Часть 5: Ревность через океан (от лица Ильи)

Глава 32 Чат «Ice Crew». Илья и его друзья Вирджиния, 28 января 2024 года. Дом Ильи. В комнате было темно, только свет от экрана телефона выхватывал из полумрака напряжённое лицо Ильи. Он сидел на кровати, поджав ноги, и всё ещё сжимал телефон так, будто тот мог выскользнуть из вспотевших ладоней. Разговор с Аней закончился десять минут назад, но её всхлипы всё ещё звучали в ушах, смешиваясь с глухой пульсирующей болью в висках. «Я не справляюсь», — пронеслось в голове. Илья закрыл глаза и увидел её: Аня в Сочи, за кулисами, где воздух пахнет гримом и старым льдом. А рядом — Женя Семененко. Высокий, спокойный, свой. Тот, кто может подойти в любой момент, обнять, прошептать что-то смешное. Тот, кто не за тридевять земель. Тот, кому не нужно лететь через океан, чтобы просто оказаться рядом. Грудь сдавило. Илья ненавидел это чувство. Оно было липким, мерзким, недостойным. Он — Илья Малинин. Тот, кто бросил вызов гравитации. Тот, кто сделал четверной аксель. Тот, кто всего неделю назад, 22 января, взял свой второй титул чемпиона США в городе Колумбус, штат Огайо . Он вернулся домой в Вирджинию с золотом, но сейчас сидел в своей комнате и боялся, что девушка, которая выбрала его, выберет кого-то другого . «Идиот», — подумал он про себя. Но ничего не мог с собой поделать. Нужно было выговориться. Иначе крышу снесёт окончательно. Он открыл чат «Ice Crew» — единственное место, где можно было быть не суперзвездой, а просто Илькой, который вляпался в чувства по уши. Там были свои: Миша Шайдаров — казахский фигурист, с которым они ещё юниорами грызли лёд и друг друга; Ника Егадзе — грузин с характером взрывной смеси и тренировками у Этери Тутберидзе; Эндрю Торгашев — американец с русской душой, который умел резать правду-матку. Илья: Ребята, я, кажется, схожу с ума. Ответ не заставил себя ждать. Миша: Опять из-за неё? Илья, ты когда уже научишься спать нормально, а не выдумывать драмы на ровном месте? Илья нервно усмехнулся. Миша всегда был таким — прямым, чуть грубоватым, но от этого его слова почему-то работали лучше любых утешений. Илья: Она в Сочи. На шоу. А Женя Семененко — её партнёр. И он рядом с ней. Он написал это и почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Смешно, правда? Он прыгает четверной аксель, а боится какого-то парня, с которым Аня просто выходит на лёд. Но страх не спрашивает логики. Ника: Илья, прекрати. Ты про Семененко? Он, конечно, молодец, но это вообще не твой уровень беспокойства. Я сейчас тебе кое-что скажу, и ты заткнешься. Илья нахмурился. Ника редко позволял себе такой тон. Ника: Мы с Аней знакомы лично, мы оба из группы Тутберидзе. Я видел её на сборах, мы общались, я знаю, как она выглядит, когда её что-то тревожит, а как — когда она счастлива . И я тебе скажу как на духу: она НЕ МОЖЕТ так поступить. Аня — не тот человек. Она прошла через переломы, через ад, через «Хрустальный», она олимпийская чемпионка. Она не будет играть с тобой в кошки-мышки и уж точно не будет смотреть в сторону кого-то другого, пока вы вместе . Если бы ей был нужен кто-то в России, она бы давно выбрала кого-то из своих. Но она выбрала тебя, чувак. Ты вообще понимаешь, что это за человек? Она борется до конца на каждом старте, даже когда всё валится из рук. Знаешь, что она сказала мне однажды? Что её самая большая слабость — это привычка доверять. Она доверилась тебе. Не смей предавать это недоверием. Илья замер. От сообщений Ники веяло такой убеждённостью, что он невольно задержал дыхание. Ника был там, рядом с ней. Он видел её настоящую. Эндрю: Слышал, что тебе сказал грузин? А теперь послушай меня, американец. Ты — Илья Малинин. Чемпион США. Тот, кто прыгает то, что никто в мире не прыгает. Ты боишься, что она найдёт кого-то лучше? Давай включим голову. Кого лучше? Тебя лучше нет. Илья прочитал это сообщение три раза. Эндрю умел быть жёстким, но в его жёсткости всегда