[8]"Смотри здесь умерла маленькая девочка, ее душа выросла и стала женщиной"

《...Bir yol yürüdüm evimizden

Я прошла долгий путь от нашего дома,

Yol büyüktü hepimizden

Путь был больше нас обоих,

Ölümden, ikimizden

Больше смерти, больше нас двоих,

Ve zavallı sevgimizden

И больше нашей жалкой любви.

Dün gece ufacık bir çiçek solmuş

Прошлой ночью завял 

маленький цветок,

Bugün yeniden güneş doğmuş

Сегодня снова взошло солнце,

Bak burada küçük bir kız ölmüş

Смотри, здесь умерла 

маленькая девочка,

Ruhu büyüyüp kadın olmuş

Ее душа выросла и стала 

женщиной...》

(c) Model – sari kurdeler

[2025]

Дверь открылась и две пары ярко-голубых глаз посмотрели с абсолютно одинаковым выражением лица. Фадиме замерла в нерешительности, не в силах поверить в то, что это ей не кажется. Она осталась стоять на пороге, ноги стали тяжелыми и приросли к полу. Девушка боялась даже моргнуть, боясь что это видение рассеется, оставив очередную боль. Маленький Акгюн сидел на руках у Исо... Её Исо. Парень из её юности, которого она оплакивала на протяжении пяти лет. Он был жив. Он был жив? Как?! Перед глазами возникло воспоминания: залитое слезами лицо его матери, её хриплый, обвиняющий голос: «Если бы не эта грязная любовь, мой Исо был бы жив! Ты виновна в его смерти!» Фадиме вспомнила сырую землю его могилы, холодный мрамор надгробия... Она ведь приводила туда их сына! Маленький Акгюн возлагал цветы на могилу, своего живого отца? Сын... Акгюн сидел на руках Исо так спокойно, так естественно... Словно он с самого первого вздоха знал тепло этих рук. Эта связь между отцом и сыном, вспыхнувшая за секунды, причинила боль и радость Фадиме. Они оба не знали, но возможно, чувствовали? Фадиме пошатнулась. Сколько раз она видела это во снах? Сколько раз мечтала, что Исо держит на руках Акгюна? И вот, ее мечта была перед глазами, но все что она могла сделать, это молчать. Слова застряли в горле, и не хотели выходить наружу, только слезы беспрерывным потоком хлынули по лицу. А вдруг, ей это кажется? Или она спит? Неужели это правда? И ей так жестоко наврали пять лет назад? Тогда почему он не искал ее? Почему позволил ей жить в чужой стране, в фиктивном браке с его собственным братом? Позволил их сыну расти не зная собственного отца? Почему? Она не могла оторвать взгляд от родного и любимого лица. Он возмужал и его щеки и подбородок покрывала небольшая и густая щетина, что очень ему шла. Волосы остались прежними — те же непослушные пряди, которые она когда-то так любила перебирать пальцами. Он стал шире в плечах, и сильнее, но глаза... Хоть их цвет и остался прежним, выражение глаз было печальным. Она попыталась сглотнуть удушливый ком, но поняла что не может, паника сковала горло. Снова приступ панической атаки стянул ее грудь. Она попыталась убрать оковы, что душили ее, но только царапнула ногтями кожу шеи. — У нее паническая атака, Исмаил, выведи мальчика, я постараюсь ее успокоить. Этот чужой женский голос прорезал звон в ушах Фадиме. Он разбил тишину, в которой только что были лишь она, Исо и их ребенок. Только сейчас Фадиме осознала, что в комнате они были не одни. Она видела лишь Исо и Акгюна, но теперь заметила, что около окна на кресле сидит незнакомая девушка. Небольшого роста, хрупкая, почти миниатюрная брюнетка с аккуратными темными волосами до плеч, и с голубыми глазами... Кто она? Что она делает здесь, рядом с её Исо? Почему зовет его полным именем — Исмаил? Ревность обожгла ее и тут же погасла. Имела ли она на это право, ведь прошло пять лет! Исо вышел из комнаты, бережно прижимая ребенка к своей груди, утыкаясь носом в его макушку и что-то шепча ему на ухо. Этот жест — часть ее мечты — полоснул Фадиме по сердцу. — Ты Фадиме, верно? — спросила девушка, обращаясь к ней и делая шаг. Фадиме не могла удивиться из-за приступа паники, но странно было то, что девушка ее знала, ведь ей она была незнакома. Но незнакомка произнесла её имя так, словно слышала о ней сотни раз. Неужели Исо говорил о ней? — Я – Нева, медсестра. У тебя уже случались панические атаки? Девушка кивнула. Собственное тело совсем не слушалось, из груди вырывались хрипы. — Тогда вспомни, какие техники тебе помогают, и примени их. — сказала она, взяв ладони Фадиме и убирая их с ее шеи. Они встретились взглядами. — Смотри на меня и повторяй за мной. Вдох... выдох... Она сама глубоко и шумно вдохнула, показывая пример. Фадиме попробовала повторить, но грудь отозвалась болью. Воздух застрял где-то в районе горла, а в глазах замелькали черные мушки, комната начала качаться. Собрав остатки воли, Фадиме вытолкнула из легких воздух, издав надрывный, похожий на стон выдох. — Молодец, отлично. Теперь вдох, медленно, через нос, — Нева слегка сжала её ладони. В этот раз у Фадиме получилось, грудь высоко поднялась и кислород вернул мыслям ясность. — Выдох через рот, складывай губы трубочкой и выдувай весь страх, — говорила медсестра, следя за бледным лицом девушки. Фадиме послушно выдохнула. Раз, еще раз. С каждым новым вдохом-выдохом паника сжимавшая её ребра, начала медленно разжиматься. Паническая атака отступала, оставляя после себя усталость во всем теле. Она опустила голову, упираясь лбом в плечо Невы, тяжело дыша, она была так благодарна ей. Девушка дышала и была готова встретиться со своим прошлым.

...За полчаса до этого...

