4. Сомнения

В пятницу утром Ася проснулась от надоедливого звука будильника, который разрезал пространство и не оставлял шанса на спасение. С каждой секундой звук становился настойчивым, требовал внимания. Девушка открыла глаза, нащупала телефон и прекратила свои муки ада, вызванные едкой мелодией. Светильник на столе горел со вчерашнего дня – она забыла его выключить, когда в полпервого ночи оторвалась от конспектов. Жёлтый свет падал на раскрытую тетрадь, на чашку с засохшими кофейными разводами, на украшения, которые снимались за пару секунд до сна. Придя в чувства, Ася потянулась за телефоном, перевернула с небольшой надеждой, но на экране было пусто. Ноль сообщений. И не от кого было ждать, если честно. Она села на кровать, интуитивно нашла тапки рядом с кроватью, укуталась в большой свитер. Каждое движение производилось машинально, словно девушка до конца не проснулась, но привычки ранних подъёмов взяли своё. В комнате пахло туалетной водой «Chanel» – знакомый аромат соседки справа, американки по имени Мэгги, которая опрыскивала себя с ног до головы. Ася улыбнулась ей вместо банальных слов о добром утре, Мэгги улыбнулась в ответ и спросила: – Ты сегодня очень бледная, Вась. Нормально спала? – Нормально, – соврала Ася. Ночью усталость взяла верх, заставив девушку отложить учебную литературу и лечь в кровать. Ася думала, что уснёт моментально после выматывающих событий недели, но у жизни были другие планы. Мысли, слова, воспоминания, снова мысли – всё это атаковало её, провоцируя на битву эмоций и разума. Она уснула под утро, поэтому после пробуждения ощущала себя как та самая кружка в клубе – с узорами из трещин. Ася налила себе кофе, в этот раз объём кружки был внушительным, подошла к окну в комнате и села на подоконник, поджав ноги. За окном привычный пейзаж – серый, мокрый, с низкими тучами, которые висели так близко, что казалось –протяни руку и достанешь. Дождь то начинался, то заканчивался, Ася давно перестала строить планы на погоду, поэтому просто брала зонт, который никогда не будет лишним. Она пила кофе маленькими глотками, чувствуя, как тепло растекается по горлу, и смотрела на капли, которые ползли по стеклу. Перед глазами не улица, а аудитория 217. Пар над кружкой. Его лицо, когда он переосмыслял стихотворение, пропуская через себя каждое слово, каждую строчку. Она помотала головой, выкидывая мысли и образы из головы, допила кофе и вернула всё своё внимание к рабочему столу. Сейчас главный фокус – работа, конференция, статья. Открыла ноутбук и уставилась в пустой документ. Курсор мигал, насмехался, подгонял, требовал умных мыслей, но их не было. Она не написала ни слова за следующий час. Сделала три попытки – и трижды стёрла написанное, потому что это не работа, а её имитация. Слова не складывались, мысли расползались нефтяными разводами на асфальте. Она снимала очки, тёрла глаза, возвращала очки на законное место, но ничего не помогало. Так и прошла её пятница – со злостью на саму себя за то, что не могла сосредоточиться, за то, что мысли от филологии давно упорхнули в сторону его синих глаз, которые цеплялись за каждую смену эмоций. В субботу Ася решила, что дома работать невозможно. Слишком тихо и одновременно слишком громко – в голове. Слишком много места для мыслей. Она собрала сумку – ноутбук, книги, конспекты, блокнот с записями. Собрала себя в самый комфортный образ – широкие джинсы, огромный свитер с высоким воротом, пучок на голове и никакого макияжа. Проверила содержимое сумки, проверила себя в зеркале и отправилась в ближайшую кофейню, где весь фокус должен был быть сосредоточен на науке. Кофейня располагалась в старом здании из красного кирпича. Внутри стоял терпкий аромат кофе и выпечки, который подтолкнул Асю к прилавку за заказом. Здесь она чувствовала себя защищённой. Здесь всё было правильно – тишина, порядок, люди, занятые своими делами. Она выбрала уединённое место в дальнем углу, прямо рядом с окном, из которого был виден кусок серого неба и поток людей, где у каждого своя жизнь, мысли, чувства и желания. Ася включила ноутбук, разложила книги и начала работать. До обеда она писала статью для конференции –про русский язык в американской диаспоре, про методы сохранения языка в семьях эмигрантов. Тема была её, больная, близкая – близкая