[1]"Мы живем совершенно разной жизнью"

《...Öyle kolay aşık olmam

Так легко я не влюбляюсь,

Ama senin ayrı bir havan var

Но в тебе есть особый шарм.

Seni gördüğümde beynim oyunlar oynar

Когда вижу тебя, мой разум играет в

 игры.

Yine görüşürüz hiç sanmam

Вряд ли мы снова увидимся,

Yaşıyoruz çok farklı hayatlar

Мы живем совершенно разной

 жизнью.

Benim olmazsan burada bir dakika 

durmam

Если ты не будешь моей, я не останусь

здесь ни на минуту...》

(c) Canozan – oyle kolay aşik olmam

***

[2020]

Фадиме сидела на берегу моря, наблюдая за плавными волнами, которые то и дело добегали до ее кроссовок. Она улыбнулась и подобрала ноги, обхватив колени руками и положив на них подбородок. Здесь дышалось полной грудью. Морской запах и звук волн приносил ей спокойствие и хоть и не надолго, заставлял мысли в ее голове замолчать. Словно вода уносила с собой все тревоги и плохие мысли, которых в ее голове в последние полгода стало слишком много. Все своё детство она воспитывалась со старшим братом Адилем, его женой Эсме и их дочкой Алейной. Адиль и Эсме хотели уехать из Карадениза, ведь Эсме была из деревни Фуртуна, и их семьи были против их союза сначала. Но не смогли, вернулись ради нее, чтобы стать семьей для маленькой Фадиме. Собственных родителей она потеряла рано: мама умерла от болезни, когда ей было всего два года, а отец сразу после этого сел в тюрьму за убийство главы другой деревни — Мехмета Фуртуна. Деревни Кочари и Фуртуна давно враждовали. В каждой семье из Кочари был кто-то убит рукой человека из Фуртуны – и наоборот. Текли реки крови и стоял громкий плач матерей, сестер и жен, что остались без сыновей, братьев и мужей. Эти слезы только разжигали ненависть в следующих поколениях мужчин, которые шли мстить за свою пролитую кровь, и все начиналось сначала. Потом, на многие годы вражда казалось затихла, но востала вновь, когда дед братьев Фуртуна – Дурсун, женился на девушке Ширин, в которую был безумно влюблен дед Адиля и Фадиме – Юсуф. Мужчина настолько обезумел от ревности, что пошел и прямо на свадьбе хотел убить жениха, но отец невесты – заслонил собой зятя и умер. Крик Ширин и ее окровавленное свадебное платье вспоминали еще очень долго. Настолько долго, что разговоры через года дошли и до Фадиме... Она знала, что дед Юсуф отсидел тогда лет десять в тюрьме, а когда вышел, женился на бабушке Хавве, и у них родился ее отец — Омер и тётя — Эмрие – мать кузенов Сулеймана и Ильве. Омер Кочари был жестоким, это она знала из слухов, которые доносили до нее добрые соседи, и что он никогда не любил ее мать Фатьму. А женился, просто потому что время пришло. Кто-то из соседок сказал тогда еще маленькой Фадиме, что ее отец любил кого-то из Фуртуны, даже ходил сватать, но его обсмеяли и выдали ее за другого. Эмрие была противоположностью брата, она была очень набожной и доброй женщиной. И уставшая от постоянной вражды деревень, вышла замуж в другую деревню. Ее дети вернулись в Кочари, как только тётя Эмрие умерла. Никто уже и не помнил когда и почему, но Сулеймана начали называть Гезепом и так это и осталось. Гезеп в двадцать лет привел в дом Хиджран, что была из Фуртуна и объявил всем, что она его жена и сейчас у них росла дочь Лейла. Его младшая сестра, Ильве, оказалась еще лучше... Она быстро выскочила замуж и уехала к мужу в Стамбул. И вот, спустя почти десять лет, она развелась и вернулась вместе с сыном Атаканом, обратно в Кочари к брату. Детство самой Фадиме было счастливым. Адиль и Эсме несмотря на свой довольно юный возраст, смогли дать Фадиме и Алейне любви даже с избытком. Между тётей и племянницей разница была всего в два года, и они росли как сестры. Фадиме хотела пойти учиться на факультет экономики и административных наук, что был в Черноморском техническом университете в Трабзоне, чтобы помогать брату с работой. А Алейна грезила о медицинском факультете в том же университете. Она делала огромные успехи в учёбе, из-за чего, была в одном классе с Фадиме. Адиль и Эсме поддерживали своих девочек и Кочари уже решил вопросы с жильём, купив им в Трабзоне небольшую квартиру, недалеко от университета, но теперь... Планы могли порушиться только из-за того, что из тюрьмы освободился Омер Кочари. Фадиме не ощущала к отцу совершенно ничего, кроме страха и опасения. Каждый раз, она чувствовала напряжение и была настороже находясь рядом с отцом. Вернувшись после тюрьмы, где провел долгие шестнадцать лет, он сразу же решил наводить свои порядки в доме. Отец не слышал доводы Адиля, игнорировал слова Эсме, а Фадиме и Алейне просто закрывал рот. Как только Фадиме исполнилось восемнадцать лет, он заговорил с Адилем о том, что девушку пора выдать замуж. — Какая польза от женщины? — говорил он, с усмешкой смотря на дочь. — Она не должна учится, зачем ей это? Пусть выйдет замуж и обустраивает свой быт. Может, хотя бы она родит мне внука! Это был уже укол в сторону Эсме. Когда они с Адилем поженились, ей только стукнуло восемнадцать. В ее девятнадцать умерла мать Адиля и на плечи юной Эсме легли заботы о маленькой, непоседливой Фадиме и ее только что родившиеся дочери Алейне. Когда Алейне было около семи лет, Эсме забеременела, не передать того счастья, которое они испытывали тогда. Но к сожалению, она потеряла ребенка, а больше забеременеть у нее не получалось. И это было ее кровоточащей раной. После этих слов, Адиль разругался с отцом окончательно и Омер обидившись на сына, ушёл жить в дом своего друга детства Амирума, которого жил по соседству. Но предчувствие чего-то страшного и неизбежного преследовало всех. Она не помнила когда впервые оказалась в Фуртуне, около моря. Ехала мимо с бешено колотящимся сердцем, и вдруг увидела ровную полоску воды. Фадиме даже не успела что либо подумать, свернула на обочину и быстро прошла к морю, замирая от восторга. Она села прямо на песок, совершенно не заботясь о том, что джинсы могут испачкаться и стала любоваться водой. Волны дарили ей умиротворение и успокоение после напряжения, что царило в когда-то уютном доме. Море забирало ее тревогу, даря исцеление. Кочари приходила сюда тайно, об этом знала только Эсме, ведь у них не было секретов друг от друга. Между Фуртуна и Кочари было установлено перемирие и договор не переступать границы деревень друг друга. И условно, она нарушала этот договор, надеясь, что никто об этом не узнает... ...Но ее надежды не оправдались. Издалека за ней наблюдал Исо Фуртуна – младший сын того самого Мехмета Фуртуна, которого шестнадцать лет назад убил ее отец. Блондин пришел к морю, ища у него покоя и вдруг заметил девушку из вражеской деревни. Он ошарашенно уставился на нее, замерев на месте и скрывшись за огромным валуном, что лежал на берегу. Она смотрела на море и улыбалась. Парень впервые видел на ее лице искреннюю улыбку. Фадиме постоянно убирала волосы с лица, которые ветер настойчиво кидал ей в лицо. Но затем, ее улыбка также быстро померкла. Исо сам не заметил, как долгое время стоял и просто смотрел на нее. Что она здесь делала? Почему сама нарушила договор и пришла на землю врагов? Неужели настолько смелая, и не боится что кто-то может ее заметить? Девушка вдруг посмотрела на часы на руке, и резко встала, отряхиваясь. Затем, она быстро ушла. Исо услышал звук мотора машины, а затем все стихло. Он выдохнул и подошел к тому месту, где только что сидела она, тяжело опускаясь на тоже самое место. Младший из братьев Фуртуна только вернулся из армии и теперь должен был поступать в университет. Но когда он озвучил факультет о котором мечтал – технологический, случился большой скандал. Зарифе Фуртуна– его мать, кричала так, что у бабушки Ширин поднялось давление. Несмотря на его любовь к технике и дронам, она обязала его поступать на факультет экономики и административных наук. — Я что, так и буду тащить чайный бизнес на себе, Исо? — кричала она. — Я устала, сынок! В этом университете уже учился его старший брат – Оруч, выбрав медицинское направление. Потому что с самого детства мечтал спасать жизни людей. Его брату дали возможность осуществить мечту, а Исо – нет. На Исо давил груз, что семья положила на его плечи, чужие ошибки и грехи. Скандал, что случился почти десять лет назад, и после которого самый старший брат Исо — Фатих порвал все связи с ними и уехал в другую страну, расколол их семью. На самом деле, бизнес должен был достаться старшему сыну, но из-за этого происшествия это ноша передалась младшему. Когда Фатих пропал, Исо было всего десять лет. Он долгое время пытался найти его через соцсети и чувствовал тревогу – жив ли он вообще? Но с годами черты старшего брата стирались, ведь Оруч всегда был ему ближе из-за небольшой разницы в возрасте. Он помнил только, что у Фатиха была такая же живая и подвижная мимика как у них с Оручем, русые волосы и голубые глаза, как у самого Исо. Когда над Фуртуной уже сгущались сумерки и появлялись первые звезды, Исо поймал себя на мысли, что снова вернулся к Фадиме Кочари. Какого черта она забыла здесь? Негласное правило висело на въезде в обеих деревнях:

