Часть 5: Ревность через океан

Глава 24 25 декабря 2023 года. Встреча с Камилой. Москва. На Рождество Аня вернулась в Москву. Чемпионат закончился, последние комментарии были записаны, последние интервью розданы. В Челябинске остались её голос в эфире и уважение Татьяны Тарасовой. Она прилетела утром, успела забежать домой, переодеться и помчаться на встречу с Камилой Валиевой. Они договорились встретиться в маленькой кофейне на Патриарших прудах — месте, куда редко заглядывали журналисты. Уютное, с деревянными столами и приглушённым светом. Место, где можно было говорить негромко и ничего не бояться. Камила уже сидела за столиком у окна, когда Аня вошла. Она заказала зелёный чай — без сахара, как всегда. Одета просто — тёмный свитер, джинсы, волосы собраны в небрежный пучок. Никакого макияжа, никакой маски. Просто Камила. Аня подошла, обняла её и села напротив. Камила выглядела уставшей. Под глазами залегли тени — не от недосыпа, а от чего-то более глубокого. Плечи были опущены, голос звучал тихо, почти шёпотом. Как будто она боялась, что кто-то услышит. — Ты как? — спросила Аня, хотя уже знала ответ. — Держусь, — ответила Камила. — Это не ответ. — Это единственный ответ, который у меня есть. Аня знала, о чём она молчит. 25 декабря 2021 года — дата, которая перевернула жизнь Камилы. В тот день была взята та самая допинг-проба, которая два года спустя привела к дисквалификации. Два года ожидания, два года судов, два года, когда каждый день мог стать последним в её карьере. В январе 2024 года Спортивный арбитражный суд должен был объявить вердикт. Все результаты Камилы, начиная с 24 декабря 2021 года, будут аннулированы. Золото чемпионата России и Европы 2022 года — забраны. Золото командного турнира Олимпиады-2022 — передано США. Всё, что она выиграла, всё, что она построила — исчезнет в одно мгновение. — Ты боишься? — спросила Аня. — Я уже пережила самое страшное, — ответила Камила. — В Пекине. Когда весь мир смотрел на меня и ждал, когда я упаду. Когда тренер спросила: «Почему ты перестала бороться?» Я уже была в аду. Всё, что будет сейчас — уже не так страшно. — Но ты будешь бороться. — Всегда. Камила сжала чашку с чаем так, что побелели костяшки. Её пальцы дрожали — мелко, почти незаметно. Аня видела эту дрожь. Она видела её в Пекине, когда Камила выходила на лёд под взглядами тысяч людей, которые знали то, чего не должна была знать она. — Аня, ты знаешь, что мне написал Марк? Когда начался скандал. — Что? — Он сказал: «Ты справишься. Ты сильная». Я тогда держалась за эти слова. Как за соломинку. — А сейчас? — Сейчас я держусь сама. Они замолчали. За окном падал снег — крупными хлопьями, медленно, как в замедленной съёмке. Москва была белой, чистой, почти сказочной. Но внутри этой сказки были свои драконы. — А ты будешь выступать? — спросила Камила. — Не знаю, — ответила Аня. — Пока — шоу, комментарии, мастер-классы. Я ищу себя. — Ты найдёшь. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты — Анна Щербакова. Ты всегда находишь. Аня улыбнулась и накрыла руку Камилы своей. Тёплая, живая. Пульс — частый, как у птицы. — Мы все найдём, — сказала она. — Ты, я, Саша, Алёна. Каждая — своё. Камила посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом. Таким, каким она смотрела на судей перед выходом на лёд. Взглядом, который видит больше, чем говорят слова. — Ты веришь в это? — Я в это верю. Камила ничего не ответила. Она просто сжала руку Ани в ответ и посмотрела в окно, где падал снег. Они просидели в кофейне ещё около часа. Говорили о пустяках — о новой программе Камилы, о шоу, о планах на Новый год. Не о главном. Потому что о главном уже всё было сказано. Когда они вышли на улицу, Камила обняла Аню на прощание. — Спасибо, что пришла, — сказала она. — Я всегда приду. — Я знаю. Камила ушла первой — быстрым шагом, опустив голову, пряча лицо в воротник куртки. Аня смотрела ей вслед, и на душе было тяжело. Не от снега, не от холода. От того, что мир бывает жесток к тем, кто этого не заслужил.