Глава 2 Запах камелии

Переулок закончился так внезапно, будто кто-то просто забыл дорисовать эту часть улицы. Ее импровизированный гид остановился возле неприметной тёмной двери, над которой лениво покачивался старый красный бумажный фонарь. Выцветшие символы на деревянной вывеске давно потемнели от времени, а в запотевшем окне дрожал тёплый янтарный свет. «Чайный дом голубой луны». 청월다관 - гласила  табличка. Место выглядело так, словно пережило не один десяток лет. Он молча потянул дверь на себя - звякнул колокольчик, оповещая владельца о поздних гостях. И вместе с теплом её мгновенно накрыл запах. Ненавязчивый, но удивительно отчетливый, он невесомо оседал на влажной после прогулки коже, цеплялся за дыхание. «Камелии!» - эта мысль тонкой острой иголкой вонзилась в сознание и девушка невольно прищурилась в неверии, напоминая хитрую лисицу. Едва ощутимый, немного сладковатый цветочный аромат вплетался в теплый воздух вместе с запахом чая, старого дерева и чего-то дымного. После непогоды снаружи все это ощущалось практически нереальным. Она замерла на пороге буквально на минутку. Удивительно! Будто этот запах она когда-то хорошо знала. Когда-то очень давно. Внутри было тихо.  Нет, скорее - спокойно. Словно шум Итэвона остался по ту сторону двери вместе с ливнем, неоном и музыкой из клубов. В дальнем углу негромко потрескивал старый проигрыватель, играя что-то медленное и тягучее. За стойкой стоял мужчина в тёмной рубашке. Его седые волосы тоже были убраны в хвост, он поклонился вошедшему чуть ниже, чем того требовала формальная вежливость, и поднявшись негромко произнес: — Давно тебя не было. — Был занят, — лениво бросил тот, снимая промокший бомбер. Но стоило хозяину уделить свое внимание спутнице, как что-то в его лице еле заметно изменилось. Он чуть склонил голову к плечу и ей показалось будто зрачки старика  на короткий миг стали шире. Почудилось.  Конечно, это всего лишь причудливая игра света.  Все произошло так быстро, что она буквально сразу и безоговорочно убедила себя в этом. — Проходите, — произнёс хозяин после короткой паузы, приглашающе махнув рукой. Парень уверенно направился к дальнему столику у окна, как если бы бывал здесь много раз, и у него имелось излюбленное местечко. Она медленно сняла наушники, затем промокший капюшон, проводя пальцами по влажным прядям волос. И в этот самый момент нефритовая шпилька, удерживающая хвост, выскользнула и с тихим звоном ударилась о металлическую молнию рюкзака. Вздрогнув, и моментально извернувшись, она поймала украшение почти у самого пола. Темные волосы с фиолетовыми прядями мягко рассыпались по плечам. Цепкий взор парня мгновенно сосредоточился на пальцах, сжимавших нефрит, и на старой монете с квадратным отверстием, которая украшала винтажную заколку.  Деталь эпохи Чосон, где по краям потертого метала еще угадывались почти забытые иероглифы ушедшего времени Обсидиановая бусина в его чётках едва заметно вспыхнула тёплым золотом под рукавом чёрной рубашки. Она машинально сжала шпильку в ладони, будто испугалась, что та может выскользнуть снова. На удивление заколка оказалась неожиданно тёплой. Не понятно. А ведь некоторое время назад она точно была ледяной после пережитого на  улице. — Аккуратнее, — спокойно произнёс он, так же смотря на монету на украшении. — Такие вещи обычно не любят падать.  И было в голосе что-то манящее, как будто он прожженный антикварщик, который любовно рассказывает историю одной древней вещицы. Она медленно и внимательно посмотрела на него. Теперь, сидя в тёплом янтарном полумраке уютного помещения, он выглядел ещё более чужим для этого мира. Светлые пряди выбились из аккуратно собранного хвоста и падали на миловидное лицо, тёмная рубашка с золотой вышивкой подчёркивала острые линии ключиц, а показавшиеся чётки на бледном запястье казались слишком древними для человека его наружности. Особенно одна бусина. Угольно чёрная, полу матовая, она будто мерцала изнутри золотым всполохом. И этот блеск медленно угасал. — Ты всегда так смотришь на чужие вещи? — прищурилась девушка, усаживаясь напротив. — Только на интересные.  