"Деревня Фуртуна. Кочарийцам не входить"

"Деревня Кочари. Фуртунцам не входить"

Почему она нарушает этот договор о перемирии? Неужели ей не страшно нарваться на Бехчета или Четина? Они были друзьями и не отличались умом. Бехчет, хоть и был братом их участкового деревни – Хадыра, постоянно сидел то за драки, то за попытку изнасилования. Четин же был тихим, но повторял все за дерзким другом. Неужели ей не страшно наткнуться на этих отморозков? Она раздражала его этим, пришла к ним в деревню, словно имела на это право! Дочь Омера Кочари – убийцы его отца! Он совсем не помнил своего отца, ведь ему было всего три года, когда его застрелил – ее чертов отец! Он видел фотографии и слушал рассказы о нем, только представляя каким был его папа, и как мог любить их с братьями. В тайне, он даже завидовал Оручу и Фатиху, которые помнили его. Исо зажмурился, но вместо образа отца, что он знал по фото, появилась дочь врага: маленький рост, и мягкие округлости тела. Светлая, почти молочная кожа, округлое лицо с маленькой родинкой на левой щеке, ближе к носу. И эти ее глаза... Он сглотнул, вспоминая: миндалевидной формы, большие карие с зеленым ободком у зрачка, и с длинными, пушистыми ресницами. Пухлые, полные губы, которые обычно всегда были чуть обветрены. И длинные, волнистые волосы темно-каштанового цвета. Она вызывала в нем любопытство, странный азарт. Какая она на самом деле? Почему сидела и улыбалась, а потом вдруг улыбка так быстро исчезла с ее лица? Его злило то, что он в принципе это заметил. Они знали друг друга, не могли не знать. Ее отец – убийца, его – жертва, они – заложники обстоятельств. Да и их деревни были расположены рядом. Семья Кочари были главой своей деревни и имели собственные стада овец и баранов. Адиль занимался этим бизнесом и поставлял мясо и молочную продукцию в другие страны. А Фуртуна были главой своей деревни и занимались чайным бизнесом, но также у них была ещё сеть отелей по Турции. Главы своих деревень, две богатые семьи, что раньше вели кровавую войну, а сейчас жили в хрупком мире. Время от времени, Исо и Фадиме сталкивались где-то на улицах Трабзона. Они пересекались взглядами, смотрели, но вспоминая о вековой вражде, игнорировали друг друга. Несмотря на это, ее появление в Фуртуне удивило Исо, заставив сердце дрогнуть от непонятного чувства.

***

Только остановившись у крыльца дома, Фадиме почувствовала, как все спокойствие, которое подарило ей море, уже улетучилось. Она бросила нервный взгляд на дом дяди Амирума, где теперь жил ее отец и прошла к своему. Переступив порог, она тут же ощутила запах вкусных блюд, что доносились с кухни и увидела Эсме, которая как раз вынесла тарелку с аппетитным хамсылы пилав. На столе уже стояли тарелки с дымящимся супом из черной капусты и фасоли, и карадениз кавурмасы и кукурузный хлеб. Фадиме почувствовала как от приятного запаха еды появился аппетит. Эсме снова вышла из кухни, неся чайник с чаем и ставя его на стол. Женщина улыбнулась, увидев девушку. — Что, опять была в Фуртуне? — негромко спросила она. — Девочка, будь аккуратнее, не дай Аллах, кто-нибудь заметит! Фадиме устало вздохнула и кивнула. — Ну почему море досталось Фуртуне, а нам в Кочари горы? Раздался заливистый смех Эсме, а потом она вздохнув, ответила: — Я тоже скучаю по морю... Иногда, я слышу его шум и запах, а потом понимаю, что это мне только кажется. Фадиме замолчала, смотря на невестку. Она чувствовала свою вину, что они с братом не смогли уехать в большой Стамбул, как хотели в юности. Адиль и Эсме тогда уже сели на автобус, когда позвонил Гезеп и сказал, что мать Адиля при смерти. Эсме была на большом сроке беременности, впереди их ждал Стамбул, но они не могли оставить маленькую Фадиме, поэтому вернулись. — Прости, что из-за меня вам пришлось остаться здесь... — проговорила девушка виновато. Эсме присмотрелась к ней и нахмурилась. — Так, разве я хоть раз сказала тебе что-то в упрёк?! — возмутилась женщина, уперев руки в бока. — Чтобы я даже не слышала таких слов! Если бы я сейчас стояла перед выбором, поступила бы точно так же! Я люблю свою жизнь и каждый день благодарю Аллаха за нее! Она притянула девушку к себе и оставила поцелуй на ее макушке. Фадиме крепче обняла ее, вдыхая приятный запах Эсме. Она пахла чем-то родным и уютным, возможно липовым чаем, который заваривала. Фадиме считала, что такой запах обычно имеют мамы. Она не помнила свою, но думала, что она наверняка имела бы такой же запах, как у Эсме. — Адиль! Алейна! — закричала Эсме. — Пойдемте ужинать! — Разве брат не в мастерской? — спросила девушка. — Верно и вряд-ли услышал мой крик, сходи позови его, пожалуйста. Я схожу за Алейной, она наверняка снова с учебником. Фадиме улыбнулась и кивнув, вышла из дома, спускаясь к мастерской. Алейна была удивительно умной, и мечтала стать хирургом. При этом без остановки читая абсолютно любой учебник, даже если он не относился к ее будущей специальности. Когда спрашивали зачем, она отвечала: — Это так, для общего развития. Поэтому, когда Эсме вошла в комнату, то застала дочь за учебником по педиатрии, куда она усердно прикрепляла очередную закладку. — Дочка... Алейна была так увлечена, что не услышала ее. — Алейна! — вновь позвала Эсме и девушка обратила на нее внимание. — Ой, мама, прости, я как раз начала читать о детских болезнях... — она неловко улыбнулась и потерла глаза. Эсме с любовью посмотрела на дочь, вновь отмечая как сильно они с отцом похожи. Та же складка у бровей, когда она хмурилась, тот же цвет глаз и взгляд. То же упрямство и любовь к своему делу. Словно она родила его точную, уменьшенную копию. — Разве это твой профиль? — снова спросила Эсме. — Или это так, для общего развития? — Я просто смотрю в будущее. — пожала она плечами. — Фадиме когда нибудь выйдет замуж и родит детей, затем я.... — Девочка! — строго произнесла Эсме, хотя ей очень хотелось рассмеятся. — Не рано ли думать о таком в шестнадцать? Алейна рассмеялась. — Это была шутка, мам. — она подмигнула ей. — У тети Эмине скоро родится ребенок, вот мне и стало интересно. — ответила она, закрыв учебник и вышла из комнаты. Эсме улыбнулась и вышла следом.