для тех, кто приходил каждую среду поздно вечером, после всех, и всё ради того, чтобы поговорить на родном языке. Девушка знала, о чём пишет, потому что сама была частью этой истории. Пальцы бежали по клавиатуре, предложения складывались в абзацы, абзацы – в страницы. Ася провалилась в работу как в сон – не замечая времени, не обращая внимания на посетителей, которые сменялись один за другим. Оставались последние штрихи в финальном сообщении для научного руководителя, как её телефон издал звук уведомления. Смотреть было страшно, она не знала, от кого могло поступить сообщение. Резко набрав воздух в лёгкие, она взяла телефон и увидела знакомое имя человека, который освещал своей улыбкой всё окружение, – Катя. «Ася, привет! Слушай, у меня идея. Говорю сразу – отказы я не принимаю, потому что ты сама скоро в учебник превратишься, нужно жить чем-то ещё! В общем, поехали во вторник на каток. Посмотрела я ещё раз всё про нашего новенького – мне нужно с ним интервью, я тогда сто процентов стану лучше на потоке. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста». Ася прочитала сообщение дважды, потом закрыла и снова открыла в надежде, что ей показалось и никакого предложения не было. После осознания мысли сменялись со скоростью света: «Нет, я не пойду», «А вдруг он заметит?», «А вдруг не заметит». С каждым таким вопросом внутри поднималось раздражение – на Катю, на ситуацию, на себя и свои чувства, которые она пыталась заглушить потоком работы. Взвесив все «за» и «против», она написала короткий ответ, который казался идеальным: «Кать, я занята. У меня конференция». Девушка не понимала, чего ждать от подруги, а самое главное –какой ответ был желанным, но ответ не заставил себя долго ждать и поступил спустя три минуты: «Ты всегда занята, и мне наплевать. Я приеду и силой заберу». Ася не ответила, но знала, что подруга не шутит. Дни шли чередой, менялась среда обитания, люди вокруг, занятия девушки, но не мысли в голове. Во вторник отвлечься помогли пары –стилистика, латынь, семинар по методике преподавания, а после обеда встреча с научным руководителем, который без стеснения отметил уставший вид студентки. – Вы плохо спите, Василиса? – Всё нормально, – ответила она. – Просто много работы. – Вы напоминаете меня в молодости, но знаете... – задумчиво произнёс руководитель. – Горелая голова пишет плохие статьи. Ася кивнула и вышла из кабинета, где в коридоре её уже ждала Катя. – Я же говорила, что возьму тебя силой, – с наигранной угрозой сказала та и взяла девушку за запястье. – Нам пора в наше приключение! Я уже взяла тебе кофе, чтобы ты не бубнила. – Ладно, но знай, что разделять искусство гравитации вместе с тобой я не собираюсь. Я просто посижу с тобой и почитаю, ладно? – Ну и представишь меня ещё раз, только не как участницу клуба, а как журналиста, – с яркой улыбкой сказала Катя. Катя потащила девушку к машине, чтобы та точно не смогла убежать, параллельно рассказывая о всех достижениях Ильи, чтобы убедить Асю в необходимости этого интервью. – Ты понимаешь, что это шанс пробиться и показать себя? Я бы никогда не подумала, что смогу взять интервью у такой личности, как он, а теперь мы с ним связаны! И всё благодаря тебе! Ася молчала, почти не слушая восторгов подруги. В её голове происходил сопоставительный анализ заботливого Ильи и фигуриста, который покоряет все мировые старты. – Ты вообще уверена, что он там? – уточнила Ася, пристёгивая ремень безопасности. – Сто процентов. Мой одногруппник сам занимается фигурным катанием, он и сказал, что Малинин сегодня будет там с трёх до шести. – Три часа льда, – задумчиво прошептала девушка. – Что? – Ничего, забей. Поехали. Катя вела машину быстро, маневрируя из полосы в полосу, но даже при этих махинациях успевала бросать быстрые взгляды на пассажирку слева. – Ты какая-то напряжённая, – заметила Катя. –Это из-за Малинина? – С чего ты это взяла? Всё нормально, –неожиданно грубо и резко прервала её Ася. – Да потому что я не слепая и вижу, как меняется твоё настроение. Ты хоть и зануда, но весёлая зануда, а сейчас даже весёлость пропала. Ты всегда улыбаешься, шутишь, а сейчас ты как... как статья! – на эмоциях выпалила Катя, перестраиваясь из левой полосы в правую. Ася не знала, что отвечать. Она молчала и смотрела на сменяющийся пейзаж