Глава 15.

Наконец, сидя в кабинете, он огляделся. Комната оказалась меньше, чем он ожидал — тесная, заставленная стеллажами с пыльными фолиантами. Высокое узкое окно выходило на море. За столом, покрытым зелёным сукном, стояло старое кресло с высокой спинкой — когда-то здесь сидел его дядя. Может, и дед. Северус сел, провёл рукой по столешнице. Перед ним лежали чистые листы пергамента, чернильница, перо. Домовик заботливо подготовил всё, словно знал, что он захочет писать. Северус взял перо, обмакнул и вывел: «Кнаргу, поверенному рода Принц, Гринготтс, Лондон.» Остановился. Что писать? Как объяснить? И стоит ли объяснять вообще. Он продолжил: «Я узнал правду о смерти моей матери, Эйлин Снейп (урождённой Принц). Она была убита не естественной смертью. Убийца — один из внебрачных детей моего деда. Тот, кого вы называли "бастардами из Испании". Он пришёл в дом в Паучьем тупике, потребовал отказа от наследства и, когда мать отказалась, применил Непростительное заклинание. Свидетелем был Тобиас Снейп, муж моей матери. Он всё видел. Его память не стёрта — врождённая защита сквиба оказалась сильнее Обливиэйта. Я требую предоставить мне имена и местонахождение всех внебрачных детей моего деда. Всех. Мне нужно знать, кто именно это сделал. Также прошу разъяснить мои права как наследника рода Принц, особенно касательно наследования после убийства предыдущей наследницы. Могу ли я требовать правосудия? Или мне придётся добиваться его самому. Жду ответа. Северус Снейп, глава рода Принц» Он перечитал письмо. Слишком много эмоций. Слишком открыто. Но переписывать не стал — пусть видят. Он добавил в самом низу постскриптум: «P.S. Никто не должен знать, что я — глава рода Принц. Особенно те, кто ждёт наследства. Пока не время. Прошу сохранить это в тайне.» Северус сложил пергамент, запечатал сургучом с гербом Принцев (печать нашлась в ящике стола) и позвал домовика. — Кракс, это нужно отправить в Гринготтс, поверенному Кнаргу. — Кракс сделает, хозяин. Домовик взял письмо и исчез с тихим хлопком. Северус остался один. Он смотрел в окно на холодное море и ждал.