Часть 9

Глава 9 Наутро Жюли проснулась с головной болью. Первые несколько секунд после пробуждения были вполне обычными, но стоило хоть немного повернуть голову, как лоб утяжелился в сотни раз. Сморщившись, она перевернулась на другой бок, стараясь найти менее болезненную позицию. Всю ночь её преследовали тревожные кошмары, содержание которых забылось в первую же секунду. Она помнила только липкий страх и длинные, уходящие в никуда лестницы. Вжавшись лицом в подушку, она почти физически чувствовала давление собственного мозга на черепную коробку. До одури неприятное состояние. Леон посапывал рядом, двумя руками обнимая подушку. Солнце ещё не встало, но комната уже окрасилась предрассветной синевой. Стараясь не разбудить его, Жюли тяжело опустила ноги на пол. Задержавшись на краю кровати, она круговыми движениями массировала лоб, стараясь унять распирающую боль. Немного помогало. Пройдя в гостиную, она принялась копошиться во всё ещё неразобранном чемодане в поисках лекарств. Найдя заветную упаковку, Жюли было привстала, чтобы налить воды, как издалека донёсся едва различимый шум заведённого мотора. Судя по звуку, машина отъезжала прямо из-под их ворот. Насторожившись, она приоткрыла дверь. Прямо перед ней на небольшой лестнице лежал конверт. Утренняя влага ещё не успела проникнуть в бумагу. Слишком себя накрутив, девушка взяла стоящий в прихожей хозяйский зонтик и осторожно дотронулась его кончиком до подозрительной посылки. Рациональное мышление уступило утреннему полусну, и Жюли начало казаться, что если в фильмах странные утренние посылки могут быть заправлены динамитом, то в реальности всё может быть точно так же. Бумага не взорвалась. Поспешно вернув зонтик на место, Жюли смутилась от собственной глупости. Леону об этом рассказывать точно не стоит. Забрав конверт внутрь, она обратила внимание, что указан только адрес получателя и нет ни одной почтовой марки. Вспомнив слова Симона о поздравительной открытке, девушка оставила конверт на столе, решив дождаться Леона. На часах было полседьмого, и будить его в такую рань не хотелось. Несмотря на распирающее любопытство, Жюли, заламывая пальцы, кружила вокруг стола. „А вдруг там что-то срочное?” „Нет, если срочно, то позвонили бы в дверь, чтобы разбудить”. От тревожных мыслей головная боль усилилась, и она наконец-то вспомнила, зачем вообще пришла на кухню в такую рань. Проглотив таблетку, Жюли решила сварить кофе. Всё равно больше не уснёт. Когда кружка почти опустела, из коридора послышались знакомые шаги. — Привет, красотка. Ещё заспанный Леон появился на кухне, потирая лицо. Волосы торчали в разные стороны, а веки были едва приоткрыты. Подойдя со спины, Леон притянул Жюли к себе. Сцепив руки на её животе, он хрипло спросил: — Ты почему не спишь в такую рань? Отставив кружку на стол, Жюли прикрыла глаза, стараясь вжаться в него ещё сильнее. То ли таблетка начинала действовать, то ли его присутствие так влияло... — Кажется, у нас утром была доставка почты. — О чем ты? — промурчал ей в шею Леон, ещё не до конца понимая, к чему она клонит. — Вот, смотри, — Жюли указала на мирно лежащий на столе конверт. Она физически ощущала, как напряглись руки, которые ещё мгновение назад нежно обвивали её талию. — Ты открывала? — Его голос стал серьёзным, и из него как по щелчку ушла вся утренняя сонливость. — Нет. Ждала, пока ты проснёшься. — В следующий раз сразу буди меня. Покрутив конверт в руках, Леон помрачнел: — Это от Симона. Всегда любил действовать по старинке. Он надорвал край, и на стол выпала яркая поздравительная открытка. На лицевой стороне была нарисована ёлка и семья, празднующая Рождество. На обороте же красовалось само поздравление. — «Дорогие мои друзья, — Леон начал читать вслух, — надеюсь, праздники проходят хорошо. Вы знали, что наш друг Мерван аккурат перед отпуском получил травму на работе? Ему отрезало большой палец. Бедняга. Мы подумали, что хорошо бы было его развеселить. К примеру, пригласить на нашу вечеринку сегодня вечером. Он, как всегда, будет в своем свето-теневом баре. Только прошу, не стоит портить ему сюрприз! И не уговаривайте его громко, а то другие посетители тоже захотят. Кто-то говорил, что он очень любит старые фильмы. Может, покажем ему парочку для поднятия духа? Что скажете? Я уже лечу надувать шары. Вечеринка будет просто чудесной. Ваш друг С.». — Есть здесь какой-то свето-теневой бар? — остальная информация, казалось, не вызвала у Леона вопросов. — Дай подумать, — Жюли уехала отсюда в возрасте, когда ещё не ходила по таким местам — не знаю, работает ли ещё, но раньше был довольно известный бар рядом с портом. Claire Obscure — если переводить дословно, то как раз получится светотень. Она не была уверена, оно ли это, но больше