Глава 4. Пустота

Февраль две тысячи двадцать шестого. Сильверстоун, среда, три дня после гонки.       Марго стоит у раздаточной стойки в моторхоуме Mercedes и смотрит на пустой стол. Свой стол. Тот самый, куда каждое утро гоночного уикенда Кими ставил стакан овсяного латте с корицей. Сейчас на столе ничего нет. Даже пыли. Она не спала эту ночь. Вернее, спала урывками — просыпалась каждый час, проверяла телефон. Ни одного сообщения от него. Не потому что он забыл. Потому что больше не хочет. Она не знает, что случилось. В последний раз они нормально разговаривали в ту ночь на парковке. Тогда он прижимал её к себе, дрожал, шептал: «Я боялся, что ты оттолкнёшь». Она не оттолкнула. Она позволила. Она сама обвила руками его шею. Что изменилось? Она не знает. И от этого незнания становится только хуже. Утром она пришла в паддок — и впервые за долгое время не увидела на своём столе стакана с кофе. Она ждала. Может, он просто опоздал. Может, сегодня занят. Может… Час. Два. Она сама сходила за кофе. В обед она заметила его в гараже. Он стоял к ней спиной, разговаривал с инженером. Она подошла ближе, чтобы окликнуть, но он, словно почувствовав её приближение, повернулся и ушёл в другую сторону. Не взглянув. Не кивнув. Она замерла с открытым ртом. Вечером она написала ему в iMessage. Марго: «Ты сегодня даже не поздоровался». Ответ пришёл через два часа. Кими: «Был занят». Она смотрела на эти два слова и не верила своим глазам. Он никогда не отвечал так коротко. Никогда не ссылался на занятость. Никогда не заставлял её ждать ответа. «Что происходит?» — спросила она у кота, вернувшись в номер. Валттери спал на подушке и не ответил. Она хотела написать ещё. «Кими, что случилось?», «Мы можем поговорить?», «Ты обиделся на что-то?». Но не написала. Гордость не позволяла. Или страх. Она не знала, чего боится больше: его молчания или его ответа. На следующий день повторилось то же самое. Кофе нет. Взгляда нет. Сообщений нет. Марго смотрела на Кими издалека и видела, как он разговаривает с механиками, улыбается Джорджу, кивает инженерам. Со всеми, кроме неё. С ней он был вежлив. Холодно вежлив. Как с незнакомкой. Это разрывало её изнутри. — Ты чего такая кислая? — спросила Элли, когда они монтировали видео в моторхоуме. — ПМС? Или Тото опять заставил переделывать сторис? — Нет. Всё нормально, — соврала Марго. — Ты врёшь. — Элли посмотрела на неё с прищуром. — Ты врёшь уже четвёртый день. Марго промолчала. Элли вздохнула, но не стала лезть. У неё была работа. У Марго была работа. Они закончили монтаж в восемь вечера. Вернувшись в номер, Марго в который раз открыла переписку с Кими. Последние сообщения: Кими: «Спокойной ночи, Марго» (четыре дня назад) Марго: «Спокойной ночи» (четыре дня назад) Всё. После этого — тишина. Ни одного его сообщения. Ни одного её. Она пролистала их диалог выше. Неделю назад он писал ей: «Ты сегодня красивая. Даже без макияжа». Она ответила: «Ты пьян?». Он: «Трезв как стёклышко». Она: «Спи, гонщик». Она перечитала это и закрыла глаза. Как она могла быть такой дурой? Он говорил ей комплименты. Приносил кофе. Защищал. Ждал. А она отвечала колкостями, держала дистанцию, пряталась за работой. А теперь он устал. Она не знала этого наверняка. Он не сказал ей ни слова. Но она чувствовала. В его взгляде, который теперь скользил мимо. В его молчании, которое стало громче любых слов. В пятницу она решилась. Она подошла к нему в гараже, когда рядом никого не было. Он проверял