***

Фадиме открыла одну из дверей мастерской и прошмыгнула внутрь. Она остановилась в нерешительности. Не хотелось отвлекать Адиля, который делал ножи. Здесь было очень жарко, пахло раскаленным металлом и машинным маслом. Мужчина опустил последний нож в холодную воду и стянул с рук варежки, защищаюшие руки от жара. Неспешно снял тяжелый фартук и наконец, заметил сестру. Его серьезное выражение лица тут же изменилось на улыбку. — Моя дикарка? — удивился он. — Чего замерла там? Он раскинул руки и девушка тут же прильнула к его надежному плечу. От него тоже пахло машинным маслом, но это не помешало Фадиме, только крепче обнять брата. — Все хорошо? Отец не доставал? — спросил он, с тревогой заглянув в ее глаза. — Я его уже две недели не видела. — проговорила Фадиме, успокаивая брата. — Напрягает меня его молчание... — честно признался брат, и руки его сжали сестру крепче. — Если он что-то скажет, сразу говори мне, я разберусь. От его уверенного тона, внутри разлилась волна спокойствия. Она всегда была под защитой своего брата. — Ой, Адиль, я ведь пришла чтобы позвать тебя ужинать. — вспомнила она. — Вот черт! — встрепенулся он. — Нужно скорее идти, пока не получили от Эсме. Фадиме рассмеялась. Ее сильный и смелый брат, который в раннем возрасте не побоялся взять на себя ответственность за сестру, уже имея свою семью... Человек, что в двадцатилетнем возрасте смог начать свое дело, и стать успешным — боялся свою жену. Это была просто умора! Когда они вошли в дом, и наконец сели за стол, Эсме тут же проворчала: — Клянусь Аллахом, девочка, я уже подумала, что тебя похитили! — Кто меня может похитить? — беспечно спросила она. — Жених... — рассмеялась Алейна. — Придет и скажет: Фадиме, я горел и пылал от своей любви, и если я сейчас пойду и попрошу тебя у брата, он не за что не отдаст! Я думал что мне делать? И лучшим решением было похитить... — трагичным голосом произнесла Алейна, прижав руку к груди, пока все смотрели на нее. — Дочка, ради Аллаха, что ты говоришь? — удивилась Эсме. — Ты слишком много сериалов смотришь! — Вот именно, — поддакнул Адиль, с набитым ртом. — Кто нам может не понравится? У нас в Кочари все парни – львы... Разве только кто-то из Фуртуна... Фадиме подавилась пловом, что только что положила в рот, Алейна заботливо похлопала ее по спине. — Брат, какой Фуртуна еще! — возмутилась она, кашляя. — Мне дело нет до парней вообще! Я хочу только учиться! — Хорошо, девочка! — произнесла Эсме, заметив как покраснели щеки и нос Фадиме. — Не заводись, мы поняли тебя. Адиль кивнул и вернулся к еде. Алейна отвлекла их разговором о новом факте, что только сеголня вычитала из книги, и Фадиме была благодарна ей. Она делала это специально, чтобы отвлечь их. Но отвлёкся видимо только Адиль, который то и дело, что-то переспрашивал у дочери. Эсме же пристально смотрела на Фадиме. Их ждал разговор, но что она могла сказать ей? Что ее ужасно раздражает любое упоминание о семействе Фуртуна, потому что она чувствует вину за грех отца?

***

Исо тяжело вздохнул и только потом открыл дверь дома. Он медленно переобулся в тапочки, кивнул Мухсине – их помощнице по дому, и наконец увидел маму и бабушку. Зарифе, что вела дела в Фуртуне после смерти мужа, сидела по правую руку от своей свекрови Ширин и смотрела на младшего сына с немым укором во взгляде. Она была жёсткой, и привыкла что ее приказам подчиняются бесприкословно. Бабушка Ширин ничего не понимала в делах бизнеса, но домом командовала именно она. Она выбирала меню на каждый день, писала списки покупок и решала из каких тарелок есть. Но почему то обе решили, что Исо не должен решать ничего сам, для этого были они и уже все за него решили. Исо опустился на стул напротив матери, кивнув им обеим. — Приятного аппетита! — проговорила Мухсине, поставив последнюю тарелку и удаляясь на кухню. Раздались слова благодарности, а потом снова молчание. Вроде бы и сидели за одним столом, и были друг другу родными людьми, но тепла и уюта здесь не было. Ширин чувствовала эту гнетущую тишину и проговорила: — Шериф снова заключил крупную сделку. Теперь из Стамбула полетит во Францию. Зарифе услышав имя деверя, тут же оживилась. — Как он, мама? Не надумал привести невестку? Ширин поджала губы и со слезами на глазах, отрицательно покачала головой. — Нет... Он все еще... — Все еще любит Эсме? — зло усмехнулся Исо. — Как он может годами любить женщину, которая никогда и не была его? Женщину, что является женой другого мужчины? Семнадцать лет назад, Шериф Фуртуна очень любил Эсме Эр, он старался ухаживать за ней, дарил дорогие подарки. Девушка была няней Оруча и Исо, и постоянно отклоняла любые поползновения в свою сторону. Шериф же думал, что она набивает себе цену, а потом вдруг узнал о ее браке с Адилем Кочари. Он не смог пережить эту рану и сбежал в Стамбул, чтобы забытся. Все эти годы он продолжал мучиться от любви к чужой женщине и сказал, что никогда не женится на другой. И это разбило сердце Ширин, что мечтала о внуках от младшего сына. — Исо... Зачем ты так? Шериф искренне любит Эсме... — упрекнула его бабушка. — Не представляю, чтобы я любил чужую женщину... — отрезал Исо. Он представил как эти чувства выжигали бы все в нем и мешали бы ему жить. Как он задыхался бы от осознания того, что женщина которую он любит, ложится в постель с твоим врагом! Что может быть хуже? — Я бы возненавидел эту женщину... — Ненависть тоже сильное чувство. И как любовь может перерасти в ненависть, так и ненависть в любовь, Исо... — сказала бабушка, по доброму на него смотря. Зарифе внимательно смотрела на сына, напряжённо думая об их вчерашнем разговоре об учёбе. — Итак... Исо, ты подумал? — спросила она. — Про факультет? — переспросил он, и она кивнула. — Подумал. Пойду туда, куда выгодно семье. Зарифе улыбнулась ему, Ширин кивнула, расслабляясь. Никто из них не знал, что у Исо был план. — Я знала, что ты поступишь правильно, сынок. — сказала Зарифе, погладив его ладонь. Исо стало тошно от лицемерия своей семьи и кусок в горло не лез. Он ковырял вилкой в тарелке, чувствуя себя здесь чужим. — Не ждали гостей? — вдруг раздался от дверей веселый голос. И вот, появился Оруч. Он только что успешно закончил четвёртый курс медицинского и устроившись на лето медбратом в больницу в Трабзоне, приехал, чтобы проведать семью. — Разве ты гость, внук мой? — радостно закричала Ширин. — Мой лев! – воскликнула Зарифе. Слезы радости тут же появились на ее глазах, когда она кинулась обнимать среднего сына. После нее обняла Ширин. Затем Исо вскочил со стула, тут же преодолевая расстояние до брата и сжимая его в крепких объятиях. — Король братьев! — проговорил он, наконец расслабляясь всем телом и понимая, что вместе с Оручем вернулось и чувство уюта.

