Глава 1 Лужи и дешевый кофе

— Ты вообще когда-нибудь спишь? Голос был низким и слегка хрипловатым — с тем едва уловимым бархатистым оттенком, который заставляет невольно вслушиваться. Незнакомка отвлеклась от камеры, как будто выбирая правильный момент для ответа. Ночной Сеул не стихал даже после закрытия метро. Где-то на главной улице Итэвона играла музыка. Компания молодых людей смеялась возле круглосуточного магазина, а чуть дальше, на углу, курил охранник местного клуба — кажется, искренне ненавидящий и шумную молодёжь, и дождь, попадающий на тлеющую сигарету и за воротник форменной рубашки. Капли медленно ползли по неоновым вывескам, отражаясь в мокром асфальте, и вся эта картина вполне могла сойти за объект современного искусства. Старый автомат с напитками гудел уставшими лампами. Запах дешёвого табака, мокрого бетона и сладковатого женского парфюма лениво растворялся в прохладном ночном воздухе. Она стояла под мигающей вывеской — в малиновом худи и огромных наушниках — и так сосредоточенно снимала лужу, будто хотела сохранить не фото, а само чувство этой ночи. Щелчок, ещё один - она посмотрела на говорившего. Высокий, светлые волосы, собранные в идеально аккуратный хвост, чёрная атласная повязка на лбу и чёрный бомбер с вышитым золотым драконом на спине. Он выглядел так, будто случайно оказался не в том времени. Падающий свет от автомата окрашивал его лицо в холодный синий. — Сеул не даёт мне такой возможности, — усмехнулась она. Юноша хмыкнул и одним ловким движением открыл дешёвую банку кофе из автомата. Он сделал глоток, внимательно ее рассматривая. — И что такого особенного в луже? Она покосилась на снимок — на фотографии неоновые вывески расплывались красно-синими акварельными пятнами, — Настроение, — спокойно ответила она. — Люди обычно фотографируют то, что хотят запомнить. А я — то, что боюсь забыть. Он усмехнулся. — Звучит немного грустно. — Звучит как Сеул ночью. На некоторое время между ними повисла тишина, перебиваемая каплями дождя.. Мимо проехало такси, разбрызгивая воду по асфальту. Где-то за углом кто-то слишком громко смеялся, заглушая музыку из клуба. Он чуть наклонил голову, будто хотел изучить ее получше. — Ты местная? — А ты? — Не уходи от вопроса. Она прищурилась, а потом вдруг усмехнулась, глядя ему прямо в глаза. И именно в этот момент он понял, что ему стало интересно. Она встала напротив своего внезапного собеседника, опираясь на стену. Закинув камеру в рюкзак, извлекла оттуда ментоловые Marlboro и видавшую жизнь Zippo. Он ленивым взглядом прошелся по ее длинным пальцам в серебряных кольцах сжимавшим пачку, и споткнулся на губах, когда она с характерным щелчком зажигалки ловко прикуривала, прикрывая дрожащее от дождя пламя. Быстро сменив объект внимания, блондин снова вернулся к своему вопросу. — Ты так и не ответила, местная? - так же вкрадчиво спрашивал парень, снова делая пару глотков дешевого напитка. Воздух ощутимо становился все более промозглым, а дождь и не думал прекращаться, равномерно барабаня по окружающим поверхностям. Струйка сизого дыма, виртуозно скользила меж капель, устремляясь ввысь и растворяясь в темноте чернильного неба. — А если нет? - голос у нее довольно низкий, грудной и отдает осенью. Чуть заметно улыбаясь и сминая жестянку от кофе, он отправляет ее метким движением в картонную коробку неподалеку. — Тогда Сеул тебя ещё не испортил. — А тебя? Он молчал. Слишком долго для такого простого вопроса. Где-то в нескольких шагах несколько раз мигнула вывеска, и голубоватый неон на мгновение скользнул по лицу, высвечивая ониксовый прищур. Странно. Ей вдруг показалось, что она уже где-то его видела. Не его самого. Именно взгляд. Будто он смотрел на