Исо приехал в Фуртуну, потому что Неве наконец-то удалось уговорить его. Несколько дней он жил в одном из отелей их семьи в Трабзоне, хотя вернулся из Стамбула вместе с Оручем. В особняк к матери и бабушке он идти наотрез отказался — его душила их лицемерность и постоянные переглядки, этого хватило с головой еще в Стамбуле, когда он проходил реабилитацию. А в дом Оруча, он приехал сам, словно душа тянула сюда. Вместе с ним, приехала и Нева, его друг, ангел-хранитель, и человек, который очень ему помог. Она любила его — преданно и с робкой надеждой на чудо. Девушка понимала, что в сердце его полно любви к покойной Фадиме, но ей хватало и того, что она просто может быть рядом. Исо шел по дому Оруча, и картинки прошлого обступали его со всех сторон. На этой кухне она пила чай, пока он мыл посуду... В этой гостиной праздновали их помолвку, и Оруч, Алейна, Акча и Чакыр поздравляли их, пока они сияли от счастья... Здесь, он нес её на руках до спальни, чувствуя, как её сердце бьется о его грудь. Сердце Исо ныло от боли, словно все случилось вчера. Он подошел к двери их комнаты, рука на миг остановилась, прежде чем толкнуть створку двери и замереть. Здесь всё было точно так же, как пять лет назад. Оруч ничего не тронул и в груди Исо поднялась волна безумной благодарности брату. Смотря на эти занавески, на покрывало которым укрыта кровать, можно было обманывать себя. Можно было притвориться, что Фадиме просто вышла на минуту, а не лежит в сырой земле уже пять лет. Исо с болью посмотрел на кольцо на своем пальце, внутри гравировка – "Фадиме". Он никогда не снимал его с того самого момента, как пришел в себя после комы. Нева подошла сзади. Она молчала, чувствуя, как ему нужна эта тишина. — Это была наша комната... — он попытался улыбнуться, но губы дрогнули. — Оруч, спасибо ему, оставил всё так же... — Исмаил... — позвала Нева, и в её голосе было беспокойство. Ей было больно видеть его таким беззащитным перед своим прошлым. — Всё в порядке, правда, — отозвался он, сглотнув ком. — Мне уже легче, ты же знаешь. Просто периодами накрывает... Нева кивнула, она знала это. Знала, что эта мертвая девушка до сих пор владеет каждой его мыслью. Рядом с ним никогда не было женщин и Неву устраивало быть просто другом, лишь бы облегчать его страдания. Вдруг в коридоре раздался шум, и переглянувшись, Нева и Исо вышли из комнаты. Исо шагнул в коридор первым, Нева за ним. Сердце замерало от непонятных чувств, и парень увидел источник шума. Посреди коридора стоял ребенок, а перед ним корабль, что раньше стоял на полке. Маленький мальчик, лет четырех, в темно-синем свитере и джинсах, с растрепанными светлыми волосами. Он застыл, увидев взрослых, но не испугался — лишь поднял голову и посмотрел прямо на Исо. Две пары ярко-голубых глаз встретились. Пронзительных, чистых, как небо над Кочари, как море в Фуртуна — таких, что у Исо все слова застряли где-то глубоко в горле. Эти глаза… Он знал их. Он видел их каждое утро в зеркале, видел на старых фотографиях матери, на лице старшего брата. Но сейчас они смотрели на него с детского лица — очень серьезно и у него сжалось сердце. Мальчик потер пухлую щеку и взгляд парня упал на его ямочку на подбородке, точь-в-точь, как у самого Исо. Нева застыла рядом, переводя растерянный взгляд с мальчика на Исо и обратно, она тоже заметила это поразительное семейное сходство. — Здравствуй, — сказал Исо. Он сделал шаг ближе, присаживаясь на корточки, чтобы оказаться с ребенком на одном уровне. — Ты кто? Как ты сюда попал? Мальчик разглядывал незнакомца с тем же любопытством, с каким Исо разглядывал его. — Меня зовут Акгюн, — выговорил он. Исо замер, шокированный услышанным. Акгюн. Он слышал это имя раньше. Очень давно, казалось, в другой жизни — где еще была она. — Акгюн? — переспросил Исо, глядя на Фадиме с лёгкой улыбкой и на его лице отразилось искреннее изумление. — Почему Акгюн? — Исо, мне нравится это имя, — твёрдо произнесла Фадиме, и она приподняла подбородок. — Когда у нас будет сын, его будут звать именно так. И они оба смеялись, и целовались, увереные, что их ничего не разлучит. Оказалось, что есть то, что может разлучить даже тех, кто сильно любит – смерть. И теперь чужой ребенок, стоящий перед ним в доме брата, носил это имя. Имя, которое она выбрала для их сына, который никогда не родится... Сердце сделало болезненный кульбит, Исо сглотнул, чувствуя ком в горле. Совпадение? Чья-то шутка? Или случайность? Мальчик, не заметив замешательства взрослого, добавил: — Акгюн Фуртуна. Фуртуна. Фамилия вызвала удивление и даже шок. У этого ребенка их фамилия. У Оруча не было детей, может ли быть, что... Фатих? — Акгюн… — повторил он, и в груди что-то дрогнуло. — Скажи мне, Акгюн, кто твой отец? Мальчик посмотрел прямо в его глаза — такие же как у него и вспомнив наказ мамы, расстроился, ему нельзя было рассказывать о своем папе Исо, нужно говорить что дядя Фатих его папа. Он немного смутился, как было всегда, когда он должен был соврать и сказал: — Мой отец – Фатих Фуртуна. Тишина, а потом радость, которую он никак не мог уместить в груди накрыла парня. Фатих, его старший брат, что так давно уехал из отчего дома. Он был жив, и у него был сын! Этот чудесный, голубоглазый, серьезный мальчик — его племянник. Пять лет боли, потери Фадиме и одиночества — и вот стоит перед ним ребенок его потерянного брата, как доказательство того, что жизнь продолжается, что не все забирает судьба. — Фатих, — выдохнул он, и губы сами собой растянулись в улыбке. — Фатих – мой брат. А ты, Акгюн Фуртуна — мой племянник! Мальчик нахмурился, переваривая новость, но Исо уже не мог сдерживаться. Он подхватил ребенка на руки — словно всю жизнь это делал, — прижал к груди и поцеловал в пухлую щеку. Акгюн тихо засмеялся, доверчиво обхватив его шею руками, и от этого смеха у Исо что-то перевернулось внутри — горячее и нежное. Он не знал, что это за чувство, но на душе стало чуть легче. — Ты мой дядя Оруч, доктор? — просиял малыш, с улыбкой смотря на него. — Нет, я Исмаил и я занимаюсь дронами. — оповестил он, всматриваясь в детское лицо, замечая все больше сходства с собой. — Ух, ты! Ты и меня научишь? — восторженно протянул малыш, улыбаясь. — Ну конечно, Ак...