***

После ужина и долгих распросов бабушки и мамы, Оруч и Исо наконец-то остались в комнате у последнего. — Значит, мама все таки достала тебя и ты согласился на экономический? — спросил Оруч, смотря на брата. — Тц... — произнес он с улыбкой, отрицательно качая головой. — Я кое-что сделал. Буду учиться и на экономическом, и заочно на техническом. Оруч нахмурился. На лбу между бровей, пролегла глубокая складка. — Исо, ты с ума сошёл? Нагрузка будет дикая. Ты умрёшь от усталости. — Ты не клади меня в саван раньше времени. — усмехнулся он. — Дроны и технологии – это моя жизнь. А экономика... Дань уважения семье. Оруч улыбнулся и поднял руки, словно сдаваясь. О упрямстве своего брата, он мог бы слагать легенды. В детстве, будучи пятилетним мальчиком, он учился сам кататься на велосипеде и у него никак не получалось. Он падал, разбивал колени и локти в кровь, но упрямо вновь и вновь садился на велосипед, пока не научился. — Ладно, хватит об учёбе. Скажи лучше, есть у тебя девушка? — спросил младший. Старший поправил подушку, на которую облокотился и сказал: — Было парочку романов, но ничего серьёзного... Никто не цепляет... А у тебя? — Я предпочитаю вообще в это не ввязываться. Никаких серьёзных отношений. — тут же заявил он. — На выходных собираемся встретиться с Чакыром, сходим куда нибудь, выпьем по баночке пива, естественно в Трабзоне. Оруч понимающе кивнул. Чакыр Ушак был армейским другом Исо. Он вернулся из армии на месяц раньше и по иронии судьбы устроился работать на Адиля Кочари. Дружбу пришлось скрывать ото всех, чтобы не ставить под угрозу установленное перемирие. — Может быть с нами поедешь? Развеешься. — Да нет, я встречаюсь с одноклассниками, останусь у Ахмета с ночёвкой. — отозвался Оруч. — Слушай, может быть, ты дашь мне ключи от своего отдельного дома? Оруч скривился. — Терпения мне, терпения! Я меньше всего хочу хочу в один день прийти к себе домой и обнаружить в кровати женские трусы! — Эй, доктор, полегче! Ради твоего спокойствия, мы можем не заходить в комнаты вовсе!

***

Фадиме, Алейну и Эйюпхана Йылмаза, сына Амирума, что был другом детства Омера Кочари, связывало общее детство. Они играли в саду дома Кочари всем составом — Фадиме, Алейна, Эйюпхан, Лейла – дочь Гезепа и Хиджран, и приезжающий в гости сын Ильве – Атакан. Девушки считали парня своим старшим братом, который всегда защищал их маленьких в школе, мог нести рюкзаки и мастерить рогатки. Эйюпхан считал своей сестрой только Алейну, на Фадиме он смотрел совсем ни так как смотрят на сестру. Внутри него лет с шестнадцати образовалось чувство, которому он долго не мог дать названия, а потом понял, – это страсть и вожделение. Он впервые понял это, когда помогал Фадиме перелазить через каменный забор. Девушка села на изгородь, а парень протянул руки, и подхватив ее, случайно задел девичью грудь. Фадиме ужасно смутилась и отпряла от него, ей стало неловко и неприятно. Она быстро убежала в дом, и пару дней даже стеснялась показаться ему. Фадиме вдруг только сейчас осознала различие между ними. Он больше не был тем славным мальчиком с которым они дружили, он был парнем и между ними должна была возникнуть дистанция... И чем больше, тем лучше. Но Эйюпхан все воспринимал через призму своего желания и одержимой любви, с того дня он был уверен, что девушка влюблена в него и ее смущение одно из доказательств этого. Вскоре сальные взгляды на дочь своего друга, заметил и Амирум. Он как мог убеждал сына прекратить. Он видел страх в глазах девушки, которую считал своей дочерью, и пытался вразумить сына, но не выходило. Парень был непреклонен, и отец постоянно был настороже, не зная чего ожидать от собственного сына. — У тебя нет будущего с сестрой Адиля! — говорил он. — Ты не сможешь силой заставить ее полюбить тебя! Девушка грезит учёбой! Но Эйюпхан молчал. Его отец не знал, что эту одержимость его сына соседской девушкой, подпитывал ее собственный отец. Как только Амирум выходил из дома, Омер заводил разговор о том, что видит любовь парня и одобряет ее. Он не говорил об этом при друге, потому что знал, что Амирум честный человек и будет против насилия над Фадиме. — Ты будешь моим зятем, парень. Я выдам свою дочь за тебя! Место женщины около своего мужа, мы усмирим ее дикий нрав. Ты же поможешь мне? — спрашивал Омер. Эйюпхан был готов на все, только бы назвать Фадиме своей женой.

***

Разговор братьев все продолжался, когда Исо вдруг замолчал. Он задумался, снова вспомнив дочь Омера Кочари. И взметнул взгляд на брата. — Что такое? — спросил Оруч, отложив телефон. — У тебя такой вид вдруг стал... — Я сегодня видел дочь этого убийцы... — Исо... — выдохнул Оруч, словно перед ним был ребенок, который вновь и вновь совершал одну и ту же ошибку. — Зачем ты ищешь ее? Она не виновата в грехах собственного отца! — Да не искал я ее! Я что похож на сталкера, что будет преследовать девушку? — возмутился он. — Такого ты обо мне мнения, брат? — Не строй из себя невинность, Исо! — скривился Оруч. — Одно время вы слишком часто случайно пересекались, думаешь я в это поверил тогда? — Оруч, мне было тринадцать, я нуждался в отце и винил в его смерти всю ею семью тогда! Я думал это справедливо...— оправдался он. — Но сейчас... Она нарушила договор... — Что? — изумился старший брат. — Да, ты все правильно услышал. — подтвердил младший. — Она была у моря, сидела на песке. — Аллах-Аллах, вот сумасшедшая! — в ужасе проговорил Оруч. — Ее могли увидеть Бехчет и Четин! Ты понимаешь, что они могли сделать с ней, прямо на берегу? — На ее удачу, кроме меня никто не увидел... — спокойно проговорил Исо, ощутив странное чувство страха за девушку, но тут же попытаясь выкинуть эти мысли из головы. — А я никому, кроме тебя, не рассказал. — Интересно, почему она была здесь? — задумчиво проговорил Оруч, смотря на брата. — Что заставило Фадиме Кочари нарушить договор, что предложил ее же брат? — Что может происходить в ее жизни, раз она приходит на землю своих врагов? — проговорил Исо.

***

Фадиме уже собиралась ложиться спать, время было позднее и она засиделась за перепиской с подругой Акчой. Когда дверь в ее комнату тихо отворилась. Девушка подняла голову от экрана телефона, увидев невестку. — Могу войти? — тихо спросила она. — Заходи конечно. — проговорила Фадиме, подвинувшись и положив на тумбочку у кровати свой телефон. — Я шла из комнаты Алейны и заметила, что у тебя ещё горит свет. — она села на край кровати, нервно сжимая ткань юбки. — Племяшка спит? — улыбаясь, спросила Фадиме. — Спит... — нежно улыбнулась Эсме. — В этот раз без книги. Фадиме и Эсме прыснули. Обе не понимали в кого Алейна унаследовала такую любовь к учёбе и в частности к медицине. А потом вспоминали Ильве, что выучилась на биолога и все вставало на свои места. — Фадиме... Я хотела тебе кое-что отдать... — она вытянула из кармана какое-то письмо. Фадиме подняла одну бровь, посмотрев на невестку, затем на письмо в ее руках. — Ладно, я специально шла к тебе. — призналась Эсме в своей лжи. — Сегодня перебирала вещи и нашла это письмо... — Письмо? — удивилась Фадиме. — Кому оно и от кого? — Тебе... От твоей мамы... — прошептала Эсме, сдерживая слезы. Все внутри Фадиме рухнуло вниз, дыхание перехватило. Она протянула руку, заметив, что она дрожит. — Ты читала? — Нет... — тут же ответила женщина. — Но я знаю о чем там написано, я писала его под ее диктовку. Фадиме зажмурилась. Ее мама была настолько слаба, что не могла даже держать ручку. Она стёрла дорожки слез, что потекли по щекам. Эсме ласково провела рукой по ее щеке, стирая новую слезу, и проговорила: — Ты сегодня сказала, что тебе нет дела до парней.. Но я знаю как это бывает. Ты обязательно встретишь кого-то, вы полюбите друг друга... — Эсме... — тут же перебила Фадиме. Разговоров о любви она не выдержит, когда в руках письмо от мамы. — Хорошо, я не буду ничего говорить, просто прочитай письмо. — сказала невестка, поднимаясь с ее кровати. Фадиме осторожно сжала письмо в руке. Эсме открыла дверь и остановилась: — Спокойной ночи, девочка. — Спокойной ночи, невестка. Как только за женщиной закрылась дверь, Фадиме вытащила листок из конверта и принялась читать:

«Моя маленькая дочка! Моя Фадиме!