за окном. – Ты же понимаешь, что нельзя вечно жить в своём коконе. Я просто хочу тебе помочь. Но если не хочешь – не говори. Просто знай, что я всегда рядом. Каток находился в большом спортивном комплексе на окраине города. Внутри было холодно, пахло хлоркой и морозом, и Ася вдруг вспомнила, как в детстве родители водили её на каток в Твери. Тогда она боялась льда – боялась упасть, боялась острых коньков, боялась, что кто-то врежется в неё и собьёт. Сейчас она боялась другого – потерять свою маску невовлеченности. – На трибуны, – кивнула Катя наверх. Они поднялись по бетонным ступеням и сели на пластиковые кресла третьего ряда. Отсюда открывался вид на всю ледовую арену – голубую, сверкающую, расчерченную линиями. Илья был на льду. Она сразу узнала его – по фигуре, по белым волосам, которые он постоянно поправлял рукой, по манере двигаться, по чёрному костюму, которого она никогда не видела раньше. Он наворачивал круги по всему периметру, настраивая себя и своё тело на то, что коньки –продолжение его ног. С бортика раздался строгий голос тренера, приказывающий начинать прыжки. Илья бесшумно кивнул и стал заходить на первый прыжок – тулуп. Фигурист взял разгон, оттолкнулся левым зубцом, сделал несколько оборотов вокруг себя и мощно выехал на правой ноге. Девушки на трибуне замерли и затаили дыхание. Поражённые прыжком, они даже не сообразили, сколько оборотов сделал Илья. – Ух ты, – протянула Катя. – Он реально крутой. Прыжки сменяли друг друга один за другим. Илья прыгнул – высоко, мощно, сделал в воздухе что-то невообразимое. Ася насчитала четыре вращения, но было ощущение, что их гораздо больше. Он приземлился на одну ногу, выбросив вперёд руку для баланса. Он удержался. Илья кивнул собственному успеху и поехал в другой конец катка, где готовился к новому прыжку. Этот прыжок сорвался – парень приземлился на обе ноги, пошатнулся и громко выругался на всю арену. Ася видела всё: дрожащие ноги при приземлении, закрытые глаза от злости, удар коньком по льду, пренебрежительный мах рукой на слова тренера. Она никогда не видела его таким. В клубе и с ней наедине он был мягким, спокойным, почти домашним. Здесь, на льду, он был другим – собранным, жёстким, злым на себя и на мир. – Он зол, – отметила для себя Катя. – Он просто работает. – Нет, – покачала головой подруга. – Я знаю это лицо, лицо злости. – Ну и откуда же? Ты теперь великий психолог? – Не-а, сама такая же, когда статья не получается, – усмехнулась Катя. Ася хотела улыбнуться на слова подруги, но не смогла. Она смотрела только на Илью. На его пальцы, сжатые в кулаки, на лицо, искажённое гримасой боли или злости. Он падал, вставал, падал снова и каждый раз бил коньком лёд. Каждый раз её взгляд отрывался от книги в его сторону, думать о чём-то другом не получалось. – Знаешь, мне кажется, что он будет не в настроении общаться со мной, – задумчиво, с лёгкой грустью сказала Катя. – Может, уйдём? – Нет, давай ещё немного. Они просидели ещё сорок минут. Илья ни разу не посмотрел на трибуны, и Ася не понимала –рада она этому или нет. По пути обратно Катя молчала. Это было на неё не похоже – обычно она болтала без остановки, пересказывая сплетни, обсуждая парней, жалуясь на учёбу или придумывая структуру интервью. Но сейчас она просто вела машину, погружаясь в собственные мысли. – Что между вами? – резко выпалила она. Ася поперхнулась воздухом. – В смысле? Между нами – клуб, и всё. – Не ври мне. Я видела, как ты на него смотрела. Как на человека, чью боль ты хочешь разделить, но не можешь, – без сомнений отчеканила Катя. – Катя, прекрати, – прошептала Ася, отворачиваясь к окну. – Ладно, – вздохнула подруга. – Но ты помни, что иногда мы сами себе придумываем преграды и упускаем что-то важное. Ася не ответила. Она продолжала смотреть на мокрую дорогу, на встречные машины, на серое небо и думала о том, что Катя, возможно, права. Но думать – не значит признавать. Весь вечер Ася проигрывала в голове увиденное, словно у неё сохранилась запись его тренировки. Для себя она поняла, что впервые увидела его настоящего – не того, который улыбался в клубе и заставлял смеяться всех, а того, который живёт с болью, давлением, ожиданиями. «Я всегда хочу быть в порядке, но чаще я просто в себе». Теперь она поняла, что он имел в виду. Она схватила