гюн... — сказал он, чуть запнувшись на имени ребенка. — Пойдем в комнату! Он прошел вместе с мальчиком в комнату, где только что вспоминал прошлое и они сели на кровать. Нева вошла следом и опустилась на кресло около окна, с улыбкой наблюдая за ними. Она видела, как засияли глаза Исо, и радовалась за него. — Рассказывай! — Исо держал маленькую ладошку в своей. — Где вы жили все это время? Мальчик, захваченный искренним интересом этого странного, но такого теплого дяди, начал рассказывать: — Мы жили во Франции, в большом доме с садом. — ответил мальчик. — А потом мама сказала, что мы должны вернуться и познакомиться с семьей. — Понятно. Что ты любишь делать, Акгюн? — с интересом спросил Исо. — Я люблю рисовать и разбирать машинки! — Разбирать машинки? — парень искренне рассмеялся. — Я тоже люблю разбирать и собирать машины. — Вау! — глаза мальчишки загорелись. — Ты научишь меня? — Конечно научу, мой дорогой племянник. Исо чувствовал, как от общения с этим малышем внутри появляется тепло. У Фатиха была семья: жена и сын. Интересно, кто она, эта женщина, подарившая его брату такое счастье? Он не спрашивал — самому было любопытно, но в первую очередь хотелось узнать о брате. О том, как они живут, счастливы ли. Мысль о том, что Фатих нашел свое счастье, согревала душу. — А где сейчас твои родители? — спросил Исо, все еще улыбаясь. — Почему ты здесь один? — Я вышел погулять и дядя во дворе сказал, что здесь есть кораблики. — ответил Акгюн, качая ногами. — Они остались с бабушками в том доме. — он на секунду задумался, и Исо ласково потрепал его по волосам. Когда малыш вдруг заметил альбом с фотографиями, что был на тумбочки у кровати. — А что там? — спросил он. — Наверное наши детские фото... — растерянно проговорил Исо, потому что сам заметил альбом только после вопроса племянника. — Давай посмотрим? У моей мамы есть альбом, где я у нее в животике, а потом совсем маленький, я тебе его покажу, хочешь? — Хочу... — Хорошо, я принесу его потом. Давай сейчас посмотрим этот! — в нетерпении малыш даже подскакивал на коленях Исо, от чего он искренне рассмеялся. — Конечно, бунтарь... — сорвалось с его языка и он на секунду замер... Он назвал его бунтарь... Раньше он называл Фадиме бунтаркой... Акгюн положил свою теплую маленькую ладошку на его щеку, и спросил: — Дядя, все хорошо? — Всё отлично, племянник! — улыбнулся он, и взял альбом. — А как зовут эту тетю? — вдруг заметив еще одного взрослого в комнате, спросил он. — Меня зовут Нева, Акгюн. — ответила она с улыбкой. — Дядя, это твоя жена? Нева вспыхнула и посмотрела на Исо, который серьезно посмотрел на мальчика и твёрдо ответил: — Нет, малыш, это мой друг. — Красивая... — смущенно улыбнулся он, а потом потянулся к уху парня и ему пришлось наклониться. Он сказал шёпотом, но слышно было даже Неве: — Но моя мама красивее! — Конечно, племянник, я уверен, что так и есть. Нева закрыла рот ладошкой, чтобы не было видно ее улыбки, когда Исо открыл первую страницу альбома. — Это твой папа Фатих... Блондин рассказывал мальчику о людях на фото, показал его погибшего дедушку Мехмеда, двоюродного деда Шерифа, молодую бабушку Зарифе, бабушку Ширин ещё без трости, множество фото Фатиха и Оруча... И вот они снова перевернули лист, начались фото маленького Исо, и прежде чем он успел сказать об этом племяннику, тот вдруг, просиял и сказал: — Это же я, дядя! Исо улыбнулся, польщенный детским восторгом. — Малыш, нет, это маленький я. Акгюн насупился, и перевел взгляд на дядю. Исо посмотрел на фото и на племянника, сходство было поразительным! Словно он в детстве и Акгюн были одним человеком. Ну надо же, как бывают племянники похожи на своих дядь со стороны отца! Он никогда не замечал сходство братьев или свое с Шерифом, но этот мальчишка был действительно очень похож на него маленького. В этот самый момент дверь скрипнула и он поднял голову. Фадиме. Живая, настоящая, смотрела на него — на них обоих — с выражением, в котором можно было заметить потрясение, страх и что-то еще... Что-то отчаянное, что он не смог понять. Парень видел, она совсем не ожидала увидеть его, впрочем как и он ее. Исо застыл, мышцы свело судорогой, кровь в венах сначала закипела, а потом стала тягучей, как свинец. Время вокруг замедлилось, а воздух в комнате стал густым и горячим. Каждый вдох превратился в пытку, грудную клетку сдавило тисками беспощадной боли и обмана. Он смотрел на женщину, которую считал мертвой. Ради которой его сердце продолжало биться, когда он был в коме. Которую он оплакивал пять бесконечных лет, сжимая пальцами кольцо и пообещав себе никогда и ни за что его не снимать. И сейчас, когда она стояла прямо здесь, на расстоянии в несколько метров, Исо чувствовал себя абсолютно беспомощным. Его переполняла радость и страх. Он не мог издать ни единого звука, всё застряло в горле, и если бы не его лекарства, что он принимал от депрессии, эти чувства могли вылиться в паническую атаку. Она стояла перед ним, хрупкая, тонкая, такая близкая и родная, но в тоже время чужая. Девушка сильно похудела, повзрослела, и ее когда-то длинные волосы, которые он так любил гладить, теперь не доходили даже до плеч. Слезы на ее щеках, что-то разбивали внутри него, заставляя его мучиться от боли и тоски. Он сморгнул, и снова посмотрел на Фадиме сквозь пелену слез. Она начала задыхаться, и пальцы ее раздирали шею, из груди вырывался хриплый свист. Он не расслышал слова Невы, был потрясен присутствием Фадиме и никак не мог выйти из оцепенения. Только когда маленькое тело на его руках вдруг сжалось, и раздался тихий всхлип, он пришел в себя и увидел на детском лице дорожки слез. Исо поднялся на ноги и быстро вышел из комнаты, бережно прижимая племянника к своей груди, утыкаясь носом в его макушку и шепча ему на ухо: — С ней все будет в порядке... Всё будет хорошо. Он даже не был уверен кого он успокаивает, себя или ребенка. — Дядя? — раздался тихий голос, сквозь всхлипы. У малыша от плача покраснели щеки и кончик носа. Такая же особенность была у Фадиме, стоило ей заплакать, или замернуть, кончик носа сразу же краснел. — Что, дядин? — улыбнулся он, чтобы подбодрить его, садясь на диван в гостиной. — С моей мамой все будет в порядке? — С мамой? — не понял Исо и улыбка покинула его губы. — Подожди... она... — он указал в сторону двери в комнату, из которой они только что вышли. — Она... Фадиме... твоя мама? Малыш кивнул. — Дядя, ты знаешь мою маму? — счастливо улыбнулся Акгюн. И мир раскололся окончательно. Мама. Акгюн назвал её мамой. Фадиме — мать этого мальчика. Мальчика, который носит имя, выбранное ею для их сына. Мальчика, который назвал своим отцом Фатиха, его старшего брата. Значит, она не просто жива. Она — жена Фатиха и родила ему сына. Фадиме назвала его Акгюн — тем самым именем, на которое он согласился после ее рассказа о сне. Она подарила эту мечту, их мечту – другому мужчине. Исо почувствовал, как внутри что-то ломается. Радость от того, что она жива, смешалась с раздирающей болью. Она жива... Слава Аллаху, она жива. Она дышала, вышла замуж и подарила жизнь этому прекрасному ребенку. Разве этого недостаточно? Но она была жива и не с ним, была жива, и была женой его брата. Она родила ребёнка не ему, создала семью с другим. Всё, о чём они мечтали, досталось Фатиху. Их имя для сына, их будущее, их любовь — всё принадлежало его брату. Когда он истекая кровью в машине Адиля говорил ей, что она все равно будет носить его фамилию, он даже подумать не мог, что это исполнится, но не совсем так, как этого хотел он. Он снова посмотрел на дверь, где была Фадиме – мать сына его брата, — и почувствовал, как сердце, которое он похоронил вместе с ней, снова мучительно бьётся. Она жива, но они не могут быть вместе, потому что она жена его брата, то есть... Его невестка.