Когда ты будешь читать эти строки – уже будешь взрослой и красивой девушкой! Вся душа разрывается от осознания того, что я никогда не увижу тебя взрослой... Никогда не смогу хранить твои тайны... Никогда не увижу тебя в университете... Не благославлю на брак...

Болезнь сжигает меня слишком быстро, не дает даже шанса на то, что я проживу еще хоть неделю.

Но видит Аллах, я знаю что тебя ждет...

Когда твой отец вернётся из тюрьмы, он не даст тебе жизни! Он жестокий и деспотичный человек, я всегда его боялась.

И я знаю, что как только он вернётся, он попытается тебя сломать и подчинить своей воле! Он захочет скорее выдать тебя замуж, запереть под присмотр мужа, чтобы в очередной раз доказать, что женщина хуже мужчины.

Умоляю тебя, моя дорогая доченька! Не поддавайся его тирании! Твоя жизнь принадлежит только Аллаху и тебе, и только вы вправе решать как тебе жить. Если ты захочешь учиться – учись, захочешь работать — работай, захочешь сбежать так далеко, чтобы никто не нашел — сбеги! Стань сильной и независимой, стань той с мнением которой будут считаться.

У тебя есть брат Адиль и Эсме... Скоро появится племянница. Алейна. Они заменят тебе семью, и воспитают сильной и смелой! Доверяй им! Твой брат защитит тебя, я знаю. Эсме подарит материнскую любовь, которой у нее сполна.

И самая большая просьба — выходи замуж только по любви! Не отдавай свое сердце из чувства долга или страха. Придет время и в твоей жизни появится человек, который подарит тебе свободу. Ваша любовь будет огромная как небо, глубокая как море, ты наконец-то ощутишь себя целой... И ты будешь рядом с ним счастливой вопреки всему!

Я благославляю тебя, дочка. Борись за себя! Будь сильной, несмотря ни на что!

Крепко обнимаю и целую тебя.

Твоя мама Фатьма.»

Горячие слезы капали на буквы, размокая старую бумагу. Фадиме поцеловала строчки письма, пусть они и были написаны рукой Эсме, но слова продиктовала мама. Ее мама знала, все что захочет сделать отец. Даже умирая, она думала о своей дочери и попыталась хотя бы так поддержать ее. Фадиме плакала и плакала, и с каждой слезой в ней крепла решимость. Она не будет бояться отца. У нее было благословение от матери и с ним она пойдёт наперекор Омеру Кочари!

***

Спустя пару дней, Фадиме молча подошла к Эсме и начала помогать ей с готовкой. Для женщины это был сигнал. Девушка что-то хочет сказать или попросить, но не решается. Когда Фадиме в очередной раз за короткое время помешала овощи, Эсме не выдержала. — Говори... — Что говорить? — испугалась Фадиме. — То, о чем хочешь попросить! — вздохнула женщина. — С чего ты взяла? — невинно хлопая длинными ресницами, спросила золовка. — Фадиме, ты за минуту уже пятый раз перемешиваешь овощи, они так не зажарятся. — проговорила Эсме с усмешкой. — Значит, что-то хочешь спросить, спрашивай. — Эсме, ты так хорошо меня знаешь! — сказала Фадиме, поджав губы. — Конечно, я же вырастила тебя! — улыбнулась она. — Итак, в чем проблема? Фадиме замялась, глотнула воздуха и на одном дыхании, протороторила: — У Акчи день рождение сегодня, и я приглашена! Но оно будет в клубе, а мне как известно туда путь закрыт! Но я очень хочу пойти! Ты поможешь мне? Эсме испуганно посмотрела на девушку. — Фадиме... Клуб это уже серьёзно, это не обычная пижамная вечеринка на которую Адиль отпускал, хоть и с трудом. — Я знаю, но так хочется пойти, хотя бы один раз, Эсме! — умоляла девушка, устав от напряжения что царило в доме, из-за присутствия отца, хоть он и находился на отдалении. — Кто там будет, кроме нее? — строго спросила Эсме. — Эсме, я скажу тебе огромную тайну, обещай молчать? — Девочка, ты меня пугаешь! — возмутилась женщина. — Там будет наш Чакыр! — Что ему там делать!? — рассмеялась Эсме, но заметив серьезный взгляд золовки, спросила: — Погоди-ка... Они встречаются? — Только тсс! Ни слова брату! — Тоже мне тайна! — произнесла Алейна, заходя на кухню. — Я это с первого дня знаю. Скажи им, чтобы лучше прятались, когда сбегают целоваться. Вряд-ли папе понравится, когда он увидет своего работника за такими вещами! — Девочка, ты подслушивала? — возмутилась Фадиме. — Нет, слава Аллаху, он дал мне чёткий слух, да и вы не шептали совсем... — сказала девушка, сев за кухонный стол. — Папа ни за что не пустит тебя, тётя, в клуб! — Племяшка моя, любимая, спасибо, это я и без тебя знаю! — вздохнула Фадиме, понимая что все зря. — Но вот на ночёвку к Акче у которой сегодня день рождение – да. — заговорщически проговорила Алейна. — Мое мнение кто-то будет учитывать? — строго произнесла Эсме, всплеснув руками. — Как я смогу спокойно ее отпустить в клуб? — Там будет Чакыр, он ответственный и надёжный человек, которому можно доверять. — тут же сказала Алейна и Эсме не нашлась что ответить. Она открыла рот и тут же закрыла его. Поэтому обреченно вздохнув, махнула рукой, все еще переживая. — Все, тётя, начинай сборы, а я уговорю папу. Никто не знал, каким даром убеждения обладала младшая Кочари, но Адиль не только одобрил ночёвку, но и лично подвез сестру в дом Акчи. Сидя в машине и смотря на проплываюшие деревья, она чувствовала пьянящее чувство свободы и сердце от восторга хотело выпрыгнуть из груди. Ее переполнял страх и предвкушение чего-то нового.

