5. Паутина мыслей

Илья проснулся от того, что его сосед по кровати подумал, что он здесь главный, поэтому решил занять все пространство. Этим соседом являлся его самый верный и близкий друг - собака по имени Лорд. Белый лабрадор полностью забрался на Илью, облизывая тому руку, в знак того, что пора выходить гулять. С таким помощником никакой будильник был не нужен. Илья нехотя открыл, продолжал всматриваться в потолок, лежа на спине. У него оставалось пять минут до будильника, но тело проснулось само - привычка спортсмена, который годами напролет вставал затемно, задолго до того, как мир начинал шевелиться. На столе покоилась чашка с вчерашний чаем - тем самым, с бергамотом, из 217 аудитории. Он забыл ее убрать, просто оставил. Не было ни сил, не желания лишний раз шевелиться, поэтому небольшой бардак свидетельствовал о способе сэкономить то самое время, которого так не хватало. А может и силы. Он уже не помнил. Телефон мигнул - мама прислала голосовое. Илья не слушал. Сейчас, в тишине, мамин голос разбудит окончательно, вытащит из него то, что он хотел бы оставить в покое. Но тишина нарушалась тихим скулежом собаки, которой явно не нравился долгий подъем хозяина. Илья быстро оделся в спортивный костюм и отправился на прогулку. Улица встретила его колючим ветром, но, на удивление, погода была солнечной. Только вот Илье было не до погоды, вся эта недосказанность Аси пугала и тревожила. А может, солнце наоборот вестник чего-то хорошего? Он не знал, но мечтал. Тихо, сокровенно. Мысли непроизвольно возвращались к среде. Он думал о том, как она сказала "нормально" - холодно, ровно, не глядя в глаза. Как ушла, даже не оглянувшись. Как он стоял в аудитории и смотрел на закрытую дверь, сжимая кулаки и борясь с желанием остановить ее. Лорд тянул поводок вперед, обнюхивая каждый куст, каждую травинку. Белый лабрадор был счастлив - хвост вертелся пропеллером, язык свисал набок, уши хлопали на ветре. Илья смотрел на него и почти завидовал. Собака не думала о том, что сказала или не сказала девушка в среду. Собака просто жила и радовалась солнцу, которое наконец-то выглянуло после недели дождей. - Дурак ты счастливый, - улыбаясь, сказал Илья вслух. Лорд обернулся, лизнул хозяина в ладонь и потащил дальше. Парк был почти пустым - раннее утром, пятницу, люди или спали, или уже разбежались по своим делам. Илья шел по извилистой тропинке и вспоминал среду. "Остановить", - хотел он тогда. - "Подойти, взять за руку и спросить о ее тревогах." Не сделал. Потому что боялся ответа. Боялся, что все окончательно испортит. Лорд нашел палку. Грязную, мокрую, обгрызанную другой собакой. Принес Илье, положил к ногам, посмотреть снизу вверх - мол, бросай, чего ждешь? Илья бросил. Не сильно, рассеяно, но пес рванул за палкой, примчался обратно, счастливый и грязный. - Хороший мальчик, - сказал Илья и потрепал Лорда за ухом. И вдруг подумал: "А что, если она просто устала?". Что, если в ее холоде нет его вины? Что, если он не сделал ничего плохого - она просто устала, заболела, у нее завал на учебе? Такая простая мысль, подающая надежду. Он почти поверил в нее, но это было почти. - Домой, - сказал он собаке. - Хватит. - добавил он, уже не понимая себе или собаке. Лорд вздохнул, но послушался. Пошел рядом, иногда забегая вперед, иногда отставая, прерываясь на обнюхивание фонарных столбов и скамейки. Дома Илья насыпал корм с миску, а после направился в комнату, где на рабочем столе стояла кружка с чаем. В голове сразу вспыхнули воспоминания: ее удивление, когда он поставил перед ней чай, без лишних слов, ее короткая улыбка и смущенная благодарность. Парень вылил остатки чая в раковину, сполоснул