была забота. И всё равно внутри засело мерзкое «а вдруг». Илья: Она может найти кого-то, кто будет рядом. Каждый день. Не по видеосвязи. Илья откинулся на подушку и уставился в потолок. На потолке была трещина, похожая на разлом в его душе. Он вспомнил, как впервые увидел Аню — не на экране, а вживую. Как она улыбнулась ему на чемпионате мира. Как потом написала первой. Как они часами болтали по ночам, несмотря на разницу во времени. Её голос, когда она говорила «спокойной ночи», был единственным, что помогало ему засыпать. А сегодня этот голос дрожал. Илья чувствовал, что сам виноват — своей ревностью, своей неуверенностью, своими дурацкими вопросами: «А ты точно одна?», «А зачем вы так долго репетировали?». «Я её задушу своей паранойей», — с ужасом подумал он. Телефон снова завибрировал. Миша: Ты серьёзно? Она — Анна Щербакова. Олимпийская чемпионка. Девушка, которая прошла через такой ад в спорте, что тебе и не снилось. Если бы ей нужен был кто-то в России, она бы давно уже была с кем-то. Она выбрала тебя. Тебя, чувак. За океаном. В другой стране, в другом мире, по сути. Ты думаешь, ей легко? Она тоже сходит с ума, поверь. Но она всё равно с тобой. Помни об этом. Илья зажмурился. Миша попал в точку. Аня действительно выбрала его. Сама. Не он её уговаривал, не он добивался годами. Она просто написала: «Привет, Илья. Давно хотела спросить...» И всё закрутилось. Но в том-то и беда — чем дороже что-то, тем страшнее это потерять. Ника: Илья, если ты её потеряешь из-за своей ревности — я считаю, что ты просто дебил. Аня не заслуживает того, чтобы её подозревали в том, чего она не делала. Я знаю её дольше, чем ты. И я говорю тебе: она не предаст. Не потому, что это «некрасиво», а потому что у неё внутри стоит стержень, который не сломать. А теперь прекращай ныть. Ника был младше, но иногда выдавал такие вещи, что Илья поражался его взрослости. Грузинский фигурист, тренирующийся у Тутберидзе, знал о давлении и страхах не понаслышке . И если Ника так уверенно говорит об Ане — значит, это правда. Илья: Вы не понимаете. Я не могу быть рядом. А он — может. Это убивает меня. Каждый раз, когда я думаю, что они выходят на лёд вместе, что она улыбается ему во время поддержки, что они пьют кофе после репетиций — у меня внутри всё переворачивается. Я не хочу так чувствовать. Я знаю, что это неправильно. Но ничего не могу с собой сделать. Он написал это и почувствовал облегчение от того, что признался. Назвал страх по имени. «Я ревную. Я боюсь. Я слабый». Текст вышел нервным, с клавиатуры он почти бил пальцами. Эндрю: Тогда прилети к ней. В Москву. Хватит прятаться за океаном. Купи билет, возьми паузу. Вы же уже чемпионат США откатали. Ты — действующий чемпион. Если она тебе так важна — делай что-то, а не ной в чатике. Илья покачал головой. Как легко Эндрю говорит. Илья: Я не могу просто взять и улететь. У меня подготовка к чемпионату мира! Тренеры на меня рассчитывают. Я нужен здесь. Я не могу сорваться в Москву, потому что у меня приступ ревности. Это будет по-детски. Но внутри тоненький голосок шептал: «А что важнее? Медали или она?» Он не хотел отвечать на этот вопрос. Миша: Тогда успокойся. Реально успокойся. Сделай дыхательную гимнастику, выпей воды, отожмись сто раз. Доверься ей. Если она тебя любит — она никуда не денется. А если нет — то, значит, не судьба. Но ты хоть не будь тем козлом, который задушил отношения своей ревностью. Отпусти ситуацию. Пусть будет как будет. В комнате стало тихо. Илья медленно выдохнул. Миша был прав. Как всегда, чёрт возьми. Илья: Спасибо, ребята. Реально спасибо. Я без вас бы уже поехал крышей. Ника: Держись. И не делай глупостей. Если она тебя бросит из-за того, что ты идиот — я лично приеду в США и накостыляю тебе. А потом напою. В этом порядке. И запомни: я на неё смотрел два года. Она не такая, как все. Не про*би это. Эндрю: Если ты её потеряешь из-за своей ревности — я тебя лично убью. Это не