ничего в голову с похожим названием не приходило. Удовлетворённо кивнув, Леон покрутил открытку в руках, уже не обращая внимания на праздничный рисунок. — А всё остальное? — Он хочет, чтобы мы доставили в заброшенный кинотеатр — подозреваю, тот самый, в котором мы уже встречались, — одного человека. Некоего Мервана с характерной приметой. И сделать это нужно максимально тихо, не привлекая внимания. Последний пункт Леону нравился меньше всего. — Значит, нам нужно будет туда пойти сегодня вечером, найти некоего Мервана без пальца и каким-то образом заставить его приехать в заброшенное здание, не вызывая подозрений? — Глаза Жюли округлялись всё больше по мере осознания плана. — Зачем ему вообще этот человек? — Без понятия. У Леона было несколько догадок, но пока ни одна из них не подтвердилась, он решил оставить их при себе. — Значит, говорить придётся мне, — она заметила нахмурившийся взгляд Леона, видимо, об этом он не подумал. — Сомневаюсь, что местный захочет делиться чем-то с американцем, а тем более идти, куда он скажет. Не пойми неправильно, но французы немного «настороженно» относятся к англоязычным. О том, что многие могут просто делать вид, будто не понимают английского, Жюли решила не упоминать. — Эта затея нравится мне всё меньше. Видя его напряжение, Жюли подошла сзади, обвивая его руками. — Я уже взрослая девочка и могу за себя постоять. Повернувшись в объятиях, Леон внимательно посмотрел прямо в наивные, полные уверенности глаза. — Я буду рядом. За соседним столиком или как там выглядит этот бар. И вмешаюсь в ту же секунду, если что-то пойдёт не так. — Я знаю. Ей не хотелось признавать, что она сама боится до чёртиков. Поэтому Жюли лишь сильнее вжалась в его тело, стараясь раствориться в нём с головой. Машина медленно двигалась в потоке. Накануне праздников город превратился в одну большую пробку, к тому же мигающую всеми цветами радуги. Многие украшали свои автомобили, цепляя на крыши оленьи рожки или красные шапочки. — Знаешь, меня мама в детстве всегда пугала, что если я буду плохо себя вести, то вместо Пэр Ноэля ко мне придёт злой Пэр Фуэтар и принесёт розги. После приезда Леон как-то раз попытался обсудить тему её отца, но Жюли чётко дала понять, что не хочет об этом вспоминать, и больше они этот вопрос не поднимали. — И как, пришёл хоть раз? — Леон подавил в себе желание нажать на клаксон, когда украшенный гирляндой скутер нагло влез прямо перед ними. — Неа. Но как сдерживающий фактор работало отлично. Я вообще была довольно непоседливым ребёнком. — Могу представить. Леон усмехнулся, представляя, какой она была в детстве. Маленькой, озорной, со всепоглощающим любопытством и любовью к жизни. Да. Именно такой она и оставалась для него до сих пор. Сейчас же рядом с ним сидела не девочка, а обворожительная женщина. В бежевом платье со слишком, по его мнению, глубоким вырезом. Где-то в глубине души Леон всё же надеялся, что этот Мерван — гей. Остановившись на светофоре, Леон собственнически положил руку на её бедро, сминая пальцами край платья. — Ты что? А если кто увидит? — несмело, только на словах запротестовала Жюли, позволяя его руке делать что хочет. — Окна затонированы. Леон скользнул ладонью выше, под подол, нащупывая край тонких шортиков, плотно облегающих её ноги. Взяв глубокий вдох, девушка замерла в ожидании его действий. Умело поглаживая чувствительное место, мужчина не без удовольствия отметил, как сбилось её дыхание, а ноги сами немного разошлись в стороны. Когда на светофоре загорелся жёлтый, Леон сильно сжал ладонь, практически проникая пальцем внутрь сквозь ткань. Вместе с вырвавшимся стоном он убрал руку, перемещая её на руль. — Мы вернёмся к этому дома. Уличное освещение снаружи было настолько ярким, что он без труда заметил в зеркале заднего вида, как расширились её зрачки и приоткрылись губы. Они обязательно к этому вернутся. Леон предусмотрительно запарковал в тёмном переулке, в нескольких домах от бара. Ни камер, ни свидетелей. Удобное место. — Спрошу в последний раз. Ты точно уверена? Стараясь не выдать собственного волнения, Жюли незаметно вытерла о платье вспотевшие ладони. — Более чем. — Я буду рядом, — Леон резко притянул её к себе. Словно стараясь насытиться, он впился в её мягкие губы долгим, властным поцелуем. Понимание того, что через несколько минут она будет флиртовать с другим мужчиной, подстёгивало его желание оставить на её теле как можно больше себя. Опустив поцелуи ниже, он приоткрыл декольте, обнажая часть груди. Втянув в рот белую кожу, Леон оставил неровный розовый след. Незаметный под одеждой, но безумно нужный ему самому. Не прощаясь, Жюли вышла из машины. Их не должны были видеть вместе. Подождав несколько мучительно долгих минут, Леон вышел следом.