телефон и без раздумий открыла чат с Ильёй. Написала: «Привет» – стёрла. Написала: «Я видела тебя на катке» – стёрла. Написала: «Как ты себя чувствуешь?» – стёрла. Всё было не тем. Да и она не хотела усложнять ни свою жизнь, ни его. Ему хватало забот и без неё. Она не вписывалась в его отточенный жизненный план. Поэтому она положила телефон на тумбочку и выключила свет. В темноте было легче не думать, но мысли всё равно лезли. Утро среды началось с чувства тревоги, которое поселилось где-то в груди и не уходило, сколько бы она ни пыталась. – Тебе просто нужно отвести занятие. Ты просто ведущая клуба. Без особого энтузиазма она оделась строго и просто, чтобы быть максимально незаметной. Чёрная водолазка, чёрные брюки, прямые распущенные волосы и минимальный макияж. – Ты справишься, – прошептала она в зеркало и после отсутствия ответа от отражения покинула комнату. Весь день проходил под эгидой несобранности – буквы путались, руки дрожали, мысли разбегались. Она почти ничего не съела за день, и к шести вечера чувствовала себя выжатой, как лимон. Уже в привычное время она подошла к аудитории, где ждал Илья. Аудитория оставалась открытой после занятий, поэтому он уже сидел на привычном для себя месте. – Привет, – сказал он до боли тёплым, почти домашним голосом. Она просто кивнула, не поднимая глаз, механично, как робот или статуя. Илья наблюдал за каждым её движением, боясь нарушить её привычный уклад. – Ты как? – не выдержав, спросил он. – Нормально. – Выглядишь уставшей. – Я всегда так выгляжу, – отрезала она, показывая всем видом, что не настроена вести диалог дальше. Он замолчал, словно слова вонзились стрелами. Она чувствовала его взгляд – изучающий, тревожный. Асе хотелось обернуться, извиниться и сказать что-то тёплое, но она не сделала этого. «Дистанция» – слово, которое стояло у неё перед глазами. Подошли все участники клуба, занимая облюбованные места. Занятие началось, и Ася вела его ровно, профессионально, с лёгкой улыбкой, которая ничего не значила, просто была обязательным пунктом её имиджа. Она поправляла ошибки, объясняла падежи, задавала вопросы и отвечала, если требовалось. Смотрела на всех – и на него тоже, но чуть реже, чем на других. Илья продолжал шутить, умело вписываясь в компанию, но всё равно находил время на взгляды в её сторону. В какой-то момент он не выдержал и сказал: – Ась, можно вопрос? – Да, конечно, – чуть официально ответила она. – Ты в порядке? На аудиторию обрушилась ощутимая тишина, которая давила, заставляла сжиматься. Ася чувствовала, как кровь прилила к ушам, но, выдохнув, спокойно ответила: – Всё нормально. Продолжаем занятие. Катя переглянулась с Соней, будто искала поддержку для своих мыслей, но Соня лишь отвела глаза. Занятие закончилось строго по времени, без возможности продолжить неформальный разговор. Ася собрала вещи быстрее обычного. – Всем спасибо за встречу, до следующей среды, – сказала она и направилась к двери. – Ася, – окликнул Илья. Она остановилась, но не обернулась. Не хотела встречаться с его проницательным взглядом голубых глаз, в которых можно утонуть. – Да? – Ты... можешь остаться? Помочь прибрать аудиторию? – Извини, не могу. У меня много работы, –сказала она, ощущая, как внутри что-то разбивается и рассыпается в мелкую стеклянную пыль. Она ушла, оставив их одних. В коридоре она почти бежала. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она не знала, почему убежала, почему не осталась. Она не знала, что с ней происходит. Знала одно – если бы она осталась, если бы посмотрела ему в глаза, она бы не смогла делать вид, что всё нормально. Маска бы упала, обнажая её реальные переживания и чувства, которые она умело пыталась блокировать. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Кати: «Ты чего сбежала? Он хотел поговорить с тобой». Она не ответила, потому что сама всё понимала и осознавала – всё, но только не себя. Она ощущала себя трусихой, которая побоялась, что не впишется в его жизнь. Трусихой, которая всё додумала и решила за него, без права на обсуждение. Дни будут идти своим чередом, но рано или поздно наступит среда, которая гарантирует встречу с ним. Она сможет прийти в клуб, сделать вид, что ничего не случилось, снова убежать – или не убежать. Она не знала, что выберет. И это было самое страшное.