кружку и поставил сушиться. - Все когда-нибудь кончается, - сказал он пустой кухне. Каток встретил его привычным холодом и звук, работающих ламп. В раздевалке было пусто - по утрам обычно занимались те, у кого скоро старты. Илья скинул куртку, достал коньки, начал бинтовать лодыжки. Движения были отточенные, автоматические - он мог делать это с закрытыми глазами на время. Илья вышел на лед, который был гладким и свежим - ледовый комбайн проехался полчаса назад. Илья сделал несколько кругов, разминаясь, чувствуя, как мышцы окончательно просыпаются, а тело вспоминает, зачем оно здесь. Тренер стоял у бортика, руки скрещены на груди, а рентгеновский взгляд изучал каждое движение фигуриста. - Каскад, - эхом обрушилась команда тренера. - Четверной тулуп - тройной риттбергер. После аксель. Илья кивнул, разогнался, оттолкнулся. Первый прыжок - тулуп. За с тройки, левый зубрец в лёд, отрыв. Четыре оборота, приземление на правую ноги и выезд по дуге. Толчок для второго прыжка - риттбергер, с подсечки, приземление на ту же ногу. Чисто. - Хорошо, - сказал тренер. - Теперь аксель. Илья подъехал к дальней стороне катка, развернулся, и в голове пронеслась мысль: "Не думай. Просто прыгай". Этого было достаточно, чтобы начать думать. Он разогнался. Отрыв. Группировка - руки скрещены на груди, колены поджаты. Четыре с половиной оборота. Приземление. Лед. Удар в спину. Рука коснулась льда. Грязные выезд. Потеря равновесия. - Плохо, - отрезал тренер. - Не дотянул. Еще раз. Илья встал, отряхнулся. Перед глазами не лед, а она. Ее уход. Он разогнался и снова прыгнул. Снова падение. - Ты думаешь. Выключи голову и работай. - Я не думаю, - резко ответил Илья. - Врешь. Он ударил коньком, выругался сквозь зубы. Почувствовал, как внутри поднимается злость - на себя, на свою голову, которая не слушается и начинает работать в самый неподходящий момент, на нее, которая застряла в его мыслях и не выходит. В пятый раз он прыгнул. Чисто. Тренер одобрительно кивнул и продолжил тренировку. После тренировки - душ, завтрак на ходу и дорога в университет. Лекция по математическому анализу начиналась в десять. Илья забежал в аудиторию за минуту до звонка и сел на последний ряд. Надел очки - глаза болели после бессонной ночи и яркого света ламп на ледовой арене. Профессор вошел ровно в десять. Сухой, седой, в коричневом костюме и с указкой, которую никогда не использовал по назначению. - Пределы последовательностей, - начал он без приветствия. - Неопределенности. Правило Лопиталя. Илья открыл тетрадь, которая вдоль и поперек была исписана формулами, графиками, закорючками. Он взял ручку и стал механически переписывать записи с доски, он не вникал в суть, просто повторял каждое движение преподавателя. На четвертом примере он поймал себя на том, что смотрит в окно, где солнце пряталось за тяжелыми облаками, словно ватными. На полях, между пределами и производными он написал "Ася". Сам не заметил как, зачеркнул и снова написал. Это повторялось пару раз. Сосед по парте - Саша, с которым они иногда перекидывались парой слов на переменах шепнул: - Ты слушаешь вообще? - Слушаю, - с привычной для студента ложью ответил тот. - А чего тогда "Ася" пишешь? У нас нас таких переменных нет. Илья посмотрел на тетрадь, где снова покоилось ее имя. Снова. - Да так, - отмахнулся он. - Не бери в голову. Саша хмыкнул, но говорить ничего не стал, просто отвернулся к доске. Профессор продолжал говорить о пределах, но Илья слушал вполуха, записывая формулы, не поддавая их подробному анализу. В голове был другой текст - те самые строчки из стихов и ее голос. Тихий, хрипловатый, убаюкивающий. "Я научилась просто, мудро жить". Он думал: научился бы и он, если бы она была рядом. Помогла бы она ему? Но она была не рядом и не планировала помогать. Она была холодна. Она возвела стену, которую сломать было невозможно. - Малинин! - голос профессора вернул его к реальности. - Чему равен предел? - ...