Он ответил слишком быстро. Будто знал вопрос заранее, и подготовил подходящий ответ. Она фыркнула, привычным движением убирая шпильку обратно в волосы. На этот раз пальцы слегка дрогнули. Старик за стойкой молча поставил перед ними две матовые чаши с ароматным напитком. Полупрозрачный пар медленно поднимался, смешиваясь с пока еще ненавязчивым цветочным запахом. — Я не заказывала, — нахмурилась девушка, разглядывая темно янтарную жидкость в пиале, на дне которой угадывались золотые карпы. — Это за счёт заведения, — спокойно ответил хозяин, улыбаясь. Мужчина задержался у стола, будто что-то разглядывал, но вовсе не гостью, а ее монету в волосах. Молодой человек едва заметно постучал костяшками пальцев по столу. Это было похоже на предупреждение, но короткое, едва заметное. Старик, одернув себя, тут же поклонился и молча вернулся к делам. Девушка проводила его взглядом, чуть повернув голову и грея руки о пиалу с горячим чаем. — Ладно, — медленно протянула она. — Теперь мне точно начинает казаться, что вы оба состоите в каком-то очень подозрительном культе. И неожиданно для себя, сделала маленький глоток ароматного напитка, смакуя вкус бергамота. Уголок его губ дрогнул. Впервые за весь вечер улыбка выглядела почти настоящей. — Поверь, — хрипловато произнёс он, обхватывая изящными пальцами горячую чашу, — тебе бы не понравилась правда. Собеседница недоверчиво приподняла бровь. Серебро колец едва слышно звякнуло, соприкасаясь с чашей. Фарфор приятно грел замёрзшие пальцы. От чая поднимался пар, и чем дольше она сидела в этом странном месте, тем сильнее ей казалось, будто время здесь течёт как-то иначе. Медленнее. Тише. На улице всё ещё шумела непогода. Капли лениво стекали по стеклу, размывая неоновые вывески в длинные цветные полосы. — Ты часто приводишь незнакомых девушек в подозрительные заведения посреди ночи? — наконец спросила она, делая еще один осторожный глоток. Терпкий вкус казался удивительно мягким. Слишком хорошим для места, спрятанного в таком неприметном переулке. — Только тех, кто фотографирует лужи после полуночи, — спокойно ответил юноша. Она презрительно фыркнула. — Тогда у тебя очень специфичный вкус. — Возможно, — легко согласился он. Сидя напротив, расслабленно откинувшись на спинку дивана, но собеседница всё равно чувствовала в нём что-то настороженное. Как зверь перед прыжком. Будто какая-то часть его постоянно прислушивалась к окружающему миру. К дождю. К голосам за стеной. К ней. Особенно к ней. Тонкие пальцы стали медленно перебирать прохладные четки под рукавом рубашки. Цок-цок. Тихий звук ни с того ни с сего начал раздражать и одновременно странным образом успокаивать. Она поймала себя на том, что смотрит на его руки слишком долго. Красивые, как руки убийцы.  Почему-то в ее топе всегда было три категории, чьи руки могут быть красивыми - пианисты, хирурги и убийцы. Ничего необычного, Совсем. Кто вообще думает о руках убийц, но на этот вопрос она пока не нашла ответа, или просто не хотела находить, потому что она  - думала.  Слишком красивые для человека, пьющего дешёвую бурду из автомата и гуляющего по Итэвону в первом часу ночи. Будто почувствовав что-то, парень лениво приподнял голову. Их глаза встретились всего на мгновение, но этого хватило, чтобы у неё внутри что-то тревожно дрогнуло. «Опасность!» совершенно неожиданная мысль пронзила ее сознание, но она тут же сморгнула это наваждение. В следующую момент одна из ламп над стойкой коротко мигнула. Одновременно в ее мыслью обсидиан мгновенно обжег раскаленным золотом тонкое запястье. И запах камелий в воздухе внезапно стал почти невыносимо отчётливым. Казалось, словно он был повсюду, цеплялся за мысли раздражающе знакомым ощущением, будто воспоминание, которое никак не удавалось доподлинно вспомнить. Девушка неторопливо поставила чашку на стол. Тонкий фарфор тихо звякнул. А затем не ожидая от себя чуть подалась вперёд, сокращая расстояние и опираясь локтями о деревянный столик. Она была настолько близко, что смогла уловить  холод дождя, пропитавший ткань его рубашки, лёгкий запах табака и что-то ещё. Точно! Он пах как свежий озоновый воздух перед грозой. — Мне кажется… — произнесла она, понижая голос почти до шёпота, — или здесь пахнет камелиями? Воровато оглянувшись по сторонам, осмотрела деревянные полки, старые банки с чаем и потемневшие от времени стены. Ничего: ни цветов, ни благовоний, ни даже намёка на источник запаха. Только тёплый полумрак заведения и баюкающая музыка от граммофона. Но аромат становился лишь сильнее. Блондин как будто бы застыл, но всего на секунду. Его изящные пальцы замерли, прекратив перебирать четки на запястье. Робкий звук обсидиана затих. Именно тогда девушка впервые заметила, насколько тёмными могут быть человеческие глаза. — Тебе показалось, — спокойно ответил он, делая глоток ароматного чая, неосознанно задерживая пиалу у красивых губ.  