***

Как только Фадиме вышла из особняка искать Акгюна, тишина стала давить всем присутствующим на плечи. Ширин повернулась к внуку, ее руки дрожали, а в глазах горели паника и осуждение. — Фатих, покайся! Что ты творишь?! — Исо – твой брат! На бледном лице Зарифе проступил ужас. Она боялась, что ее пятилетняя ложь могла раскрыться. — Что будет, если они встретятся? — прошептала она. — Что будет, если они раскроют друг другу мой обман? Я же потеряю... Я потеряю и сына, и внука! Они проклянут меня! — Разве ты не давно потеряла своих внуков, а, госпожа Зарифе? — пугающе спокойным голосом произнёс Фатих. Он посмотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде не было ни капли теплоты или сострадания — только жестокость и странное чувство справедливости. — Я думаю, давно! Вы обе виноваты в том, что случилось. Из-за вашей ненависти один ваш внук, мой ребёнок с Ильве, даже не родился, а другой — Акгюн — пять лет рос вдали от родины. Но теперь всё изменилось, Акгюн рядом, и будет расти прямо у вас на глазах. Зарифе, пропустила его обвинения мимо ушей, она и так все это знала. Женщина нахмурилась и с паникой спросила: — Что будет, если Фадиме и Исо встретятся? Если они увидятся вдруг?.. — Что значит "вдруг"? — Фатих вдруг зловеще улыбнулся. Он окинул лукавым взглядом сначала бледную бабушку, затем замершую мать. В этой улыбке сквозило превосходство человека, который держал в руках ниточки чужих судеб. — Исо в Трабзоне, — бросил он. — Он вернулся?! — Зарифе подалась вперёд, её сердце пропустило удар. — А почему, ты думаешь, я привёз свою семью сюда? — Фатих прищурился, наслаждаясь их лицами. — О, Аллах! Фатих!.. — выдохнула Ширин, и из её глаз брызнули слёзы. Она схватилась за голову, понимая, к каким страшным последствиям привела их ненависть и отказ помочь двум несчастным девушкам много лет назад... — Ты... Ты правда отомстишь своему брату? — замирая от страха, спросила Зарифе. Она смотрела на старшего сына и понимала, что это они превратили его в монстра, в этого хладнокровного карателя собственного брата. — Я уже ему мщу, — Фатих снова улыбнулся, не спеша поднимаясь с дивана и поправляя пиджак. — Возможно, ты ещё не знаешь, мама... Но прямо сейчас в доме Оруча происходит долгожданная встреча двух влюблённых. Ширин не выдержала и заплакала в голос от осознания того, что их род окончательно погряз в грехах. Зарифе в ужасе отпрянула и закрыла рот ладонью, подавляя рвущийся наружу крик. — Вы обе будете молчаливыми свидетелями моего правосудия, понятно вам? Вы обе мне должны! Пришло ваше время доказать, что я тоже ваш сын и внук. Ширин только испуганно кивнула, Зарифе часто закивала головой, икренне испугавшись его. Фатих сделал шаг к дверям, но у самого порога остановился и обернулся, бросив на мать взгляд: — Может, пойдём, мамочка? Пойдем вместе и пожнём плоды твоей пятилетней лжи?

***

Тяжелая многочасовая операция осталась позади, но физическая усталость была ничем по сравнению с тем что начало проясняться о событиях пятилетней давности. Оруч и Алейна сидели друг напротив друга, опустошенные правдой, которая продолжала раскрываться перед ними. Алейна сделала глоток остывшего чая, её пальцы сжимали стеклянный стаканчик, пока взгляд был устремлен в одну точку. — Твоя мать... Госпожа Зарифе, — начала Алейна. — Пять лет назад, когда всё это случилось... Она вышла к нам в холл больницы. Мы все сидели там, ждали хоть какой-то информации об Исо. И она подошла и сказала... Что Исо умер, что его больше нет. Оруч резко вскинул голову, побледнев, а челюсти сжал так, что на скулах заходили желваки. Каждое слово Алейны заставляло его терять уважение к собственной матери. — Аллах, какая же жестокая ложь... — выдохнул он, потирая руками шею. — В тот самый момент, когда она хоронила моего брата в ваших глазах, я... Я стоял в кабинете главврача и договаривался о срочной перевозке Исо в частную клинику в Стамбуле. Там его согласился взять под личную ответственность профессор Хазым Йылмаз. Это был наш единственный, шанс спасти его. Я улетел с ним в тот же день, уверенный, что Фадиме все знает... Уверенный, что мать скажет вам правду! Алейна закрыла глаза, и по её бледным щекам покатились слезы. — Если бы мы только знали... — прошептала она, и её голос сорвался на плач. — Фадиме... Оруч, ты не представляешь, что с ней было. Она почти сошла с ума от горя. Неделю пролежала в палате под капельницами, на сильнейших успокоительных. Она потеряла сознание на могиле Исо... — Она даже могилу устроила Исо?! — Я могу показать... — шмыгнув носом, сказала она. — Как она смогла так поступить? Ей не было жалко Фадиме, ладно, но похоронить собственного сына, когда он боролся со смертью? Алейна пожала плечами. — Поэтому мы и поверили, Оруч. Ведь мать не будет врать о таком, а оказалось... — девушка сжалась и заплакала в голос. Оруч подался вперед и притянул её к себе. Когда Алейна оказалась в его руках, все ее тело вздрогнуло от неожиданности, но потом она расслабилась в его объятиях, наконец-то отпуская напряжение, которое сдавливало её последние несколько часов. Он был такой надежный, такой родной. Алейна уткнулась носом в его плечо и зажмурилась: Оруч пах точно так же, как и пять лет назад — дорогим парфюмом с кедром и кориандром. Этот запах мгновенно перенес её в те дни, когда она была так сильно безответно влюблена. Алейна сморщилась от сладкой муки, мысленно умоляя сердце биться хоть немного тише. Ей казалось, что этот бешеный ритм бьет прямо в его грудь, выдавая все её чувства. Она боялась, что он поймет: несмотря на годы разлуки, она всё еще любит его. Оруч, ощущая её драгоценное и хрупкое тело в своих руках, почувствовал, как к горлу подкатывает волна нежности и грусти. На его губах появилась печальная улыбка. В этот миг, поддавшись зову чувств, он не сдержался и поцеловал ее в макушку, вдыхая запах ее волос. Этот поцелуй подействовал на Алейну как разряд тока. Опомнившись, она тут же испуганно вывернулась из его рук, разрывая их объятия. Отступив на шаг, девушка тяжело дышала, а в её широко распахнутых глазах был испуг. Она смотрела прямо в его глаза, боясь увидеть в них те же чувства, которые ощущала сама. — Алейна, прости я... Я не знаю что сказать, продолжи свой рассказ, пожалуйста. — ответил он, поджав губы. — Фадиме была сломленна и тогда мама предложила ей уехать к Севджан, она уверенная в смерти любимого, уехала во Францию. Там встретила твоего старшего брата Фатиха, вышла замуж и родила Акгюна... Оруч слушал её, и внутри у него всё леденело, картина прошлого становилась четкой. — Исо был в коме целых полгода, Алейна, — произнес Оруч, буравя взглядом пол ординаторской. — Полгода между жизнью и смертью. Когда он наконец открыл глаза, первое, что он сказал, было ее имя. И тогда мать сказала, что Омер Кочари убил Фадиме, чтобы смыть позор с семьи. — О, Аллах... — закрыла ладошкой рот Алейна. — Исо восстанавливался тяжело, он отказался возвращаться назад в Фуртуна. Только прилетал сюда тайно, ради того, чтобы посидеть у могилы Фадиме... Алейна резко вскинулась, её глаза округлились от подступившего к горлу ужаса. Стаканчик чуть не выскочил из её пальцев. — Она и могилу Фадиме приготовила?! — возмутилась девушка. — Хотя да... Разве уж сына не пожалела... Оруч посмотрел на неё тяжелым взглядом, ощущая стыд за мать. — Выходит, что так... Выходит, у двух живых людей есть могилы на кладбище... Они похоронили друг друга... Пять лет подряд навещая пустые могилы... По лицу Алейны снова потекли слезы, от осознания того, сколько боли перенесли её близкие из-за чужой прихоти. — Оруч... Зачем? Зачем твоя мать так поступила с ними? За что она так возненавидела их любовь, что заживо похоронила обоих?! — Я не знаю, Алейна... Клянусь, я не знаю, — вздохнул он, чувствуя, как внутри него закипает ярость на собственную семью. — Но за эту ложь она обязательно заплатит. Пять лет жизни, подумать только! Он замолчал, обдумывая слова Алейны. Он привык к четкой логике, и начал складывать все факты. Оруч подался вперед, перехватив дрожащие руки плачущей девушки, и заставил её посмотреть себе в глаза. — Алейна... Послушай меня внимательно. Ты сказала, что Фадиме уехала во Францию, вышла замуж за Фатиха и родила сына... — Оруч сглотнул удушливый ком. — Есть хотя бы малейшая вероятность того... Что Акгюн — это сын Исо, а не Фатиха? Девушка резко выдохнула, её сердце пропустило удар. — Но разве они... Разве до того, как Омер Кочари узнал... Разве между ними что-то было? — растерянно зашептала она, пытаясь вспомнить те тайные дни пятилетней давности. Оруч не ответил словами. Он лишь выразительно посмотрел на нее. Исо и Фадиме были отчаянно влюблены и Оруч знал, что между ними была близость, ее подтвердил и сам Исо. Алейна в ужасе прижала ладонь к губам. — О, Аллах... — сорвалось с её дрожащих губ. — Малыш Акгюн... Может быть сыном Исо?!..

