Глава 3. Шарль

Сильверстоун, понедельник, день после гонки. Паддок опустел. Большая часть команд уже уехала — кто в аэропорт, кто в отели других городов, кто домой. Грузовики с оборудованием загружены и готовы к отправке на следующий этап. Остались только несколько механиков, пара инженеров и медийщики, которые доделывают последние интервью. Марго сидит в моторхоуме Mercedes одна. Элли уехала ещё утром — у неё рейс в Лондон. Тото сказал, что их работа на сегодня закончена, можно отдыхать. Но Марго не уезжает. Ей не хочется возвращаться в пустой отель. Ей не хочется сидеть в четырёх стенах с Валттери, который, скорее всего, уже спит в номере под одеялом. Ей не хочется думать. Она смотрит в телефон, но не видит букв. Прокручивает ленту социальных сетей — фото с гонки, интервью, обсуждения. На одном из снимков Кими. Он стоит на подиуме, улыбается, поднимает над головой серебряный кубок за второе место. Тёмные волосы мокрые, лицо красное от жары и адреналина. Она задерживает взгляд на его губах. Вспоминает ту ночь на парковке. Его руки на своей талии. Его дыхание в своих волосах. Как он дрожал. Как она сама дрожала. Она закрывает телефон — резко, будто обжёгшись. — Не смей, — шепчет она себе. — Не смей думать о нём. Но она уже думает. Она всегда думает. Шаги за спиной заставляют её вздрогнуть. Она оборачивается. В дверях моторхоума стоит Шарль Леклер. Он не в форме пилота Ferrari — в светлой рубашке с закатанными рукавами, тёмных брюках, с дорогими часами на запястье. Выглядит расслабленным, почти домашним. Улыбается — легко, непринуждённо. — Марго, да? — говорит он, делая шаг внутрь. — Прости, не хотел тебя пугать. Дверь была открыта, я постучал, но ты, кажется, меня не услышала. — Да, я… — Она встаёт, одёргивает худи, поправляет волосы. — Я просто заканчивала. Тото сказал, все уже разъехались. — Тото разъехался. Я — нет. — Он подходит ближе, останавливается у стойки, кладёт руки на столешницу. — Я видел твои видео. С Джорджем. Очень смешно. У тебя талант. — Спасибо, — отвечает она нейтрально. Она не понимает, зачем он здесь. Леклер из Ferrari. У него своя медийная команда, свои пиарщики. Он не должен разговаривать с ней без причины. — Ты сегодня свободна? — спрашивает он. — Что? — Свободна. Вечером. — Он улыбается шире. — Я приглашаю тебя на ужин. В том отеле, где мы остановились, отличный ресторан. Готовят лучше, чем в Лондоне, можешь мне поверить. Она молчит. Несколько секунд смотрит на него, пытаясь понять — это розыгрыш? Флирт? Провокация? — Ты меня даже не знаешь, — наконец говорит она. — Хочу узнать. Это сказано так просто, так уверенно, что она не находит, что ответить. — Я работаю в Mercedes, — говорит она, как будто это должно всё объяснить. — А я работаю в Ferrari. — Он пожимает плечами. — Это не война. Это просто работа. Мы можем поужинать, не обсуждая гоночные стратегии. Она хочет отказаться. У неё тысяча причин сказать «нет». Она не знает его. Он пилот, а она медийщик — это может выглядеть странно. Кто-то может увидеть, пойдут слухи. И потом, она вообще не ищет никого. Она три года ни с кем не встречалась и не собиралась начинать. Но в голове всплывает другая мысль — опасная, нелогичная, которую она пытается заглушить уже полтора года. «Он не младше. Он старше. С ним не страшно». Леклеру двадцать восемь. Он старше её на четыре года. У него репутация взрослого, серьёзного человека. Он чемпион. У него всё под контролем. «В отличие от тебя», — шепчет внутренний голос. — Восемь часов? — переспрашивает она, сама не веря, что говорит это. Леклер улыбается. — Восемь. Я закажу столик. Он уходит так же легко, как и пришёл, оставляя её одну с холодным кофе и бешено колотящимся сердцем. Она не знает, зачем согласилась. Весь день она убеждает себя, что это просто ужин. Два человека, хороший ресторан, приятный разговор. Ничего личного. Ничего, что могло бы её напугать. Она выбирает платье — простое, чёрное, длиной чуть ниже колена. Не слишком нарядное, не слишком откровенное. Таким