. В два часа дня. Аня почувствовала, как краска отливает от лица. Она действительно ходила в торговый центр. Ей нужно было купить пряжу для нового проекта — она пыталась занять себя хоть чем-то, чтобы не сойти с ума от безделья и одиночества. — Я... я просто... мне было скучно. Я хотела купить нитки для вязания. Я не думала, что это плохо. — Скучно? — его голос был обманчиво тихим. — Тебе скучно? А ты не думала позвонить мне? Или заняться чем-то полезным по дому? Или своим чёртовым творчеством? С каждым словом он повышал тон, и Аня инстинктивно вжала голову в плечи. — Я... я не хотела тебя отвлекать. Ты же был на работе... — На работе! — он с грохотом опустил чашку на стол, кофе выплеснулся на белоснежную скатерть. — А ты в это время шляешься по магазинам! Как какая-то... домохозяйка! Это слово прозвучало как самое страшное оскорбление. Аня смотрела на расплывающееся по ткани тёмное пятно и чувствовала, как по щекам текут слёзы. — Прости меня... Я виновата. Я больше так не буду. Кирилл встал из-за стола, обошёл его и навис над ней. Он не кричал. Он говорил тихо, почти шёпотом, и от этого было ещё страшнее. — Ты меня разочаровала, Аня. Я думал, ты взрослая. Думал, мы с тобой партнёры. А ты ведёшь себя как глупая девчонка. Ты хоть представляешь, как это выглядит со стороны? Он ушёл в спальню и громко хлопнул дверью. Аня осталась сидеть на кухне, глядя на кофейное пятно. Она чувствовала себя грязной, опозоренной. Ей казалось, что весь мир теперь знает о её проступке и осуждает её. Она схватила губку и начала остервенело тереть скатерть, но пятно лишь расплывалось ещё больше. В этот момент что-то внутри неё щёлкнуло. Не громко, не с грохотом — а тихо, как лопнувшая струна. Она вдруг с кристальной ясностью увидела всю абсурдность ситуации. Её отчитывают за то, что она посмела выйти из дома в своё свободное время. Её наказывают за скуку. Она перестала тереть скатерть и подняла голову. Посмотрела на своё отражение в тёмном экране выключенного планшета. На неё смотрела женщина с потухшими глазами и скорбно опущенными уголками губ. «Я так больше не могу», — мысль была простой и ясной. Не было ни паники, ни страха. Только звенящая пустота и холодное осознание. Она медленно встала, вымыла руки и пошла в спальню. Кирилл лежал на кровати лицом к стене. — Кирилл, — позвала она. Он не ответил. — Кирилл, нам надо поговорить. Он медленно повернулся. В его взгляде всё ещё читалось раздражение, но уже смешанное с ожиданием извинений. — Я не буду извиняться за то, что вышла из дома, — сказала Аня твёрдым голосом, который сама от себя не ожидала. — Я не сделала ничего плохого. Я не твоя собственность. Кирилл сел на кровати. Его лицо вытянулось от удивления. — Что ты сказала? — Я сказала, что я ухожу. Слово «ухожу» повисло в воздухе, такое же тяжёлое и окончательное, как тот хлопок дверью минуту назад. Это была точка невозврата. Мосты были сожжены в тот самый миг, когда она осмелилась произнести это вслух.