***

Ильве сидела в беседке дома Адиля и Эсме, грея ладони о стеклянный стаканчик с чаем. Эсме вовсю хлопотала на кухне, она ждала что Фадиме с семьей вернутся к вечеру из Фуртуны, а также Алейну и Адиля, которые задерживались на работе. Атакан пропадал на тренировке, и именно его и ждала Ильве, ведь он дрлжен был заехать к Алейне на перевязку. Совсем недавно он подрался и ему рассекли бровь, даже пришлось зашивать. Сердце матери было встревоженно этой дракой, но Лейла призналась, что он защитил ее от назойливого поклонника и она успокоилась. Ее сын всегда был честным и справедливым, как и Фатих. Женщина была совсем одна, и в этой тишине её мысли, кружили вокруг событий последних дней. Ей до сих пор не верилось, что Фадиме вернулась. Она так сильно скучала по кузине все эти годы. Но с этой радостью была и разъедающая душу боль. Фатих… Муж Фадиме… Ильве усмехнулась, глядя на темнеющую воду в стакане. Оказалось, что в этом мире продолжала гореть и задыхаться от невозможной любви только она. А он… Он просто разлюбил. Смог перешагнуть через их прошлое, забыть ее и жениться на ее собственной кузине. От этой мысли внутри все горело, но Ильве пыталась прогнать обиду. Она заставляла себя верить, что Фадиме заслужила это счастье. Раз кузина смогла отпустить погибшего Исо, пережить страшную потерю и продолжить жизнь, то Ильве обязана быть за нее искренне рада. К тому же, у ее Атакана теперь был младший двоюродный брат — разве это плохо? Ильве грустно вздохнула, понимая, что мальчишки никогда не узнают правду. Никогда не будут знать насколько близкими братьями они были на самом деле, имея одного отца на двоих. — Ильве? — негромкий голос брата заставил её вздрогнуть. От неожиданности женщина дернулась, и чай выплеснулся ей на пальцы. К счастью, он уже успел остыть. — Сестренка, о чем задумалась? — спросил Гезеп, присаживаясь на скамью рядом с ней. Его проницательный взгляд буквально впился в её лицо, Ильве тут же опустила глаза. Скрывать что-то от Гезепа было бесполезно — то ли из-за его врожденной способности читать людей как открытую книгу, то ли из-за участи старшего брата. Он считывал её состояние сразу: по позе в которой она сидела, по наклону головы, или по рукам, которые крепко сжимали стакан. — Ни о чем, Гезеп… — попыталась выдавить она улыбку. — Ты сегодня рано освободился? — Не переводи тему, — отрезал брат, коснувшись её руки. — Как ты? — Всё в порядке… Правда. — Ильве? — он нахмурился. — Да что ты хочешь услышать от меня, брат?! — воскликнула она, подняв на него полные боли и слез глаза. — Всё самое ужасное в своей жизни я уже пережила пятнадцать лет назад! А то, что Фатих теперь муж Фадиме… Главное, чтобы они были счастливы. Понимаешь? Их Акгюн такой потрясающий ребенок! Гезеп кивнул, и на его лице появилась улыбка. Чтобы немного разрядить атмосферу, он тяжело вздохнул: — Что за напасть… Оба моих племянника — Фуртуна. Ильве слабо улыбнулась и шутливо толкнула брата в плечо, но Гезеп тут же стал серьезным и перехватил её ладонь, сжимая её. — Сестра, — произнес он, заглядывая ей в глаза. — Я хочу сказать тебе, чтобы ты помнила: ты можешь в любое время прийти ко мне и всё рассказать. Не держи это в себе, я же вижу, как тебе больно. — Мне было намного легче, пока я не видела его, это правда, — честно призналась Ильве, и её губы задрожали. — Но я ведь никогда не отрицала того факта, что за столько лет разлуки, он мог забыть меня. Мог жениться, завести семью. И, как видишь, я оказалась права… — Сестра… — Не прошло, Гезеп… Слышишь? Ничего не прошло! — из её глаз наконец-то брызнули сдерживаемые слезы. — Я всё еще люблю его, так же сильно, как пятнадцать лет назад. Гезеп не стал ничего говорить, он молча притянул сестру к своей груди, Ильве уткнулась ему в плечо и заплакала. — Но посмотри… Какая у них хорошая, семья с нашей Фадиме, — зашептала она сквозь слезы, пытаясь улыбнуться. — У меня ведь тоже есть свое утешение и часть Фатиха… Наш Атакан. Гезеп погладил её по волосам и улыбнулся: — Да, наш Атакан… Твоя тайна со мной, сестра. Как и все эти пятнадцать лет, я буду хранить её. Никто и никогда не узнает правду о том, что его настоящий отец — Фатих Фуртуна. Брат и сестра, поглощенные своим тайным разговором в беседке не заметили застывшего на каменной лестнице человека, который пришел пару минут назад и слышал каждое слово их признания.