***

Ночной клуб "Sahne Bar" встретил полумраком, изредка пробивающимся светом неона, басами музыки, и свободой. Фадиме переступила порог и замерла от восторга. Ей казалось, что она наконец-то сбросила с себя тяжесть и всю горечь последних шести месяцев. Она чувствовала себя счастливой и легкой. Казалось, сейчас ей было подвластно абсолютно все. Первое время Фадиме искренне смеялась, поздравляла Акчу, обнимала её и даже общалась с шумной компанией её знакомых. Музыка стирала из головы мысли об отце и вечном страхе. Она чувствовала себя живой и абсолютно счастливой. Она даже поймала себя на мысли, что возможно ей нужно с кем-то познакомиться? Но вот диджей выключил трек и на небольшую сцену вышла кавер-группа с песней "Canozan – oyle kolay aşik olmam" и Акча потянула за собой Чакыра на середину танцпола. Остальная компания тоже весело ринулась в самый центр толпы. Фадиме осталась одна. Она забралась на высокий стул у барной стойки. Заказала безалкогольный коктейль и принялась неспешно попивать сладкий напиток. Глядя сквозь полумрак на Акчу и Чакыра, которые то и дело нежно переглядываясь, Фадиме почувствовала, как к её сердцу подкатывает грусть и зависть. Ей было радостно за подругу, но внутри кольнуло одиночество. Она всегда и всем кричала, что ей дела нет до парней, но при этом мечтала о любви. Перед глазами всплыли строчки из письма покойной матери: «...Придет время и в твоей жизни появится человек, который подарит тебе свободу. Ваша любовь будет огромная как небо, глубокая как море, ты наконец-то ощутишь себя целой...» Найдёт ли ее такая любовь, о которой писала ее мама? Задумавшись, она снова сделала глоток коктейля, и перевела взгляд на танцующую толпу. Она не знала, что в этом же клубе, сквозь сигаретный дым и блики неона, ее заметил обладатель пронзительного взгляда голубых глаз.

***

Исо оказался здесь не по своей воле. Он собирался встретится с Чакыром, но тот написал смс, что Акча, его девушка, пригласила Фадиме Кочари, и встреча армейских друзей отложилась до лучших времен. В этот клуб его притащила одна из девчонок, которой он нравился. Она тоже была неплохой. Длинные каштановые волосы и карие глаза. Всё складывалось идеально: красивая спутница, алкоголь, Исо мог отлично провести этот вечер, уединившись с девушкой... Если бы не одно «но», что перевернуло все. Фадиме Кочари была здесь, вместе с Чакыром и Акчой. Казалось бы, какова была вероятность встретиться именно в этом клубе и именно сейчас? Но факт оставался фактом. Когда стробоскоп озарил вспышкой барную стойку, Исо онемел, а его сердце пропустило удар. Сегодня она выглядела совершенно иначе. Не той испуганной, загнанной дикаркой, которую он привык видеть на пустынном берегу моря. На девушке была надета белая легкая блузка свободного кроя с длинными рукавами, и v-образном вырезом, черные классические брюки с высокой посадкой, в которую заправлена блузка, из-за чего стало видно ее талию. Все это удивительно ей шло. Фуртуна поймал себя на том, что ему физически тяжело оторвать от неё взгляд. Внутри него вспыхнуло изумление: она была невероятно красива! Исо чувствовал себя полным дураком: как он мог раньше не обращать на это внимания? В следующую секунду здравый смысл напомнил ему о своем существовании. Она — дочь убийцы его отца. Омер Кочари шестнадцать лет назад нажал на курок и забрал жизнь Мехмета, чтобы отомстить за своего отца Юсуфа, которого когда-то убил Дурсун — дед Исо. Эта кровавая бойня их семей длилась уже несколько поколений. Сейчас между их семьями и деревнями шла холодная война — без кровопролития, но с правилами. Если бы кто-то из Кочари умирал на дороге и нуждался в помощи, никто из Фуртуна даже пальцем бы не пошевелил. И это было абсолютно взаимно. Между ними лежала пропасть, наполненная смертями и огромным количеством боли. Исо притянул к себе свою спутницу и впился в губы девушки долгим поцелуем, надеясь хоть так убрать перед глазами образ Фадиме. Оторвавшись от губ шатенки, он вновь бросил взгляд на бар и замер от уколовшей в грудь вспышки злости. К Фадиме, которая пила свой напиток, подошёл какой-то незнакомый парень и сел рядом, наклонившись, чтобы что-то сказать. Внутри Исо всё перевернулось. Он убеждал себя, что ему плевать. Абсолютно все равно. Парень может хоть забрать ее отсюда и увести. Но бешеный пульс и злость говорили об обратном. Исо изо всех сил старался переключиться на девушку, что была рядом, но его взгляд, то и дело возвращался в сторону бара, следя за каждым движением наглого незнакомца рядом с Фадиме.

***

К ладони Фадиме аккуратно прикоснулась чья-то рука и она тут же обернулась. Перед ней стоял высокий темноволосый парень с серыми глазами, и очаровательной улыбкой. — Привет. Не против, если я присяду рядом?— спросил он без наглости, которая обычно отталкивала её. Она кивнула, помешивая трубочкой остатки сока в своем стакане. Девушка понятия не имела, как его зовут, но она узнала его, видела в своей школе, он был из Кочари. Они болтали, стараясь перекричать громкую музыку, и Фадиме ловила себя на мысли, что он кажется ей действительно неплохим человеком . Девушка узнала, что его зовут Мурат, и он закончил второй курс медицинского факультета в Трабзоне. Узнав, что он учится в том же университете, куда они с Алейной хотели поступать, разговор принял новый виток, и девушка окончательно забыла о бдительности. — Я могу угостить тебя чем-нибудь? — улыбнулся Мурат, кивнув на её пустой стакан. Фадиме нахмурилась, потому что помнила, где находится, и не хотела пить алкоголь. Она не знала, как он может повлиять на нее, ведь раньше никогда не пила. — Хорошо, я согласна, — ответила она. — Но только при условии: если там не будет алкоголя. — Клянусь, никакого алкоголя, я и сам не пью, — сказал он и рассмеялся. Развернувшись к барной стойке, парень сделал заказ: — Брат, сделай самый лучший сок для самой красивой девушки! Когда Фадиме отвернулась, чтобы помахать Акче и Чакыру, Мурат подмигнул бармену. Тот кивнул, потянувшись за бутылкой крепкого, неразбавленного ракы, и смешав его с водой, налил ракы и ликер в стакан со льдом, затем долил доверху грейпфрутовым соком и украсил мятой. Грейпфрут и мята отлично скрывали анисовый привкус ракы.

***

Исо снова повернул девушку в танце так, чтобы ему было видно хоть краем глаза Фадиме и незнакомца. Внутри появилось сильное раздражение. Фадиме смеялась из-за какой-то шутки парня, и чуть не поставила стакан мимо стойки, но незнакомец вовремя его подхватил. Спутница Исо, он к сожалению не запомнил ее имя, положила ладонь на его щеку и повернула его к себе. — Что происходит, Исо? — спросила она, посмотрев через плечо на барную стойку. — Так вот на кого ты смотришь! — хмыкнула она, заметив как Фадиме перекинула волосы на другое плечо. — Красивая девушка. Это твоя бывшая или безответная любовь? — Нет! Просто знакомая, сам удивился, когда здесь увидел! — Можешь кому угодно врать, но не мне. — сказала она, и убрала его руки со своей талии. — Ничего не получится, Исо. Не хочу, чтобы во время секса ты назвал меня ее именем. Пока! Девушка прошла к выходу. Исо ощутил эгоистичный порыв вернуть ее, потому что не хотел терять возможность отличного секса. Он уже двинулся за девушкой, когда решил в последний раз посмотреть в сторону барной стойки.