пользуются, когда хотят выглядеть элегантно, но не привлекать лишнего внимания. Перед зеркалом в номере отеля она смотрит на себя. Стрелки подведены ровно, волосы уложены, губы блестят прозрачным блеском. Она выглядит хорошо. Она выглядит так, будто собирается на свидание. Но внутри — пустота. «Что я делаю?» — думает она. — «Зачем я вообще согласилась?» Потому что он позвал. Потому что он красивый. Потому что он не Кими. Потому что с ним не нужно бояться, что кто-то узнает. Потому что он взрослый, успешный, и всё, что между ними могло бы быть, было бы правильным, нормальным, социально приемлемым. Она ловит себя на мысли, что перечисляет причины, как оправдания на экзамене. И ни одна из них не звучит убедительно даже для самой себя. Она выходит из номера в восемь без пяти. Ресторан при отеле — дорогой, с приглушённым светом, белыми скатертями и свечами на столиках. Леклер уже там — сидит за столиком в углу, листает меню, поднимает голову, когда она входит. Встаёт. Отодвигает ей стул. Любезно. По-джентльменски. — Ты прекрасно выглядишь, — говорит он, садясь напротив. — Спасибо. Она берёт меню, но не видит слов. Сли много всего происходит в голове. Они заказывают вино. Белое, сухое. Леклер рассказывает о своей неделе — перелёты, тренировки, интервью. Говорит легко, без пафоса. Спрашивает о её работе — не притворно, а с искренним интересом. Ему правда нравится, как она снимает. Он заметил её видео ещё до того, как она узнала, кто он. — Ты не похожа на других медийщиков, — говорит он, когда официант разливает вино по бокалам. — У тебя есть вкус. Ты не пытаешься сделать из пилотов клоунов. Ты показываешь их живыми. — Это моя работа, — пожимает она плечами. — Это талант. Он смотрит на неё через стол. В его взгляде нет напора, нет «я тебя хочу». Есть любопытство. И уважение. Это подкупает. Они разговаривают два часа. О музыке, о путешествиях, о книгах. Оказалось, что Леклер читает научную фантастику, а она любит детективы. Он не смеётся над её выбором, не говорит «это не серьёзно». Он просто кивает и говорит: «Я попробую как-нибудь». В какой-то момент Марго ловит себя на мысли: «Мне хорошо. Мне спокойно. Я не боюсь». Она почти забывает о Кими. Почти. Когда они выходят из ресторана, Леклер предлагает проводить её до номера. Она соглашается. У двери он останавливается. Смотрит на неё долгим взглядом. — Можно тебя поцеловать? — спрашивает он. Она замирает. Правильный вопрос. Взрослый. Уважительный. Не как тогда, на парковке, когда Кими просто прижал её к себе и замер. — Я не знаю, — честно отвечает она. — Тогда я подожду. Он улыбается, кивает и уходит, не дожидаясь ответа. Марго заходит в номер, прислоняется спиной к закрытой двери и выдыхает. «С ним хорошо, — думает она. — С ним спокойно. С ним ничего не болит». Но почему-то она не чувствует ничего, кроме пустоты. Следующие две недели они переписываются. Леклер не навязывается. Пишет не каждый день — раз в два-три дня. Спрашивает, как дела, что нового, не хочет ли она снова поужинать на следующей гонке. Марго отвечает. Коротко, сдержанно, но отвечает. Она не говорит об этом никому. Элли не знает. Кими тем более. Кими. Она старается не думать о нём. Старается не искать его взглядом в паддоке. Старается не замечать, как он смотрит на неё. Старается не вспоминать ту ночь на парковке. Не получается. Она замечает, как он хмурится, когда Леклер подходит к ней на пит-лейне. Как сжимает челюсть, когда видит их разговаривающими. Как ускоряет шаг, проходя мимо. Он всё видит. Он всё замечает. И молчит. Марго не знает, злит её это молчание или пугает. Она продолжает встречаться с Леклером. Следующий ужин — в Монако, за две недели до Гран-при. Леклер арендовал небольшой частный ресторан, где нет папарацци. Снова вино, снова разговоры. Он смешит её историями о первых гонках в Формуле-2. Она смеётся — искренне, впервые за долгое время. Он берёт её за руку через стол. — Марго, — говорит он, — я хочу, чтобы мы попробовали. Не торопясь. Осторожно. Но я хочу узнать тебя ближе. Она