угроза, это обещание. Ты нарыл золото, Малинин. Не просыпь. Миша: Что сказал Эндрю. Дважды. Теперь выключай телефон и дыши. Илья усмехнулся. Впервые за вечер. Убрал телефон на тумбочку и просто полежал с закрытыми глазами, слушая, как ровно бьётся сердце. Страх никуда не делся — он сидел где-то под рёбрами тёплым комком. Но стало легче. Намного легче. Потому что рядом были те, кто говорил правду, даже когда она кололась. --- Через двадцать минут, когда Илья уже почти успокоился, из динамика телефона раздался громкий вызов в Discord. Он взял трубку — на экране высветилось групповое приглашение от Миши. — Открывай, давай, — раздался голос Шайдарова. — Хватит там страдать один. Пошли в Warzone. Или в Valorant. Во что угодно, лишь бы ты перестал думать о том, кто там пьёт кофе с Аней. Ты же сам говорил, что любишь залипать в онлайн-игры с друзьями — вот и залипни . Илья нехотя потянулся к ноутбуку, но внутри уже зарождалась благодарность. Друзья знали: иногда лучшая терапия — это не разговоры, а просто быть рядом. — Я не в форме сегодня, — слабо возразил Илья, открывая стим. — Это война, Малинин. Ты всегда в форме, — отозвался Эндрю, и в его голосе слышалась улыбка. — К тому же, я хочу надрать твою идеальную задницу. Четверной аксель там, давай, а тут мы посмотрим, как ты стреляешь. Ника подключился следом, и через минуту все четверо были в игре. Гарнитура передавала не только звуки выстрелов и шагов, но и живое дыхание, смешки, редкие шутки и полное отсутствие фальши. Первые минуты Илья играл механически, мысли всё ещё возвращались к Сочи, к Ане, к Жене в чёрной толстовке. Он промахнулся три раза подряд, и Миша ворчливо бросил: — Соберись, тряпка. Ты не на льду. Расслабься. Думай о том, как завалить врага, а не о том, как завалить отношения. — Спасибо за поддержку, мать твою, — фыркнул Илья, но в голосе уже появилась злость. Спортивная. Та, что помогала. — В этом и смысл, — отозвался Эндрю. — Мы тебя любим, идиота кусок. Поэтому говорим правду. Аня тоже тебя любит. Поэтому не ссы. Всё будет хорошо. А теперь прикрой меня, чёрт возьми, я бегу на точку. Илья прикусил губу и сделал хэдшот. Потом ещё один. Потом адреналин пошёл по венам, и он поймал тот самый поток, когда ничего не мешает, когда есть только цель и движения. Он слышал, как Миша орёт в микрофон: «ДААА, ИЛЬЯ, ВОТ ЭТО ДЕЛО!», как Ника смеётся своим заразительным смехом, как Эндрю что-то ворчит по-английски, потому что его подстрелили. В какой-то момент, между двумя раундами, пока шла загрузка карты, Илья снял гарнитуру на секунду и просто прислушался к себе. Сердце билось ровно. Тот комок страха, что был вечером, превратился в маленький камешек — он ещё чувствовался, но уже не мешал дышать. Он вспомнил, как Аня сказала ему на прошлой неделе по видео: «Илюша, если ты будешь так переживать — я за тебя испугаюсь. Я никуда не иду. Я просто жду, когда ты прилетишь». И он понял, что друзья были правы. Ему не нужно было бояться Жени, или дистанции, или океана. Ему нужно было бояться только одного — потерять себя в этом страхе. А Ника, который знал Аню лично и видел её настоящую, сказал самое главное: она не может так поступить, потому что у неё другой код внутри . — Эй, Малинин! Ты уснул? — донёсся из гарнитуры голос Миши. — Подключайся, блин. Эндрю опять сдох первым, ему нужен психолог. — Сам ты психолог, — огрызнулся Эндрю. — Илья, иди сюда. Убьём их. Илья улыбнулся. Широко, по-настоящему, впервые за этот длинный, выматывающий день. — Я иду. Держитесь там без меня. Он нажал «готов» и снова нацепил гарнитуру. Четыре друга, три часовых пояса, один экран, одна команда. Илья знал, что, когда закончится игра, ему, возможно, снова станет тревожно. Он снова захочет написать Ане: «Ты где?», «С кем ты?», «Ты меня ещё любишь?». Но сейчас, в этом чате, под крики Миши и ругань Эндрю, он был просто парнем, который играет со своими людьми. И этого было достаточно. По крайней мере, на сегодня.