***

Фадиме сделала последний глоток коктейля, и по телу мгновенно разлилось тепло. В голове зашумело, и появился какой-то туман. Звуки бара стали тише, а цвета — ярче. Каждое слово Мурата казалось ей очень смешным. Она смеялась над каждой его шуткой, чувствуя себя очень легко и спокойно. Решив вернуть пустой стакан на барную стойку, она поняла, что рука ее плохо слушается. Она поставила стакан на стойку, но он покачнулся и если бы не Мурат, что поймал его, то разбился бы. Она снова рассмеялась, восхищаясь его реакцией. Мурат придвинулся слишком близко — Фадиме чуть отклонилась на барном стуле, когда ей в нос ударил резкий запах чужого парфюма. Она непонимающе смотрела на парня, который больше не улыбался и не казался милым. Такой липкий взгляд на себе она уже видела. Так на нее смотрел Эйюпхан. Когда его ладонь опустилась на ее спину, по коже пробежал неприятный холодок, а внутри поселилось чувство страха. Где были Акча и Чакыр? Ее тело стало таким тяжелым, что ей было трудно двигаться. Парень уверенно повел рукой вниз, скользя по позвоночнику к пояснице, а затем нагло сжал ее ягодицы. Фадиме нахмурилась, ощущая, как внутри закипают возмущение, обида и противный страх, что мешал ей сделать глубокий вдох. — Не надо, — сказала она, упираясь ладонями в его грудь. Кочари попыталась оттолкнуть Мурата, но ослабевшее от алкоголя тело не слушалось, когда она толкнула его, Мурат даже не шелохнулся. Осознание собственного бессилия отозвалось в ее груди паникой и частым сердцебиением. Она смотрела по сторонам, но никого не увидела из знакомых, а те кто видел ее метания, только отводили взгляды. Они пришли веселится и никому не было дело до того, что прямо на их глазах, девушку хотели увести против воли. В глазах все расплывалось от слез и алкоголя, когда она заметила его в толпе. Исо Фуртуна. Фуртунчик. Она ощутила страх и стыд. Только не он! Пожалуйста, только не Фуртуна. Он не должен видеть ее такой слабой. Он же высмеет и расскажет всем... Вражда, что царила между их деревнями, заставила её сжаться в ожидании очередного удара, но уже от врага.

***

То, что Исо увидел, мгновенно разозлило его, выкинув из головы все пошлые мысли. Тот подонок у стойки уже внаглую, по-хозяйски лапал Фадиме, прижимая её к себе. Сама девушка выглядела совершенно беспомощной: её движения были заторможенными, и она растерянно смотрела по сторонам, в поисках того, кто придет к ней на помощь. В груди Исо разлилась злость и рассудок отключился. Никто! Ни один ублюдок в мире не имел права так низко и отвратительно относиться к женщине. Даже если эта женщина — Фадиме Кочари. Даже если она — дочь проклятого убийцы его отца. Исо расталкивая людей, и игнорируя злые взгляды, приближался к барной стойке, на ходу сжимая кулаки. Он оказался за спиной мерзавца и похлопал его по спине. Парень обернулся. — Чего тебе? — Оставь девушку. — Проблемы какие-то? — улыбнулся незнакомец, сжимая пальцами талию девушки. Фадиме пыталась разжать его пальцы на своем теле и это не укрылось от внимательных глаз Фуртуна. — Это у тебя проблемы! — усмехнулся Исо, снова повернувшись к незнакомцу. — Ты из-за нее что-ли? — рассмеялся парень, обнажив ряд белых зубов. — Я могу поделиться, чего ты! Ее на всех хватит! До этих слов Исо еще пытался держаться, но после них... Он с размаху врезал этому парню прямо в челюсть. Подонок с грохотом пошатнулся в сторону, опрокидывая барные стулья. Фадиме, еле удерживаясь на ногах, медленно повернула голову на звук удара. Она посмотрела на тяжело дышащего Исо пьяным и мутным взглядом. Алкоголь полностью подчинял ее своей воли, и она все больше пьянела. Исо ударил еще и еще, а потом тяжело вздохнув и вытерев об футболку парня его же кровь, обернулся на девушку. На её лице вдруг расцвела удивительно искренняя улыбка. Она пошатнулась и проговорила: — Ой... Фуртунчик... А у тебя... У тебя глаза, прямо как море... Такие синие! Исо на секунду опешил от ее слов, но тут же переключил всё своё внимание на поднимающегося с пола обидчика. Он снова ударил его. Вокруг уже образовалась паника, музыка замолчала. И наконец Исо увидел в толпе Чакыра, который только сейчас прибежал на шум вместе со своей Акчой. Исо рванул Чакыра за грудки на себя. — Я забираю дочь Кочари с собой! — сказал он. — Ты где вообще был? Почему оставил ее одну? Акча тут же испуганно смотрела на своего парня и Фуртуну. Она попыталась перетянуть подругу на себя, лишь бы не оставить с врагом. — Отпусти её! Ты с ума сошёл?! Ты же Фуртуна, ты сделаешь ей больно! — Фуртуна сделает больно? — он перевел все еще злой взгляд на подругу Фадиме. — Посмотри кто на самом деле хотел сделать ей больно! Чакыр и Акча узнали в поднимающемся, окровавленном парне Мурата, что жил в Кочари. Чакыр побледнел, когда понял, какая беда могла случится, и крепко перехватил Акчу за плечи, сдерживая её на месте. Он посмотрел на Исо серьёзным, благодарным взглядом и произнес, смотря на возлюбленную: — Тише, Акча, успокойся! Я знаю Исо. С ним она в абсолютной безопасности. Он её пальцем не тронет. Исо кивнул, встретив недоверчивый и пьяный взгляд Акчи, когда подхватил почти потерявшую сознание Фадиме на руки. Он быстрым шагом шел к выходу из клуба, крепко прижимая к себе ослабевшее тело дочери Омера Кочари. Дочери убийцы своего отца.

***

Исо аккуратно поставил девушку на ноги у своей машины, прижав ее спиной к задней двери и разблокировав дверь. Фадиме почти не открывала глаза и молчала. И больше всего Исо был рад знать, что никто не сможет воспользоваться таким ее состоянием. Открыв пассажирскую дверь, он аккуратно посадил ее и наклонился, чтобы пристегнуть ремень безопасности. Расстояние между их лицами сократилось до нескольких сантиметров. Он чувствовал прерывистое дыхание Фадиме на своей коже и едва уловимый аромат её духов, смешавшийся с запахом алкоголя. Его пальцы, слегка дрожали, когда он натягивал плотную ленту ремня поперек её груди. С тихим щелчком ремень безопасности был пристегнут. Он сел за руль. Первым его порывом было избавиться от этой обузы: отвезти её обратно, в Кочари, и сгрузить на руки родственникам. Но он повернул голову на девушку, заметив на запястьях багрово-синие отпечатки пальцев. Этот ублюдок сжимал ее руки так, что оставил на ее теле свои следы. — Вот мразь! — едва слышно прошептал Исо. — Нужно вернуться и сломать ему руки... — Фуртунчик... — позвала она, повернув голову к нему и приоткрыв глаза. — Да? — Увези меня, пожалуйста... Исо кивнул, ее глаза снова закрылись. Но когда он выехал на трассу, телефон, что лежал на ее коленях, пронзительно пиликнул. Она разблокировала его и замерла. Исо мельком бросил взгляд на текст сообщения: Невестка: Девочка моя, всё в порядке? Надеюсь, ты хорошо отдыхаешь. Не переживай ни о чём, Адиль спокоен. Жду тебя завтра дома к десяти утра. Исо затормозил у обочины, сдерживая в себе ругательства. Он злобно ударил ладонью по рулю. Он не мог привезти её в Кочари в таком состоянии — его обвинят в том, что он ее напоил. Начнётся кошмар, и кровная месть вспыхнет с новой, более страшной силой. Фадиме Кочари подставила не только себя, но и его тоже. Исо на полной скорости погнал машину в Фуртуну. В голове созрел новый безопасный план для них обоих. Оруч сейчас гулял со своими школьными приятелями и собирался остаться у них с ночёвкой, а значит, его отдельный дом был абсолютно свободен. У Исо в кармане как раз лежали те самые ключи, о которых они спорили накануне. Исо бросил короткий, ироничный взгляд на пассажирское сиденье, где Фадиме беспомощно уронила голову набок, тихо сопя во сне. Какая же злая насмешка судьбы! Ещё пару часов назад, забирая у брата эти ключи, он самоуверенно планировал привезти сюда какую-нибудь красивую девчонку для жаркой, страстной ночи без обязательств. А вместо этого он везёт в чужую постель — пьяную дочь злейшего врага. Внутри него боролась злость за испорченный вечер и странная ответственность за эту глупую Кочари.