***

Деревянная дверь спальни открылась и Фадиме вышла наружу. Благодаря Неве, паническая атака отступила, но внутри все еще дрожало от шока. Когда она вышла в коридор, ее взгляд снова натолкнулся на них. Исо и Акгюн сидели на диване. Нева вышла следом за Фадиме и осталась стоять у двери, превратившись в безмолвного свидетеля происходящего в доме. Ей не нужно было ничего говорить, она все поняла сама. Это была Фадиме, в смерть которой Исо верил все эти пять лет. Она видела эти взгляды полные боли и любви и сразу все поняла. Нева заметила на их пальцах одинаковые кольца и знала, что ничего не прошло. Их любовь продолжалась. Она молча наблюдала, как её собственные надежды на будущее с Исмаилом рассыпаются в пыль. Малыш увидев бледную и заплаканную маму, тут же соскочил с дивана и побежал к ней. Фадиме опустилась на колени и обняла своего ребенка, утыкаясь носом в его макушку. Из ее груди вырвался вздох облегчения. Акгюн, прижимаясь к ней, забормотал что-то. Он рассказывал, как сильно испугался за нее, когда она начала задыхаться, но «дядя» унес его, обнял и сразу успокоил. А потом мальчик надув губы, сердито принялся отчитывать мать: — Мама, ты почему мне рассказывала только про дядю Оруча? А про дядю Исмаила промолчала! Он такой хороший! Фадиме бледнела после каждого слова сына все сильнее и боялась поднять глаза на Исо, что прожигал ее взглядом. — Прости, родной… — сказала она, целуя пухлую щечку сына, и наконец подняв взор к мужчине на диване. Он встал с дивана и подошел к ним почти вплотную, Фадиме поднялась во весь рост с сыном на руках. На его губах играла вежливая улыбка, которая не касалась его ярко-голубых глаз. — Добро пожаловать, Фадиме Фуртуна — его голос прозвучал ровно и холодно. — Ис… — чуть не сорвалось с её губ старое, сокращенное имя из их прошлого. — Называй меня Исмаил, — резко перебил он ее и его челюсти сжались. — Я когда-то очень любил свое сокращенное имя, только потому, что оно красиво звучало из губ дорогого мне человека… Но, оказалось, я для нее дорогим не был. Его жестокие слова причинили невыносимую боль обоим. Фадиме задохнулась от этой несправедливости, а Исо продолжал в упор смотреть на чужую жену — жену своего старшего брата. Он всей своей душой хотел возненавидеть её прямо сейчас. Хотел презирать за это предательство, но не мог. Его глупое сердце билось в бешеном ритме ради нее — точно так же, как пять лет назад. Точно так же, как все эти пять бесконечных лет, когда он думал, что она умерла. Фадиме сглотнула удушливый ком, а по её бледным щекам потекли слезы. Он был жив! Аллах, он стоял перед ней, дышал и злился! Разве это не было самым невозможным счастьем во вселенной? Он жив... А она прямо сейчас держала на руках их общего сына. Скоро, совсем скоро она расскажет ему об Акгюне всю правду. Фатих, который женился на ней лишь ради спасения ребенка, без вопросов даст ей развод. Они наконец-то станут настоящей семьей! Им нужно всего лишь поговорить! — Нам нужно поговорить… — произнесла она сквозь слезы. И именно в этот момент входная дверь в особняк с грохотом отворилась. Все одновременно обернулись на вошедшего, это был Фатих. А следом за ним шла Зарифе, непривычно растерянная и прячущая ото всех глаза. Фатих вошел в особняк с широкой улыбкой. Он сразу же направился к Исо, оттесняя младшего брата от Фадиме и Акгюна. Фатих крепко обнял брата, чье тело в тот же миг напряглось, словно окаменев. — Исо, о, Аллах! Сколько мы не виделись, да?! — счастливо произнес Фатих. Он ощущал то напряжение, которое было между бывшими возлюбленными. И это не переставало его радовать, ведь на его глазах, вершилась долгожданная месть. Он забрал у младшего брата то, чего тот лишил его много лет назад. — Да, много лет... — глухо ответил Исо, похлопав старшего по спине. — Ты женился... Фатих хитро посмотрел в глаза Исо. Он жадно впитывал боль, которая отразилась на лице брата, и упивался своей победой. — Уже знаешь? — с фальшивой радостью переспросил он. — Слава Аллаху, мы с Фадиме нашли друг друга в и по-настоящему полюбили... Исо покоробило от последнего слова. Кулаки парня сжались, он заставил себя сделать глубокий вдох, пытаясь удержать внутри ярость, которая готова была взорваться. Фатих ведь мог быть не в курсе их прошлого! За что он его винит? Фадиме смотрела на Фатиха шокированными глазами. Что он говорит? Зачем он врет? Почему он не удивлен тому, что Исо жив? Она ведь едва не умерла от панической атаки, когда узнала! А Фатих спокоен... О, Аллах, он спокоен! Страшная догадка пронзила её сознание... Он знал... Всё это время… Все эти пять лет во Франции… Его помощь, их фиктивный брак, его поддержка… Все это было ложью?! Он знал, что Исо выжил и молчал?! Но ради чего?! — И вот, наш прекрасный плод любви появился на свет, — продолжал добивать брата Фатих, с легкой улыбкой подхватывая маленького Акгюна на руки. — Да, дорогая? Он повернулся к Фадиме, перехватил её руку и сжал пальцы. Сжал так крепко, что ей показалось, будто кости в ладони сейчас затрещат, было больно. — Да... — прохрипела она, не узнавая свой голос. Фадиме перевела взгляд на Исо, но он на неё больше не смотрел. Он стоял не в силах оторвать глаз от их переплетенных рук. От рук, которые раньше принадлежали только ему... Рук, которые он когда-то прижимал к своим губам, к своему сердцу. Видеть как Фатих сжимает ладонь Фадиме, заставляло его гореть изнутри от боли и ревности. Фатих, наслаждаясь своей властью над ситуацией, заметил притихшую у стены Неву и приподнял бровь: — А это моя будущая невестка, а, брат? Нева смущенно улыбнулась. Ей безответно влюбленной в Исмаила, безумно льстило, что все родственники, завидев ее рядом с ним, тут же принимали ее за его девушку. — Нет, что вы... Я Нева, медсестра. Мы просто друзья, — поправила она. Фатих опустил Акгюна на пол и сделал шаг к девушке, протягивая ей свою ладонь. — Очень приятно, Нева. Я Фатих, старший брат твоего друга. Маленький Акгюн замер, напряжение между взрослыми, испугало его. Ища защиту, он потянулся к тому, кто был к нему ближе – его крохотные пальчики ухватились за сжатый кулак Исо. Парень опустил глаза, заметив чистый, невинный взгляд, он выдохнул, пытаясь усмирить злость. В груди Исо заныло от непонятной нежности. Почему? Почему этот ребенок вызывал в нем такую лавину чувств? Неужели это просто потому что он его племянник? Или дело в том, что этот мальчик — сын его до сих пор любимой женщины? Исо разжал кулак, позволяя маленькой детской ладошке полностью скользнуть в свою ладонь. Пальцы его сомкнулись вокруг пальцев ребенка, и это отозвалось в его сердце теплом. Второй рукой малыш по привычке крепко ухватился за пальцы матери. Фадиме тут же обхватила его руку и принялась успокаивающе гладить большим пальцем его крохотные костяшки. Зарифе, всё это время стоявшая у стены, со стороны наблюдала за этой картиной. Вид того, как Исо и Фадиме, разделенные страшной ложью, соединились через своего сына, сломал её. Женщина зажала рот рукой, сдерживая рвущийся наружу крик. Слезы хлынули по ее лицу и вина вцепилась в ее сердце, сжав его в тиски. На секунду Зарифе показалось, что она умирает, что у нее случится сердечный приступ. Но боль отступила, оставив сожаление. Ложь, которую она сотворила пять лет назад, дала свои страшные плоды. И самое ужасное — Зарифе теперь отчетливо понимала, что исправить и вернуть уже ничего нельзя. — Нет, Фатих, — спокойно ответил Исо. — Это Нева, мой друг. — Друг? Нева? — Фатих хмыкнул. — Знаешь, брат, это даже звучит странно в одном предложении. Ну да ладно, дело ваше, молодое. В особняке сейчас как раз накрывают обед. Мама приготовила твое любимое блюдо, Исмаил, — сарму... Стоило этому слову прозвучать, как Акгюн радостно встрепенулся. Он поднял свои глаза к Исо и воскликнул: — Дядя! Я тоже люблю сарму! Исо растерянно улыбнулся и не выдержав, подхватил ребенка на руки, крепко прижимая его к себе. — Дядин племянник! — тихо выдохнул он, утыкаясь носом в его светлые, мягкие волосы. А в голове Исо в этот момент кружились мысли о том, как несправедлива оказалась к нему судьба. Почему жизнь подарила такого потрясающего сына не ему, а его старшему брату? Он посмотрел прямо в ясные глаза мальчишки, и внутри него всё замерло. В его сознании промелькнула мысль, от которой сердце защемило. Вот бы он был его сыном... Его и Фадиме... Тем самым Акгюном... Сыном, которого она видела во сне...

