Часть 7

## Глава 7. Незнакомец в мастерской В студии пахло влажной глиной, древесным дымом и чем-то неуловимо творческим, отчего у Ани всегда поднималось настроение. Прошло уже полгода с того дня, как она ушла от Кирилла. Полгода, которые казались ей и вечностью, и одним мигом. Она всё ещё жила у Маши, но уже не чувствовала себя нахлебницей — теперь она вносила свою долю за продукты и даже смогла отложить небольшую сумму на первоначальный взнос за съёмную комнату. Работа в студии стала для неё не просто заработком, а настоящей отдушиной. В тот вечер она, как обычно, задержалась после закрытия. В большом зале с высокими окнами было тихо, только гудела печь для обжига и шуршал гончарный круг под её руками. Она лепила небольшую пиалу, стараясь добиться идеальной симметрии, когда звякнул колокольчик на входной двери. Аня вздрогнула и обернулась. На пороге стоял высокий парень в потёртом джинсовом комбинезоне и с рюкзаком за плечами. Его тёмные волосы были слегка взъерошены, а в руках он держал папку с чертежами. — Простите, я, кажется, опоздал. Дверь была открыта, — его голос был спокойным и глубоким. — Мы уже закрыты... — начала было Аня, но тут же узнала его. — Ой! Вы же брат Маши? Илья? Он улыбнулся, и в уголках его глаз появились смешливые морщинки. — Он самый. А вы, должно быть, Аня? Маша говорила, что вы здесь работаете. Я архитектор, приехал обсудить с вашим боссом заказ на оформление интерьера для одного проекта. Он сказал, что можно зайти вечером. Аня кивнула и выключила круг. — Да, конечно. Он на месте. Проходите, я провожу. Пока они шли по коридору в кабинет хозяина студии, Аня украдкой рассматривала Илью. Он был полной противоположностью Кириллу. Никакого лоска, никаких дорогих часов или идеально выглаженных рубашек. В нём чувствовалась простота и надёжность. От него не исходило волны напряжения, которая всегда окружала её бывшего. Она оставила его в кабинете и вернулась в зал. Уборку можно было отложить на завтра. Сейчас ей хотелось побыть одной и переварить эту неожиданную встречу. Илья вышел из кабинета минут через пятнадцать. — Ну всё, договорились. Спасибо, что впустили. Он уже направился к выходу, но вдруг остановился и снова посмотрел на неё. — А вы... вы ведь тоже лепите? Я видел ваши работы на полке у печи. У них есть характер. Аня почувствовала, как щёки заливает румянец. Комплименты по поводу её творчества всё ещё были для неё в новинку и очень ценны. — Спасибо... Я только учусь. — Не скромничайте. Знаете, я тут подумал... У меня есть друг, который открывает небольшое антикафе. Ему нужны уникальные вещи для интерьера — чашки, вазы, что-то с душой. Не массовые, а именно такие... живые. Как ваши. Предложение было неожиданным и очень заманчивым. Это был шанс. Настоящий шанс заявить о себе как о мастере. — Это было бы... здорово, — тихо сказала она. Илья улыбнулся и достал из рюкзака визитку. — Вот моя почта. Пришлите мне фото ваших лучших работ? Я передам ему. Он ушёл, оставив после себя едва уловимый запах осеннего воздуха и надежды. Аня ещё долго стояла посреди зала, сжимая в руке простую картонную карточку. В этот вечер она не просто лепила пиалу — она творила с каким-то новым, пьянящим чувством свободы. Она думала не о том, как бы угодить Кириллу или соответствовать его представлениям об идеале. Она думала о форме, о линии, о том, как глина откликается на прикосновение её пальцев. Когда через неделю Илья написал ей с предложением встретиться и обсудить детали заказа в кафе недалеко от студии, Аня согласилась без колебаний. Они сидели за столиком у окна. За стеклом падал первый снег, укутывая город в белое одеяло. Илья расспрашивал её о керамике: о техниках обжига, о глазури, о том, что её вдохновляет. — Знаете, — сказал он вдруг серьёзно, глядя ей прямо в глаза своими тёплыми карими глазами. — В ваших работах есть одна особенность. Они все немного... неправильные. Асимметричные. Но именно это и делает их настоящими. В них нет холодного перфекционизма. Аня замерла с чашкой кофе в руках. Его слова попали точно в цель. Всю свою жизнь с Кириллом она пыталась быть «правильной», идеальной картинкой из глянцевого журнала. И только сейчас, избавившись от этого груза, она позволила себе быть «неправильной» — настоящей. Она посмотрела на Илью и впервые за долгое время почувствовала не страх или вину, а тихую радость от простого человеческого общения. Рядом с ним было легко дышать. Когда они вышли на улицу, он предложил проводить её до дома. — Метель начинается, — сказал он, глядя на кружащиеся в свете фонарей снежинки. Они шли рядом по заснеженному тротуару. Аня не чувствовала ни скованности, ни желания контролировать каждое своё слово или движение. Она просто была собой. У подъезда её дома Илья остановился. — Спасибо за вечер, Аня. — И тебе спасибо... За всё. Он медлил секунду, словно хотел сказать что-то ещё, но потом просто улыбнулся и пошёл обратно к метро. Аня смотрела ему вслед и чувствовала странное тепло внутри. Это было новое чувство — робкое ещё, но абсолютно точно светлое. Она поняла: её новая жизнь только начинается. И эта жизнь принадлежит только ей одной.