Часть 27

Читайте данный текст только в случае, если вы прочитали главу 26 и сделали свой выбор. Глава 27 — Если вы выберетесь — передайте его моей семье. Жюли словно в трансе смотрела, как Мадина протягивает ей, изрядно потрёпанный за последние недели, бежевый платок. „Неужели она хочет... Нет. Боги, только не это”. Осознавая смысл сказанных женщиной слов, Жюли посмотрела на Катарину. Та стояла в растерянности. Не понимая о чём идёт разговор, девушка нервно скручивала в трубочку лист бумаги. Тёмные глаза метались между ними, силясь по выражению лиц понять хоть что-то. Видя, что Жюли мечется внутри, Мадина сама подошла ближе, вкладывая ей в руки плотную ткань. — Выпусти меня, а сами запритесь здесь. Даже сейчас она старалась сохранить ласковый тон. На мгновение сжав трясущиеся пальцы, женщина отступила. Будучи глубоко верующим человеком, она не боялась смерти. Её ждал милостивый Аллах и последние минуты своей жизни, Мадина хотела провести достойно — не вынуждая Жюли стрелять, а Катарину на это смотреть. За недели, проведённые здесь, она успела привязаться к девочке. Бедняжка и так прошла через слишком многое. — Нет, подожди, — отдавая платок обратно, Жюли метнулась к столу, хаотично перебирая найденные документы, — Если вам кололи по часам. Значит у них должен быть большой запас. Ведь так? На эмоциях она чуть не уронила большую часть листов. — Вот. Вот! — она подскочила к Мадине, тормоша в руке лист с инструкцией, — „Все необходимые материалы находятся в отсеке 32B”. Осталось только пойти туда, до того, как начнётся твоя мутация. Вполне возможно, что там будет не только сдерживающий препарат, но и антидот. Не дожидаясь ответа, она подошла к Катарине. Крепко взяв девушку за плечи, она спросила, глядя прямо в глаза. — Ты знаешь, где отсек 32B? „Сегодня никто больше не умрёт”. Коротко закивав, Катарина отстранилась. Начертив несколько коридоров со стрелочками, она обозначила точку, подписав её „32B”. Подняв глаза на Жюли, она их тут же опустила, рисуя рядом жирный знак вопроса. Объяснять ей подробности, Жюли не хотела. — Так надо. Мы сходим с Мадиной и быстро вернёмся. Хорошо? Нервно покачав головой, глаза Катарины округлились. Протянув палец в сторону двери, она промычала что-то, всем видом показывая, что идея ей не нравится. — Мы должны, если хотим спасти её. Просто побудь здесь. Катарина замотала головой, понимая только, что её хотят оставить одну. — Это ненадолго. Можешь смотреть в мониторы. Впервые за последние полчаса Жюли отважилась поднять взгляд на экраны. На несколько секунд она забыла, что нужно дышать. То существо, бывшее когда-то Тревором, извивалось и колотило мясистыми отростками. В сравнении с ним Леон казался совсем маленьким. Только сейчас, увидев его рядом, она осознала, насколько огромную форму принял Тревор. Мозг отказывался осознавать то, что в реальности может существовать подобное. Что-то внутри сжалось, видя, как Леон буквально на последних секундах отбивает летящее прямо на него щупальце. Сердце пропустило удар от понимания, что буквально одно мгновение невнимательности отделяло его от смерти. „Вот почему просил не смотреть” Ком в горле сжался настолько сильно, что она почувствовала, как начинает терять сознание. Резко вобрав в себя воздух, Жюли опёрлась о край стола. Обезвоживание и сильный стресс не прошли бесследно. Взгляд упал на разбросанные документы. „Я не могу бояться” Крепче перехватив пистолет, она подошла к дверной панели. Кивнув Мадине, Жюли ввела нужную комбинацию. — Мы будем тихо. Если сделаем всё правильно, нас даже не заметят, — она сама не верила в эти слова. Дверь отворилась, приглашая их в темноту. Бойня закончилась и на полу то и дело виднелись растерзанные тела. Даже спокойная, на первый взгляд, Мадина, не сдержала сдавленного полукрика. Резко обернувшись, Жюли приложила к губам указательный палец. Где-то в углу главного зала нечто, похожее на человеческое туловище без ног, чавкало, яростно вгрызаясь в плоть одного из пленников. Она хотела было выстрелить, но в последний момент опустила оружие. „Шесть патронов”. Держа в голове карту, они по стенке, стараясь не привлекать внимания монстра, приблизились к двери. Она была приоткрыта. Когда начался хаос, именно из неё вылетела оторванная голова одной из девушек. Сейчас же, прислушавшись к звукам вокруг, Жюли не слышала ничего, кроме отдалённых отголосков ужасной трапезы. В надежде, что все монстры разбрелись, она сделала первый шаг. После светлого кабинета и большого помещения с пленниками, узкие стены давили, создавая ощущение ловушки. Первый поворот удалось пройти спокойно. Кроме слишком липкого пола — ни следа монстров. Она уже почти поверила, что удастся дойти без трудностей, как вдалеке раздался собачий лай. Потянув носом, существо явно учуяло их запах. Утробное рычание разрушило хрупкую тишину. Спаниковав, Жюли выстрелила наугад, стараясь в темноте разглядеть очертания животного. Видимо, пуля попала в цель, потому что существо замедлилось, а из пасти раздался протяжный вой. Путаясь в собственных лапах, оно отбивалось от стен, упрямо шагая к ним, стремительно сокращая дистанцию. Стараясь сфокусироваться на голове, Жюли выстрелила во второй раз. Промах. Судя по звуку, пуля попала в стену. За третьим выстрелом последовал отчаянный вой, который стих только после четвёртой пули. Откинувшись к стене, Жюли тяжело дышала. Уперевшись руками в колени, она старалась дышать не слишком глубоко, опасаясь, что смрад от мёртвого существа может вызвать новый приступ тошноты. — Постарайся вернуться обратно, — Мадина положила руку ей на плечо, — я сама дойду до хранилища. Тряхнув головой, Жюли скинула с себя руку. Выпрямившись, она упрямо перехватила рукоять. „Леон бы не боялся”. — Мы почти дошли. Осталось совсем немного. Отчего-то вера в собственные силы росла с каждым шагом. Ей на секунду показалось, что она начала сходить с ума. Панический страх начал отступать, вытесняемый чем-то, чему она не могла найти точного описания. Казалось, сжимая пистолет с двумя последними пулями, она могла одна остановить целую армию. На мгновение росток осознания начал пробиваться сквозь подпитываемое адреналином чувство. Где-то в голове трепыхался тонкий голос рассудка, умоляя вернуться. Однако ноги сами несли дальше. Темнота становилась гуще, а звуки собственных шагов всё громче. Длинное тонкое пространство извивалось, словно червяк, проталкивая их глубже в чрево. Когда духота стала нестерпимой, Жюли впервые обернулась на Мадину. Увиденное повергло её в шок, заставляя на долю секунды потерять ощущение реальности. За женщиной стояло деформированное существо. На три головы выше обычного человека. С неестественно длинной шеей и вытянутыми конечностями. Красные глаза горели во мраке, подсвечивая капли слюны, тянущиеся из искривлённого оскалом рта. Пуля не сделала ему ничего. Существо даже не шелохнулось. Схватив Мадину огромными руками, оно с жадностью впилось в шею, одним движением перекусывая хребет. Обезумев от шока, Жюли упала на колени не в силах закрыть глаза. Сзади послышалось утробное рычание. Никто не придёт на помощь. Рука тряслась, словно её ежесекундно били током. Холод металла у виска был последним, что она почувствовала прежде, чем палец нажал на курок. В 2:53 ночи. 26 декабря. Жюли де Бернез умерла.