что-то на симуляторе, сидел за компьютером, не обернулся. Она встала у него за спиной. — Кими, — сказала она тихо. Он не обернулся. Не сразу. Сделал паузу, закончил набирать что-то на клавиатуре, потом медленно повернулся на стуле. — Да? — спросил он. Ни улыбки. Ни «Марго, привет». Просто «да». — Ты не приносишь кофе, — сказала она. Глупо. По-детски. Она сама это поняла, как только слова слетели с губ. Он чуть прищурился. Посмотрел на неё так, будто она сказала что-то нелепое. — Я думал, тебе всё равно, — ответил он. — Не всё равно. Он молчал. Ждал. Она чувствовала, что должна сказать что-то ещё, но слова застревали в горле. — Ты какой-то… другой, — выдавила она. — Что случилось? — Ничего, — ответил он. — Всё нормально. — Неправда. Он вздохнул. Провёл рукой по волосам — так, будто устал не только от разговора, но от всего. — Марго, — сказал он мягко, но твёрдо. — Ты не обязана ничего объяснять. И я не требую. Просто… оставь как есть. Он встал со стула, взял планшет и вышел из гаража, не оглядываясь. Марго осталась стоять, сжимая в руках телефон. Ей хотелось кричать. Плакать. Разбить что-нибудь. Она не сделала ничего. Просто пошла в туалет и долго смотрела на своё отражение в зеркале. На стрелки, которые поплыли. На красные глаза. На растерянное лицо. «Что ты наделала?» — спросила она себя. Отражение не ответило. Суббота. Гонка. Марго стояла в гараже и смотрела, как Кими садится в кокпит. Он надевал шлем, не глядя по сторонам. Не искал её взглядом. Просто делал свою работу. Она смотрела на его руки — сильные, уверенные — и вспоминала, как они лежали на её талии той ночью. Как он дрожал. Как боялся, что она оттолкнёт. Она не оттолкнула. Но и не притянула. Она просто стояла и смотрела, как он уезжает от неё — сначала на трассу, а потом вообще из её жизни. Кими стартовал вторым. Долго держался, давил на Леклера, но на тридцатом круге его шины начали сдавать. Инженер предупредил. Кими ответил коротким «Понял». Голос спокойный, без эмоций. Марго не дышала. Он финишировал третьим. Подиум, но не победа. Механики хлопали его по спине, но он не улыбался. Снял шлем, стянул балаклаву, вытащил наушники. Тёмные волосы прилипли ко лбу. Он выглядел уставшим. Выжатым. Она снимала. Стояла в стороне, делала свою работу. Когда Кими поднял голову и обвёл глазами гараж, она замерла. Он смотрел не на неё. Мимо. Сквозь. Она опустила камеру и вышла из гаража. В тот вечер она не пошла на ужин команды. Сказалась больной. Сидела в номере, обняв колени, и смотрела в одну точку. Валттери спал у неё на руках. — Что мне делать? — спросила она у кота. Кот не ответил. Она взяла телефон. Открыла переписку с Кими. Её палец завис над клавиатурой. «Прости» — слишком просто. И непонятно за что. «Я не знаю, что случилось, но я хочу всё исправить» — слишком пафосно. «Мне нужен мой кофе» — слишком эгоистично. Она стёрла всё, что написала, и отложила телефон. Она не написала ему в ту ночь. И он не написал ей. Она лежала в темноте, слушая, как Валттери мурлычет на подушке. В голове крутились его слова: «Оставь как есть». Она не знала, что это значит. Не знала, обижен он или просто устал. Не знала, есть ли у неё шанс что-то исправить. Она знала только одно: если она ничего не сделает, он исчезнет навсегда. Она дала себе слово. Завтра она подойдёт к нему снова. Не для того, чтобы спрашивать про кофе. А для того, чтобы сказать то, что боялась сказать полтора года. Она не знала, что именно. Но она найдёт слова. Она должна.