Часть 4. Отомщение. Жан

После проведённых рядом с ней дней Жан чувствовал себя… до боли похоже на то, что было раньше, только совсем иначе. Это было необъяснимо. Больно и… странно. Она не давила. Она… мягко расправляла крылья, направляла к свободе, развязывала то, что, казалось, давно было оторвано. Это заставляло бояться. Жан зажмурился и откинулся на спинку кресла, пытаясь перевести желанные и нежеланные мысли в другую сторону. В голову пришёл Кевин. Ещё лучше. Моро начинал ловить себя на том, что чувства, которые он когда-то проживал днями и ночами напролёт, угасают вместе с человеком, от которого и шли эти самые чувства. Но Жан вовсе не хотел этого. Почему Кевин должен… страдать при жизни? На себя Жану было уже всё равно — для себя он мёртв. Почти. Выдохнув, он медленно покачал головой и вновь погрузился в мысли. Перед ним возникло поле — тихое, безмолвное… Впереди стояла маленькая девочка в ярко-жёлтом платье и с длинными кучерявыми волосами. Та смеялась, ведя маленькими ручками по цветам. Жан узнал бы этот силуэт из тысячи, а может даже — из сотен. Перед ним была Элоди. Он попытался что-то сказать, крикнуть, позвать. От беспомощности его наверняка трясло, но он этого не ощущал. Когда девочка наконец повернулась к нему, по спине до самого затылка Жана прошёлся лёд… На шее Элоди было почти такое же клеймо, как и на нём самом. Жан и не заметил, как выпрямился и резко встал со стула. Его руки мелко дрожали, колени почти не держали. Неужели… сон? Так или иначе, Жан всё же сдался и медленно, обречённо побрёл в сторону спальни девушек. Подойдя к нужной комнате, он, как и в своё первое прибытие, опустился рядом. Под энергией этой девушки Жан почувствовал, как его плечи немного опускаются, но из глаз не уходила та картина, оставившая ещё одну тень страха. Утро… Сегодня Жан узнал то что, предпочел бы скорее не знать. Кевин хранил его фото у себя, и узнал он о этом лишь когда Рене одолжила это фото с его комнаты. Вот же… мысль неприятной моросью потянула под ребрами, Жан снова постарался не думать. Не избегать, просто не думать. Вечером Жан застал Рене за письменным столом. Хоть он и не любил следить за временем, но всё же подмечал, что спит девушка гораздо больше обычного, на тренировках проводит меньше времени, а в церкви — больше. Это напрягало. Украдкой он заметил, как её пальцы подрагивают. Моро медленно положил ладонь на её плечо. Он начал замечать, что та вздрагивает от его прикосновений, и потому старался быть громче. Она вздрогнула. Жан тут же убрал ладонь. — Слушай… Не очень уверенно начал Жан и поднял взгляд на девушку. — Ты не обязана мне помогать. Если хочешь, можешь бросить всё это. Рене подняла голову и едва заметно улыбнулась. От этой улыбки у Жана что-то свернулось внутри. — Жан, я хочу помочь тебе. — Почему? — Ты ведь хочешь обрести покой, верно? Жан отвёл взгляд куда-то вниз. Он… не знал, чего на самом деле хочет. — Я… не знаю. — Подумай хорошо, ладно? Сегодня из машины лучше не выходи. — Спасибо. Той же ночью они выехали в Эвермор. Вела Рене не особо осторожно, но почти профессионально и очень уверенно. Это завораживало — если бы в машине не стояла такая напряжённая атмосфера. Жану попросту не верилось, зачем они едут. Не верилось и то, что Рене… сделает это. К горлу начинал подступать ком. Доехав, Рене начала прятать заранее заточенное лезвие под рукав. Жан, крепко сжав ладони за спиной, выдавил: — Рене… — Что такое? — Будь осторожна, хорошо? Уокер некоторое время молча смотрела на него, а после безумно бережно, как казалось Жану, обвила руками его плечи. Парень застыл, не сразу понимая, что делать. Какая-то функция внутри заставила его поднять холодные руки и очень осторожно, словно что-то хрупкое, обвить её талию. — Обещаю. После её ухода время шло… да никак оно не шло. Впервые за долгое время Жан разозлился даже на это. Всё время, проведённое здесь, он ощущал, как время убегает от него, а тут — совсем встало. Моро сидел на переднем сиденье, нервно сжимая и разжимая ручку двери, переводя взгляд то на окно, которое до дрожи пугало его, то на циферблат машины. Его существо рвалось, болело, сжималось вместе с кулаками, и он… резко отпер дверь. Он не будет отсиживаться. Да простит его Рене. Не будет отправлять её в это проклятое место одну — даже ради собственного спасения. Быстрым ветром проходя по коридорам, он смотрел в пол, пытаясь не задерживать взгляд на комнатах, паркете, лестницах… в общем, на всём, что напоминало ему о жизни. Само место тяжёлым весом ложилось ему на плечи, но он шёл, не оборачиваясь ни на одну дверь. Дойдя до нужной, он замер в проходе. Рене держала в руках уже мёртвого Рико. Его чёрная, как казалось в темноте, кровь растеклась по одежде Уокер и полу. Ледяной холод пробрал до самого основания Жана. Он не мог отвести взгляд… Очнулся лишь тогда, когда Уокер начала разворачиваться, пытаясь удержать тело на руках. Сейчас Рене выглядела кем-то… очень страшным, очень смелым, очень по-настоящему правильным. И таким пугающе прекрасным человеком.