Эпилог

Он сидел на деревянном стуле посреди кухни. Блеклая тень человека. Сил делать что-то кроме ненавистного дыхания не было. Говорят, время лечит. Говорят, что спустя год, два, десять, боль утихнет. Он в это не верил. Квартира по-прежнему пахла ей. Он заходил сюда временами, когда отчаяние захлёстывало с головой. Совсем редко, боясь что запах выветрится, он позволял себе открыть баночку её духов. Она не успела их перевезти. Как и большую часть своих старых вещей. Только здесь он позволял себе плакать. Не навзрыд. Просто, когда чаша горя переливалась, по давно небритой щеке скатывалась одинокая капля. В свете фонаря за окном блеснуло кольцо. Ещё до помолвки он подготовил обручальные. Знал, что согласится. Прокручивая золотой металл на безымянном пальце, он не мог перестать думать о ней. „Как ты там, моя хорошая? Тебе должно быть холодно.” Он жалел о том, что не подумал положить в гроб что-то тёплое. Платье, в котором её хоронили, было летним. А сейчас стояла зима, морозы. Когда становилось совсем нестерпимо, он перечитывал написанную специально для него книгу. Её последний подарок. Вот и сейчас, при свете уличных ламп, сидя на маленькой кухне, он вглядывался в заученные напамять строчки. А за окном шёл снег. Точно такой же, как и тогда. В день их первой встречи. В день, который навсегда изменил его жизнь.