И когда это она успела оценить его губы, как красивые?!  Когда она вообще успела рассмотреть его губы?!  Она резко отстранилась, складывая руки на груди в защитном жесте и медленно отвернулась. Почему-то внезапно стало слишком жарко, слишком тесно, и этот чертов аромат камелий, будь он неладен, она наверняка сходит с ума! Нет. Что-то здесь было не так. Очень не так. Коротко усмехнувшись и пытаясь вернуть голосу привычную лёгкость она продолжила: — Ладно… либо я слишком устала, либо у вас здесь действительно очень своеобразная атмосфера. Он ничего не ответил. Только снова начал медленно перебирать обсидиановые бусины под рукавом. Глухой перестук неожиданно прозвучал слишком громко в повисшей тишине. Ветер зло кинул в окно пригоршню дождевых капель, и она резко поднялась из-за стола, подхватывая рюкзак. — Думаю, мне всё-таки пора. Слова прозвучали быстрее, чем она успела их обдумать, будто тело решило уйти раньше разума. Пожилой хозяин за стойкой едва заметно нахмурился. А парень напротив, наоборот, выглядел так, словно ожидал этого с самого начала. — Метро ещё закрыто, — невозмутимо заметил он. — Как-нибудь разберусь. Время давно перевалило за Zero o’clock, так что мне не стоит больше задерживаться. Она торопливо натянула влажный капюшон, стараясь не смотреть на него. Потому что стоило взгляду снова зацепиться за этот невозможный ониксовый прищур — и уйти стало бы гораздо сложнее. — Эй. Она почти дошла до двери, когда его голос снова заставил её остановиться. Тихий. Низкий. Опасно спокойный. Девушка медленно обернулась через плечо и неожиданно для себя увидела, что он больше не улыбается, а смотрит на неё чересчур внимательно. Как будто пытается запомнить или же понять, стоит ли вообще отпускать её сейчас одну. Мягкий освещение плавно вырисовывало четкие линии его лица, цеплялось за пряди светлых волос и золотым бликом пряталось где-то глубоко внутри матово-черной камня. — Не ходи сегодня вдоль реки, — как-то настойчиво произнёс он.  Она нахмурилась. — Что? — Просто не ходи. Это прозвучало слишком серьёзно для случайного предупреждения. И именно поэтому её раздражение моментально вернулось, вытесняя внезапное липкое чувство тревоги. — Слушай, — она нервно усмехнулась, поправляя рюкзак на плече, — не все дома, либо ты пытаешься выглядеть загадочным специально. Ее глаза опасно сузились. На секунду уголок его губ снова дрогнул, но выражение лица осталось прежним. Сосредоточенным и слишком спокойными. — Поверь, — еще более понизив голос, произнёс парень, — если бы я пытался, ты бы уже ушла. По спине пробежал настораживающий холодок. Незнакомка резко повернулась и толкнула дверь, больше не оборачиваясь Колокольчик над входом тревожно звякнул. В лицо ей тут же ударил влажный ночной сеульский воздух. Шум города разом навалился: грохочущая музыка, далекий шелест машинных шин, отголоски смеха, рокот несмолкающих кондиционеров, и, конечно же, проклятый дождь. Слишком громко после тишины чайного дома. Она надела свои любимые наушники  и быстро пошла вниз по улице, молясь чтобы они не сдохли под потоками воды и стараясь не думать ни о запахе камелий, ни о том странном всполохе золота в матовом шарике, ни о чувстве страха, который был вызван загадочным прищуром какого то сумасшедшего незнакомца. Но вопреки всему, где-то глубоко внутри стало зарождаться другое чувство. Отнюдь не страх. Хуже - неутолимое любопытство. А в это время он всё ещё провожал ее след, не двигаясь. Пальцы привычно медленно перебирали чётки. Монотонный стук бусин становился всё быстрее. — Ты уверен? — негромко спросил хозяин, не поднимая головы. старательно  протирая чашки. Ответ прозвучал не сразу. — Нет, — еле слышно отозвался блондин. — Именно это меня и беспокоит.