Глава 14. Портреты

Северус поднялся из подвала в главный зал. Ненависть всё ещё сидела внутри — холодная, методичная. Не та, что кричит. Та, что ждёт. Он остановился посреди зала и огляделся. Замок передал ему планы этажей во сне, но одно дело — знать, другое — видеть. Кабинет был на втором этаже, в восточном крыле. Он направился к лестнице. И тут почувствовал взгляды. Портреты висели вдоль всей лестницы — тёмные рамы, старая живопись, лица людей, которых он видел только во сне, в чужих воспоминаниях, переданных замком. Предки. Род Принц в полном составе. Они смотрели на него. Кто с любопытством — наклонившись вперёд, разглядывая молодого лорда с нескрываемым интересом. Кто с недоумением — переглядываясь между собой, не решаясь заговорить. Кто с открытым скептицизмом — поджав губы, оценивая худого бледного подростка в школьной мантии, явно не соответствующего их представлениям о том, каким должен быть глава рода. Северус не останавливался. Шёл ровно, не глядя по сторонам. — Кто ты такой, Мерлин дери?! Голос грянул как удар — гневный, хриплый, привыкший к тому, что его слушаются. Северус остановился. Портрет висел на лестничной площадке — крупный мужчина в богатых тёмно-зелёных одеждах, с тяжёлым взглядом из-под седых бровей. Лицо властное. Злое. — Где Сайрус? — потребовал портрет. — Он должен был получить письмо и разбудить замок! Кто тебя вообще впустил?! Северус медленно повернулся к нему. — Сайрус, — повторил он. — Кто это? Портрет уставился на него с таким видом, словно перед ним стоял полный идиот. — Ты всё ещё не ответил на вопрос, мальчишка. Кто ты, что здесь делаешь и по какому праву? — Сайрус — это твой ублюдок? Тишина упала мгновенно. Все портреты повернулись — сначала на Северуса, потом на деда. У ближайших двух — мужчина и женщина в тяжёлых парадных одеждах — взгляды стали пронзительными. Жёсткими. Дед на портрете вдруг стушевался. Что-то в его властном лице сломалось — он стал меньше, неувереннее. Женщина заговорила первой. Медленно. Сквозь зубы. — Ты всё-таки наплодил грязнокровок, — она смотрела на деда, не на Северуса. — Как ты мог? Чем ты вообще думал? Дед открыл рот. Закрыл. Мужчина рядом с женщиной не стал сдерживаться. — Как чем? — голос яростный, почти срывающийся. — Ничем. Он вообще думать не умеет. Если бы думал — как только заболел оспой, лежал бы в Мунго и лечился. Так нет — вернулся обратно. Решил, что раз Эдуард переболел и выжил, то и он не заразится снова. — Он замолчал на секунду. — И что в итоге? Наш внук умер молодым. Из-за его кретинизма. Женщина молчала. Только смотрела на деда — долго, в упор. Так смотрят на того, кто разочаровал не один раз. Дед не отвечал. Смотрел в сторону. Северус наблюдал за этим всем молча. И тогда они обратили свой взор на него. — Ты сын Эйлин? — спросил мужчина. — Да. — И где она? Почему после смерти Эдуарда она не приняла наследства? Или ей стыдно сюда возвращаться? — Стыдиться за брак с маглом? — Ещё бы! — мужчина скривился. — Чтобы не идти замуж за старика, из всех выбрала магла. Всё же лучше был бы простой маг без рода или полукровка. Ну нет же, надо доводить всё до абсурда. А этот кретин, будто в Англии не осталось подходящих женихов. Женщина рядом с ним поморщилась — то ли соглашаясь, то ли просто от усталости. — Она умерла, — тихо сказал Северус. Тишина стала другой. Более плотной. — Что? — спросила женщина. — Убита. Ублюдок пришёл, когда я был в школе. Сначала просил отказаться от наследства. А потом, когда она не согласилась, убил её. Никто не перебивал. Портреты молчали — даже дед, который до этого ворчал в сторону. — Мы не знали, — наконец сказала женщина. Северус посмотрел на неё. Холодно. Устало. — И что бы вы сделали, воскресли из мёртвых? Он не стал ждать ответа. Повернулся и пошёл дальше по лестнице. На этот раз никто не окликнул его.