бесконечности, - наугад сказал он, обратив внимание на доску, которая была исписана новыми формулами. - Неправильно. Будьте внимательнее. Илья не был внимательным и его это злило, злило так, что он сжал ручку до легкого хруста, на что Саша просто прыснул в кулак. После пары Илья собрал вещи и вышел в коридор. Рюкзак тянул плечо, голова гудела от формул и от нее. Он хотел скорее добраться до дома, упасть на кровать и ничего не делать, но на полпути к выходу он остановился. У стены висела большая доска объявлений. Старая, потертая, на которой бумажки держались на кнопках или чьих-то надеждах. Илья проходил мимо этой доски множество раз и никогда не задерживался, но сегодня взгляд зацепился за яркий плакат, который висел по середине. "Научно-практическая конференция студентов и аспирантов. Регистрация до 20 октября". Ниже - список секций. Экономика. Математика. Химия. Филология. Илья смотрел на единственную секцию и не мог отвести взгляд. Она будет там. Она все это время готовилась к конференции. Она делилась этим на встречах клуба. "Русский язык в американской диаспоре" - самостоятельно всплыла тема в его голове. Он отступил от доски, сделал шаг в сторону выхода, остановился и снова посмотрел на плакать, через 1,5 недели. "Что я сделаю, если приду?" - подумал он. - "Ничего. Посижу в зале. Она даже не заметит меня". Он направился в сторону дверей, но объявление плотно застряло в его голове. Вечером Илья сидел дома. Лорд спал на своем пледе, свернувшись калачиком, только уши подрагивали во сне. В комнате было тихо - телевизор не работал, музыка на играла. Только шум дождя за окном, который снова обрушился на город. Дождь был мелким, осенним, колючим. Илья сидел за столом, смотрел на ноутбук и не мог заставить себя его открыть. "Зачем?" - думал он. - "Что я забыл на этой конференции?" Но рука сама тянулась к крышке. Экран загорелся, освещая лицо Ильи и комнату. Парень открыл браузер, нашел сайт университете, где на главном экране закреплена вся информация про конференцию. Список секций, даты, требования - он все это пролистал, не читая, он искал форму для регистрации. Он заполнил всю нужную информацию и поставил галочку напротив "слушатель". Не докладчик. Не выступать. Не светиться. Просто прийти. Слушать ее. Быть рядом. Поддерживать без слов. Одним взглядом. Илья нажал кнопку "Отправить", и страница обновилась. "Вы успешно зарегистрированы. Ваш бейдж можно получить на стойке регистрации 20 октября. Приходите за 10 минут до начала конференции". Он закрыл ноутбук, откинулся на спинку стула и выдохнул так, будто до этого не дышал. Лорд поднял сонные глаза на хозяина, вздохнул и снова уткнулся носом в лапы. - Что? Не одобряешь мою идею? Но собака не ответила. Конференция не давала покоя, он снова вернулся к сайту, чтобы найти список докладчиков. Он прокручивал колесо мышки, ища знакомые буквы. Василиса Сергеева, 1 курс магистратуры, русская литература. Тема: "Русский язык в американской диаспоре: методы сохранения культурной идентичности". Он прочитал название три раза. Шепотом, губами, без звука. Она будет там. Она будет стоять перед аудиторией и говорить о том, что ей действительно важно. О том, ради чего создала клуб. О том, что он слышал в ее голосе, когда она читала Ахматову. О том, что делает ее сильной и уязвимой одновременно. - Я просто буду там, - сказал он вслух. - Я просто хочу быть рядом.