***

Оруч сразу после разговора с Алейной, отпросился у главврача и поехал домой, чтобы во всем разобраться. Пять лет! Пять лет они все жили в персональном аду, в идеальной лжи, построенной руками одной женщины. — Мама! — закричал он с силой захлопнув за собой дверь. От этого грохота вышла госпожа Ширин. Её лицо было опухшим от выплаканных слёз. — Оруч! — воскликнула бабушка. Она рухнула в его объятия, цепляясь руками за его плечи. Старушка разрыдалась навзрыд. — Фатих такое решил сделать Исо!.. — сквозь рыдания проговорила она. И Ширин выложила среднему внуку всё: про возвращение Фатиха, про маленького Акгюна, про встречу, которая прямо сейчас происходит у него в доме. Оруч слушал, сжимая плотно челюсти и кулаки. Внутри него была злость на старшего брата, который решил поиграть судьбами близких. И он уже развернулся, чтобы выйти и разобраться с Фатихом, но в холл вошла госпожа Зарифе. — Мухсине! — крикнула она в сторону кухни. — Накрывай на стол! Сейчас придут мои сыновья и мой внук... — она осеклась на полуслове. Ее взгляд замер на неподвижной фигуре Оруча и в воздухе повисла тишина. Увидев, как средний сын смотрит на неё — с брезгливостью и ненавистью— Зарифе всё поняла. Он знал. Но Аллах свидетель, кто успел ему рассказать?! Оруч начал надвигаться на мать, остановившись вплотную, заставив Зарифе вжать голову в плечи. — Что ты сказала пять лет назад девушке, которая с ног до головы была испачкана кровью своего любимого?.. Кровью твоего сына?! — его голос был тихим и казался спокойным, но это напугало ее еще сильнее. Он так сильно напомнил ей старшего сына сейчас. — Оруч... — жалобно произнесла она , отступая назад. — Что ты сказала ей?! — закричал Оруч, и женщина вздрогнула. — Пока твой сын боролся за жизнь на операционном столе, пока врачи вытаскивали его с того света и делали всё, чтобы спасти... Что ты ей сказала?! — Оруч, сынок... — из её глаз брызнули слёзы. — Ты сказала, что из-за неё он умер, да?! — Оруч наклонился к её лицу. — Сказала так про своего живого сына, госпожа Зарифе?! — Оруч, послушай, так было... — Оруч вскинул руку вверх, призывая её замолчать. Женщина плакала навзрыд, её плечи подёргивались. Рядом тяжело опустилась в кресло госпожа Ширин. Она уронила голову на руки, сотрясаясь от рыданий. — Не надо слов о том, что так было нужно! — выплюнул Оруч, чувствуя омерзение к собственной матери. — Твоя надменность и ненависть к Кочари управляла тобой! Тебе не было жалко эту несчастную девушку, дочь убийцы нашего отца... Ладно! Но твой собственный сын?! Исо только открыл глаза! Он был такой слабый и измученный... И ты решила добить его своей ложью?! Ты чуть не убила собственного ребёнка! Ты чудовище, мама... Я плюю на это твоё материнство! Каждое его слово резало Зарифе по живому, и самое ужасное было то, что он был прав. Оруч развернулся и пошёл к выходу, но стоило ему дойти до порога, как двери распахнулись. Вошел Фатих. На его губах по-прежнему играла зловещая улыбка. Оруч не дал ему даже рта открыть, его гнев вырвался наружу. Он рванулся вперёд, вцепился в лацканы пиджака Фатиха и с силой впечатал старшего брата в косяк двери. — Ты подонок, Фатих! — прокричал Оруч. — Ты использовал чужую боль для свершения своей мести! Ты сплел свою паутину и втянул в неё несчастную Фадиме! Втянул невинного ребёнка! Ты ничем не лучше нашей матери! Оруч ударил, Фатих несмотря на удар, даже не поморщился. В его глазах застыл холод и собрав силы, он стряхнул с себя руки брата, поправил одежду и сделал шаг вперёд. — А сейчас ты послушаешь меня, Оруч! — его голос зазвучал тихо, но внушительно. — Ты, как и мама с бабушкой, будешь молчать обо всём! Понятно?! Исо будет думать, что Фадиме предала его. Будет думать, что Акгюн — мой сын. Понятно?! — Бабушка и мать будут молчать, чтобы прикрыть свои грехи, ладно! Но почему должен молчать я?! — возмущённо спросил Оруч, тяжело дыша и сжимая кулаки. Фатих обвёл их всех тяжёлым, взглядом и процедил: — Если кто-то из вас даст малейший намёк Исо, что Акгюн — его сын... Я стану братоубийцей. В холле особняка повисла гробовая тишина. Женщины в ужасе выдохнули, Ширин сидевшая в кресле, схватилась за сердце. — Ты правда это сделаешь?! — воскликнула она. — О, Аллах, Фатих! — Ты и на такое способен?.. — разочарованно спросил Оруч, всматриваясь в старшего брата. — Нет, Фатих... Нет, сынок, он же твой брат! Твой младший брат! — истошно заплакала Зарифе, понимая что именно они со свекровью породили этого монстра своими действиями. Оруч тяжело сглотнул, внутри него всё сжалось от страха. Он не хотел терять брата. Он обязан что-то придумать, как-то спасти Исо и раскрыть ему правду о сыне и о том, что Фадиме никогда его не предавала. Но как? Ему нужно выиграть время. Ему нужно немного времени, чтобы найти верное решение. — Я буду молчать, — выдавил Оруч, сгорбясь. Фатих довольно кивнул, радуясь, что подчинил себе даже упрямого среднего брата. — Но скажи мне... Почему ты так сильно ненавидишь нашего младшего брата, Фатих? Что он тебе сделал? Фатих нахмурился, в самой глубине его голубых глаз Оруч увидел не ярость, а какую-то невыносимую, старую боль. Но мужчина тут же отвернулся, пряча свои чувства и бросил: — По его вине... Я лишился своей любимой женщины и нашего ребёнка. — Что?! — Оруч был в шоке, его брови взлетели вверх. Однако договорить им не дали, вошёл Исо, а на его руках, обхватив дядю за шею, сидел Акгюн. Сзади вошли Фадиме и Нева. Оруч замер и внутри него все перевернулось. Его взгляд приковался к лицу ребёнка. Сходство отца и сына было невероятно сильным. Те же черты лица, те же бездонные глаза, та же ямочка на подбородке. Мальчик был копией маленького Исо. Оруч почувствовал, как к глазам подступили слезы, но ему пришлось взять себя в руки. Исо стоял, держа на руках собственного сына, даже не подозревая об этом. Для него этот малыш был сыном Фатиха... Племянником, рождённым женщиной, которую Исо любит и которая, предала его ради брата. Сделав глубокий вдох, Оруч заставил себя расслабиться и шагнул навстречу. — О, Аллах! Наконец-то и я смог увидеть тебя, племянник мой! — его голос дрогнул от переполнявших его чувств. Он протянул свои ладони к ребёнку. Мальчик притих, удивлённо переводя взгляд с Исо на Фадиме, словно спрашивая, можно ли доверять этому большому человеку. — Это твой дядя Оруч, доктор, — пояснил Исо. Услышав это, мальчишка просиял. Его страх исчез, на щеках появились ямочки, и он подался вперёд, перебираясь на руки к Оручу. Когда Оруч принял племянника на руки, в груди все перевернулось. Боль за брата, которого лишили первых пяти лет жизни сына и одновременно счастье. Он держал на руках настоящее чудо! Живое и выстраданное продолжение любви Исо и Фадиме, о котором сам отец даже не догадывался. Оруч зажмурился, чувствуя, как внутри всё плавится от нежности, крепко прижал мальчика к своей груди и расцеловал его в обе щёки. — Ты как лев, парень! — выдохнул он, сглатывая. — Не дай Аллах сглазить. — Дядя Оруч, я так хотел тебя увидеть! — искренне признался малыш и оставил робкий поцелуй на его колючей, щетинистой щеке. — И я... Я тоже очень хотел скорее с тобой познакомиться, — прошептал Оруч. Удерживая Акгюна одной рукой, Оруч вдруг повернулся к стоящей чуть позади Фадиме. Он молча кивнул ей и протянул свою свободную руку, раскрывая объятия. Фадиме сделала шаг вперёд, позволяя деверю обнять себя. Оруч привлёк её к себе, укрывая их с Акгюном своей мощной спиной от других взглядов. И в эти несколько секунд их объятия, он наклонился к её уху и шёпотом произнёс: — Я так рад, что ты жива, Фадиме... Прости меня... Но нам всем сейчас придётся молчать. Ради Исо, ради Акгюна. Молчи, умоляю. Оруч отстранился, а Фадиме замерла, испуганно и непонимающе глядя на него снизу вверх. Её глаза округлились. О чём он говорит? Но расспросить его она не успела. Держа ребёнка на руках, Оруч вместе с Исо и Невой направился вглубь гостиной, а краем глаза заметил, что Фатих, перехватил Фадиме за локоть, и увел её в комнату. Оруч почувствовал, как Исо рядом с ним напрягся. Кулаки младшего брата сжались так, что побелели костяшки, а на скулах заходили желваки. Она была чужой женой! Женой его брата, но это напоминание совсем не помогало. Ему было невыносимо видеть её рядом с Фатихом, его сердце кровоточило от этого предательства. Пытаясь спасти ситуацию и отвлечь брата, Оруч прижал к себе мальчишку и улыбаясь, произнес: — Ну давай, дядин лев, расскажи мне о себе! — Оруч, — подал голос Исо. Он заставил себя оторвать взгляд от двери комнаты, в которую Фатих только что увёл Фадиме. Ему нужно было переключиться, хоть на что-то. Он посмотрел на Акгюна, что смотрел на него, когда он обратился к Оручу. — Угадай любимое блюдо нашего льва. Оруч подыграл Исо, сделав вид, что напряжённо думает, наморщив лоб: — Так... Ну-ка, ну-ка... И какое же? — Сарма! — в один голос закричали Исо и Акгюн. Они синхронно вскинули вверх правые руки и заливисто рассмеялись. Это окончательно раздавило Оруча. Он смотрел на счастливое лицо ничего не подозревающего брата и на племянника, и его собственное сердце, казалось огромным, тяжелым куском камня. На душу навалилась тяжесть от осознания того, какую страшную правду ему теперь придётся скрывать от Исо. Он должен был молчать, видя, как отец считает сына своим племянником. Исо уловил эту перемену. Он повернул голову и посмотрел на брата. Парень заметил этот странный взгляд Оруча в котором была боль. Оруч в последний раз смотрел на него так, когда он узнал о смерти Фадиме. — Оруч, — произнёс Исо. — Что с тобой? Почему ты так на меня смотришь? Оруч вздрогнул, понимая, что чуть не выдал себя. Он покрепче прижал к себе Акгюна, и попытался отвести глаза. «Если кто-то из вас даст малейший намёк Исо... Я стану братоубийцей» — Да нет, брат, ничего, — хрипло ответил Оруч, выдавливая из себя улыбку. Исо не отводил взгляда. Его интуиция кричала о том, что брат лжёт. Он чувствовал, что Оруч что-то не договаривает. Исо снова бросил взгляд на закрытую дверь комнаты, куда Фатих увёл Фадиме, а затем снова посмотрел на Оруча. — Ты из-за неё так смотришь на меня? — спросил Исо, кивнув в сторону двери. — Жалеешь меня, потому что она вернулась чужой женой? Думаешь, я сломаюсь, видя их вместе? Не надо, Оруч. Я выжгу эту боль и уничтожу любовь... Только не жалей меня, брат, не унижай так. Оручу было невыносимо видеть, как Исо очерняет женщину, которая пропиталась его кровью в больнице, и считает собственного сына – чужим.