смотрит на его руку — большую, тёплую, спокойную. Никакой дрожи. Никакой отчаянной потребности быть рядом. Просто уверенность. «Вот как это должно быть, — думает она. — Вот как чувствуют себя нормальные люди». Она кивает. Он целует её в первый раз. Мягко, нежно, без напора. Его рука лежит на её щеке. Губы тёплые, умелые. Он знает, что делает. Он взрослый мужчина, у него был опыт. С ним всё правильно. Но внутри — ничего. Ни бабочек, ни дрожи в коленях, ни желания обвить руками его шею и забыть обо всём на свете. Просто губы на губах. Просто тело рядом с телом. Просто поцелуй, который ничего не значит. Она отстраняется первой. — Что-то не так? — спрашивает он. — Нет. Всё так. — Она улыбается, чтобы не обидеть. — Просто… неожиданно. Он принимает ответ. Не давит. Не спрашивает, о чём она думает на самом деле. А она думает о другом. О том, кто никогда не спрашивал «можно». Кто просто стоял на парковке в три часа ночи и дрожал, прижимая её к себе. Кто ждал полтора года, не требуя ничего взамен. Она ненавидит себя за эту мысль. Но она не может от неё избавиться. Кими видит их поцелуй. Это происходит случайно — или нет. Марго не знает. Она выходит из ресторана с Леклером, они прощаются у дверей, и он целует её — легко, почти по-дружески. Она не отстраняется. Она позволяет. А за стеклом соседнего кафе, через дорогу, сидит Кими. Он не должен здесь быть. У него тренировка рано утром, он должен быть в отеле, спать. Но он не спал. Он бродил по улицам Монако, пытаясь не думать о ней. И набрёл сюда. Он видит, как Леклер наклоняется к ней. Как она не отодвигается. Как позволяет поцеловать себя. Он замирает. Сжимает кулаки под столом. Смотрит, не моргая. Потом Леклер уходит. Марго остаётся на улице одна, смотрит вслед, проводит пальцами по губам — и он видит, как её лицо меняется. Улыбка гаснет. Плечи опускаются. Она выглядит так, будто только что потеряла что-то важное — или поняла, что никогда не имела. Кими не знает, что у неё в голове. Он видит только поцелуй и её лицо после. И решает, что ей было хорошо. Что она выбрала не его. Он встаёт, бросает на стол купюру и уходит, не оглядываясь. Он не видит, как Марго через минуту садится на скамейку, обхватывает колени руками и утыкается лицом в ладони. Он не слышит, что она шепчет: — Почему это не ты? Почему я не могу просто чувствовать? Он уходит. И внутри него закипает что-то тёмное, тяжёлое, что он не может назвать. Не ревность. Боль. Он любит её полтора года. Он ждал. Он делал всё, чтобы она почувствовала себя в безопасности. А она выбрала другого. Он не злится на неё. Он злится на себя. «Наверное, я действительно слишком молод, — думает он, шагая по ночным улицам Монако. — Наверное, ей нужен кто-то взрослый. Кто-то, кто не будет дрожать от её прикосновений». Он не знает, что она думает о нём в ту же секунду. Он не знает, что она плачет. Проходит неделя. Леклер пишет реже. Марго отвечает ещё реже. Они оба чувствуют — ничего не получается. Искры нет. Тепла нет. Того, что должно быть между мужчиной и женщиной, нет. На очередной гонке он подходит к ней сам. Говорит тихо, чтобы никто не слышал: — Ты особенная, Марго. Но я чувствую, что между нами ничего нет. Я не знаю почему. Может, ты думаешь о ком-то другом. Она не отвечает. Просто смотрит в пол. Он кивает, касается её плеча на прощание и уходит. Через две недели в социальных сетях появляются фотографии Леклера с девушкой. С бывшей. Они снова вместе. Марго видит это, пролистывая ленту, и чувствует не боль, не ревность, а странное облегчение. Она не была ему нужна. Он просто искал кого-то, кто заполнит пустоту. Как и она. Но у него получилось быстрее. Она закрывает телефон, откидывается на кровать и смотрит в потолок. Валттери трётся о её руку. — Что я делаю не так? — спрашивает она у кота. Кот мурлычет. Кот не знает. Она знает. Ответ — тот, от которого она бегала полтора года. Тот, которого боялась. Она не может чувствовать с другим, потому что её сердце уже занято. Но она не готова признать это вслух.