***

Когда машина наконец затормозила у дома Оруча, Фадиме внезапно очнулась от своего пьяного забытья. Алкоголь, подлитый в её бокал, окончательно стёр все страхи и запреты. Стоило Исо открыть пассажирскую дверь, как она весело и пьяно захихикала, глядя на его хмурое лицо. Ей всё казалось невероятно забавным. — Давай, Фадиме Кочари, вылезай, мы приехали. — Нет, — сказала она, отрицательно качая головой. — Нужно зайти в дом, пока никто тебя не увидел. — повторил Исо, надеясь на понимание, но видимо зря. — Ни в какой дом я не пойду! — стояла на своем она. — Фуртунчик, ты слишком много на себя берёшь! Исо чувствовал прилив раздражения. — Так говоришь? — проговорил он, сквозь зубы. Ничего не говоря, парень подхватил ее на руки, вытащив из салона. Фадиме затихла, прижатая к его груди. Ее сердце бешено билось. Она смотрела на его злое лицо, и поняла что поступала глупо, когда спорила с ним. Он прошел прямо к двери, опуская ее на ноги. Быстро открыв дверь, помог ей войти. Внутри дома царил полумрак. Фадиме, пошатываясь, прислонилась спиной к стене и вдруг замерла, уставившись на парня удивлёнными глазами. В её сознании никак не укладывалось то, что происходило сейчас. Этот опасный Исо Фуртуна, ее враг, помогал ей. Фадиме попыталась наклониться сама, чтобы развязать шнурки на кроссовках, но сильно покачнулась, чуть не упав на пол. — Сиди уже, беда на мою голову! — возмутился Исо, подхватывая её. Он опустился перед ней на одно колено, чтобы распутать узлы на её кроссовках. Но пьяная Фадиме тоже зачем-то подалась вперёд, и они ударились друг об друга. Фадиме довольно ощутимо приложилась подбородком прямо о его макушку. — Ой! — вскрикнула она от неожиданности, и снова глупо рассмеялась, хватаясь пальцами за его плечи, чтобы удержаться. Исо замер. Он медленно поднял голову, оказавшись лицом к лицу с девушкой. Воздух между ними мгновенно стал горячим. Исо чувствовал её прерывистое дыхание с лёгким запахом алкоголя, видел её пылающие щёки, блестящие глаза с потекшей тушью и размазанную помаду на пухлых губах. Её пальцы, сжимавшие его плечи, казались обжигающими. Блондин прокашлялся и помог ей выпрямиться. Фадиме заглянула ему прямо в глаза. В её взгляде промелькнуло искреннее изумление. — А ты... Ты, оказывается, заботливый, — шёпотом сказала она, и на её губах появилась улыбка. — Никогда бы не подумала... Что Фуртуна может быть таким. — Ты еще не не видела, насколько я могу быть заботливым. — улыбнулся он. И аккуратно повёл её по коридору первого этажа дома Оруча, толкнув дверь в одну из гостевых комнат и помогая дойти до постели. Фадиме опустила голову на подушку, когда эйфория от алкоголя отступила. В висках пульсировало, во рту стало сухо, а весь мир вертелся так, что ее затошнило. Ей казалось, что кровать под ней куда-то проваливается. Она схватилась за одеяло, посмотрела на Исо и спросила: — Почему всё так... Почему мне так плохо? Голова сейчас разорвётся... Что со мной? Исо стоял у кровати, засунув руки в карманы, и смотрел на неё сверху вниз. Его лицо снова стало серьёзным, а в голосе прорезались жёсткие нотки: — Потому что тот урод, с которым ты так мило болтала, напоил тебя и собирался этим воспользоваться. Если бы я не заметил, он бы тебя увел и... Изнасиловал. Эти слова подействовали на Фадиме как пощёчина. Её нижняя губа дрогнула, и из глаз полились слёзы. Она закрыла лицо ладонями, всхлипывая от потрясения, и сквозь плач заговорила: — О Аллах... Какой ужас... Как хорошо, что ты оказался там... Я так рада, что ты пришёл! Спасибо тебе... Я даже не знаю, как тебя благодарить, Исо... Он ненавидел женские слёзы, и глядя на эту сжавшуюся девушку, он чувствовал лишь одно — ее слезы делают ему больно. Исо достал из тумбочки и показал ей мазь от синяков, и девушкпротянула руку, чтобы взять тюбик, но он не дал его ей. — Давай, Фадиме Кочари, останусь заботливым до конца. — усмехнулся он, и она молча протянула свои запястья. Исо выдавил немного мази на пальцы и аккуратно, почти не касаясь, начал втирать в поврежденную кожу. Фадиме смотрела за его созредоточенным видом, и когда он перехватил ее ладонь, заметила его припухшие, разбитые костяшки. Кочари почувствовала укол вины. Если бы он не защищал ее, то на него не свалилось бы столько неприятностей и ему не пришлось бы сейчас возиться с ней. — Твои руки... Он быстро посмотрел на костяшки и криво улыбнулся. — Бывало и хуже. Она забрала тюбик мази из его рук, и взяла его правую руку. Их взгляды встретились. — Теперь, моя очередь, Фуртунчик. — улыбнулась она. Когда ее пальцы намазывали мазь на его кожу, внутри у него творилось что-то невообразимое. Он уже не мог выносить близость этой девушки и медленно вытащил свою ладонь из ее рук. — Что же... Раз мы друг другу помогли, спокойной ночи, бунтарка Кочари. Не успела Фадиме ответить, как схватилась за горло и выдохнула, что её сейчас стошнит. Исо не растерялся, он быстро притащил из ванной пластиковый тазик. И Фадиме благополучно вывернуло наизнанку. Исо опустился рядом с ней и перехватил одной рукой её длинные, пахнущие цветочным шампунем волосы. После приступа тошноты, Фадиме откинулась на подушки, сгорая от стыда. Исо ушёл из комнаты, унося с собой тазик, а вернулся с чашкой горячего чая. С замиранием сердца она наблюдала, как он садится рядом, достаёт влажные салфетки и аккуратно вытирает её испачканный рот. От этой заботы у Фадиме в груди что-то дрогнуло и наполнилось теплом. — Знаешь... Ты очень хороший человек, Исо, — искренне прошептала она, глядя на него снизу вверх. — Прости меня... — За что? — удивился он, замирая с салфеткой в руках. — За моего отца... — из её глаз снова покатились слёзы. Вина ее отца огромным грузом давила на неё всю ее сознательную жизнь. — Я никогда... Никогда не хотела этой проклятой вражды. Мы же все люди. — она шмыгнула. — Да и если честно, у нас в Кочари полный двор невесток из вашей Фуртуны. Исо понимающе усмехнулся. Кузина его собственной матери уже много лет была замужем за кузеном Фадиме, и у них даже росла общая дочь. Его бывшая няня и любовь дяди — Эсме была женой брата Фадиме. Любовь появлялась там, где раньше были только боль и смерть, доказывая что нет ничего невозможного. — Я тоже никогда не хотел этого, — отозвался Исо, заглядывая ей глаза. — И ты не должна передо мной извиняться. Ты — это ты. Ты не отвечаешь за грехи своего отца, Фадиме. Девушка кивнула, переполненная благодарностью к этому удивительному человеку. Спустя пару минут, она уснула, сложив руки под щеку. Исо опустился в кресло у кровати, неотрывно наблюдая за тем, как трепещут во сне её ресницы и как она натягивает одеяло до подбородка. Парень понимал, что в его душе зарождается что-то неправильное и опасное. То, чего между Фуртуна и Кочари быть не должно под страхом смерти, но все равно было, и у него было несколько примеров этого. Вглядываясь в её расслабленные черты лица, он произнёс: — А ты чертовски красивая, Фадиме Кочари... В тебе определённо есть какой-то особенный шарм... Он замолчал, любуясь ею, а потом проговорил сам себе, словно убеждал себя в этом: — Нет, чушь. Я так просто не влюбляюсь. Завтра наступит утро, и все закончится. Вряд-ли мы снова увидимся... Мы живём совершенно разными жизнями...