***

В это же время в комнате, куда Фатих увёл Фадиме, девушка развернулась к мужчине, как только захлопнулась дверь. Пять лет она искренне считала его своим спасителем, человеком, который протянул руку помощи, когла она нуждалась, но сейчас открылась вся правда. — Фатих, как это понимать?! — её голос дрожал от возмущения. — Что за цирк ты устроил?! Ты знал, что Исо жив, и ничего мне не сказал?! Почему?! Мы могли быть с ним вместе! И вместе растить нашего сына! Я прямо сейчас пойду и всё ему расскажу! Расскажу, как ваша мать соврала, что он умер, как показала мне могилу! Я ему всё-всё расскажу! Я скажу, что Акгюн... Фатих посмотрел на неё так, что Фадиме осеклась на полуслове. Она никогда в жизни не видела столько злости, ненависти и одновременно боли в его взгляде. Перед ней стоял совершенно чужой и опасный человек, от которого она не знала, что ожидать. — Ты ничего ему не скажешь! Ничего! — его голос был тихим. — Что меня остановит?! — Фадиме вскинула подбородок, хотя сердце бешено колотилось от страха. — Он жив, и мы можем быть вместе! Мы любим друг друга! — Да неужели? — Да, именно так! — она развернулась и уже двинулась к выходу. Её рука замерла на ручке двери после его следующих слов: — Если кто-то узнает, в том числе и Исо, что Акгюн — его сын... То я заберу племянника и увезу его так далеко, что вы никогда! Слышишь меня? Никогда нас не найдёте! Фадиме обернулась. Из её глаз брызнули слёзы, а ноги задрожали. Вся её храбрость рассыпалась перед этой угрозой, страшной для любой матери. — Ты не посмеешь!.. — с ужасом глядя на него, выдохнула она. — Ты хочешь проверить, Фадиме? Фатих сделал к ней шаг и на его губах появилась торжествующая улыбка. — Хочешь рискнуть своим сыном? Она отрицательно покачала головой. Ей необходимо было вырваться из этой комнаты и обнять сына, прижимая его к себе. Мужчина ничего не ответил, лишь равнодушно отвернулся к окну, разговор был окончен. — Я не думала, что ты такой... — глотая слёзы обиды и разочарования, прошептала Фадиме, глядя на него с презрением. — Ты просто копия своей матери! Такой же безжалостный! Я не ожидала от тебя такого, Фатих...