этот город без малого сотни одинаковых дождливых ночей. Хозяйка камеры передернула плечами, делая последнюю затяжку, и щелчком отправила окурок в урну. — Кстати, тут вообще-то сортируют мусор, если ты не знал, — она кивнула в сторону коробки, куда недавно улетела банка. — Не будь занудой, — фыркнул парень, как будто смотря сквозь свою собеседницу. — Не будь говнюком, — не осталось в долгу незнакомка. Она оттолкнулась от стены и направилась в сторону метро. Необычный цвет никак не хотел оставить ее в покое, и она тщетно пыталась понять, что такого особенного увидела в нем. Станция встретила её тишиной и закрытыми решетками. Не полной — где-то внизу устало гудели эскалаторы, по рельсам гулял сквозняк, а из динамиков еле слышно шипело объявление. И только дорога жила своей безостановочной жизнью, так как люди на Итэвоне приезжали и уезжали практически постоянно. Она остановилась перед входом и коротко выдохнула сквозь зубы, проклиная время. Последний поезд ушёл. — Плохая привычка уходить, не сверившись с часами. Голос прозвучал совсем рядом. Собеседница даже не обернулась. — Плохая привычка преследовать незнакомых людей. Парень усмехнулся, становясь рядом с ней недалеко от спуска. Теперь, в холодном свете станции, он выглядел ещё более нереальным. Слишком выделяющийся. Слишком спокойный. Слишком.. Будто весь шум Итэвона существовал где-то отдельно от него. Между ними снова повисла тишина, с козырька так же равномерно капала вода. Где-то вдалеке пронёсся ветер, поднимая старые мокрые рекламные листовки. — И что теперь? — спросила она, глядя на закрытую станцию метро, машинально натягивая капюшон худи, закрываясь от ветра. — Теперь? — он лениво засунул руки в карманы бомбера. — Либо ждать первый поезд до утра, либо искать что-то получше того дерьма из автомата. Она наконец повернула голову в его сторону. — Ты всегда разговариваешь так, будто заранее знаешь продолжение разговора? — А ты всегда фотографируешь лужи, будто в них спрятаны ответы на любые вопросы? Девушка невольно усмехнулась. И это, кажется, была её первая искренняя улыбка за прошедшее время. Он заметил. Конечно заметил. Ониксовые глаза чуть сощурились, будто парень мысленно поставил ещё одну галочку в списке вещей, которые хотел запомнить. — Тут недалеко есть одно место, — произнёс он, кивая в сторону переулка. — Работает круглосуточно. — Откуда такая уверенность? Он всматривался куда-то мимо неё — Просто знаю. Больше не говоря ни слова, он развернулся и пошёл в указанном ранее направлении, будто ни разу не сомневаясь, что она безоговорочно пойдёт следом. — Чёрт бы тебя побрал с этим твоим "просто знаю", — прошипела девушка, всё-таки направляясь за золотым драконом. Они молча шли по узкому переулку, обходя лужи и стараясь не попадать под назойливые потоки воды, срывающиеся с крыш. Худи уже заметно пропиталось влагой, и прогулка от этого приятнее не становилась. Ей хотелось как можно скорее зайти хоть куда-нибудь — обсохнуть, согреть замёрзшие руки и перестать чувствовать ледяную воду, затекающую за шиворот. Непослушная чёлка из-за влажности начала виться и теперь постоянно выбивалась из хвоста, падая на лицо и медленно лишая последних остатков терпения. Проводник же чувствовал себя как рыба в воде. То ли настолько пофигист. То ли просто ненормальный. Он уверенно шагал вперёд, не обращая внимания ни на холод, ни на ливень, а капли на его плечах будто жили собственной жизнью — танцевали на чёрной ткани, преломляя неоновые блики в золотых нитях вышитого дракона. И чем дольше она наблюдала за его спиной, тем сильнее её не покидало необъяснимое чувство: будто этот человек принадлежал ночному Сеулу куда больше, чем все вывески, клубы и проулки вокруг.