Часть 5: Ревность через океан (от лица Ани)

Глава 33 Сочи, 29 января 2024 года. Гримёрка Ани после вечернего шоу. Было уже поздно. За окнами Сочи шумел зимний дождь, а в гримёрке пахло цветами, гримом и льдом — странная смесь, которая стала для Ани запахом дома. Она сидела перед зеркалом, уже смыв макияж, и смотрела на своё отражение уставшими, но спокойными глазами. Вчерашний день прошёл как в тумане. Ссора с Ильёй, примирения, слёзы — всё смешалось в один комок. Но сегодня утром он позвонил. И разговор был совсем другим. Она вспомнила, как телефон завибрировал на тумбочке в половине девятого, как она, ещё сонная, потянулась к нему и увидела его имя. Сердце тогда пропустило удар — вдруг опять? Вдруг он снова будет спрашивать про Женю? Но Илья говорил иначе. — Аня, прости, что разбудил, — начал он, и голос у него был хриплый, но тёплый. — Я не спал почти. Думал о тебе. — Илюш, ты чего? — Аня села на кровати, прижимая телефон к уху. — Ты в порядке? — В порядке. Теперь в порядке. Мне ребята вчера мозги вправили. По полной программе. Аня насторожилась. Она знала, что у Ильи есть друзья в том чате «Ice Crew», но он редко рассказывал о них подробно. — Кто именно? — спросила она, хотя сердце уже оттаивало от его голоса. — Все, — Илья усмехнулся. — Миша начал. Сказал, что я идиот и что если бы ты хотела быть с кем-то в России — ты бы давно была. А потом Эндрю подключился. Он жёсткий, ты знаешь. Сказал, что лично меня убьёт, если я тебя потеряю из-за своей дурацкой ревности. Что я нарыл золото и не имею права его просыпать. Обещал приехать и придушить, если я ещё раз тебя заставлю плакать. Аня невольно улыбнулась. — А потом был Ника, — продолжил Илья, и в голосе его появилось что-то уязвимое. — Он сказал, что знает тебя лично. Что видел, какая ты. И что ты не можешь так поступить. Просто не можешь — по определению. И знаешь, Ань… Я ему поверил. Потому что Ника не врёт. Он вообще не из тех, кто будет приукрашивать. — Ника Егадзе? — переспросила Аня удивлённо. — Он что… он написал тебе про меня? — Он с нами в игре был. Мы вчетвером в Valorant рубились. Ну, я сначала вообще не мог — промахивался, бесился. А они… они просто были рядом. Орали в микрофон, смеялись, называли меня тряпкой. И в какой-то момент я поймал себя на мысли, что… что они правы. Все они. Я сижу тут, за океаном, и придумываю то, чего нет. А ты там — работаешь. Делаешь шоу. Улыбаешься людям. И вместо того чтобы гордиться тобой, я тебя ревностью заваливаю. Аня молчала, потому что в горле стоял комок. — Миша сказал: «Доверься ей», — продолжил Илья. — И я понял, что не доверяю. Не тебе — себе. Что я боюсь, что ты найдёшь кого-то лучше. А Эндрю на это сказал: «Кого лучше? Тебя лучше нет». И я… я просто выдохнул. Понимаешь? Выдохнул эту боль. Аня шмыгнула носом и вытерла щёку, которая вдруг оказалась мокрой. — И вы играли потом? — спросила она тихо, чтобы не выдать, что плачет. — Ага, — в голосе Ильи появилась улыбка. — Я потом такой раунд выдал — Миша орал на весь дискорд. Четыре хэдшота подряд. И смеялся как ненормальный. Ника меня «русским убийцей» назвал. Эндрю сказал, что я, может, и не умею доверять, но стреляю божественно. А потом… потом они заставили меня тебе написать. — Я помню, — прошептала Аня. — Ты написал: «Я тебя люблю. Спасибо, что ты есть». — И ты мне ответила, — сказал Илья. — И я чуть не заплакал, честно. Прямо посреди игры. Миша заметил и заорал: «Малинин, соберись! В соплях мы не играем!» И я… я засмеялся. Впервые за весь этот ужасный день. Аня слушала и чувствовала, как внутри разливается тепло. Её Илья — такой сильный, такой талантливый — сидел в Вирджинии и чуть не плакал из-за неё на глазах у своих друзей. Это было и смешно, и трогательно. — Спасибо им, — сказала она. — И спасибо тебе, что позвонил. Я тоже вчера с девочками говорила. Они меня успокоили. — Я знаю, — ответил Илья. — Ника сказал мне, что написал тебе. Он, оказывается, в перерыве между раундами отправил тебе сообщение. Я его чуть не убил, когда узнал, но потом понял — он просто хотел, чтобы ты знала, что я в порядке. — Он хороший, — Аня улыбнулась. — Напиши ему спасибо. — Напишу. И тебе напишу. Каждый день, каждую ночь, — Илья помолчал, а потом добавил совсем тихо: — Я так тебя люблю, Аня. Я без тебя с ума схожу. Но больше не буду делать тебе больно. Обещаю. — Я тоже тебя люблю, — ответила она. — Иди спать, Илюша. Тебе завтра тренироваться. — А тебе завтра выходить на лёд, — сказал он. — Ты у меня самая красивая и сильная. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Аня тогда ещё долго лежала с телефоном в руках и улыбалась в потолок. А сейчас, сидя в гримёрке после вечернего шоу, она прокручивала этот разговор в голове и чувствовала, как напряжение уходит окончательно. Она открыла чат «ТЩК+» — туда, где были только свои. --- Чат «ТЩК+». Сочи — Москва — Санкт-Петербург. 29 января 2024 года, 23:47 по московскому времени. Аня: Девочки, всем привет. Я знаю, что уже поздно, но можно я выскажусь? Ответ пришёл через минуту. Саша Трусова: Валяй. Я как раз кота покормила. Не сплю. Алёна Косторная: Я тоже тут. Читаю книжку, но скучно. Давай, Ань. Камила Валиева: И я здесь! Хотя мама сказала, что мне давно пора спать. Но я всё равно с вами. Аня, что случилось? Аня улыбнулась — Камила всегда была самой юной в их компании, самой светлой и самой хрупкой, но при этом умудрялась быть опорой для всех. Аня: Ничего не случилось. Наоборот — всё налаживается. Саша: С Ильёй? Аня: С Ильёй. Мы сегодня утром поговорили по телефону. По-настоящему. Не так, как вчера, когда он просто извинился, чтобы я отстала. А серьёзно. Он рассказал, как его друзья вчера «вправляли ему мозги» — его слова. Алёна: Это которые фигуристы? Шайдаров, Торгашев и Егадзе? Аня: Да. Они играли в компьютерные игры все вместе, и Илья сначала совсем не мог — переживал, ревновал, плавился. А они его… ну, в общем, не пожалели. Миша сказал ему, что он идиот. Эндрю пригрозил убить, если он меня потеряет. А Ника… Ника сказал, что я не могу его предать. Потому что знает меня лично. Камила: Ой, Ника Егадзе — он же из нашей группы, да? Тренируется у Этери Георгиевны. Я его видела на катке. Он серьёзный такой, но внутри, наверное, добрый. Если он заступился за тебя — это многого стоит. Саша: Согласна. Егадзе вообще не из тех, кто будет говорить комплименты просто так. Если он сказал Илье, что ты не можешь так поступить — значит, он действительно так думает. Алёна: Ну и молодцы. Хоть кто-то вправил этому американцу мозги. А то мне уже надоело слушать, как ты плачешь из-за его ревности. Аня: Алён, ну не надо так. Он просто боится. Как и я. Мы оба боимся. Алёна: Боится? Аня, ты — олимпийская чемпионка. Ты прошла через такое, что ему и не снилось. Если кто и должен бояться, так это он. Но не тебя. А того, что сам всё испортит. И, судя по всему, он это понял. Так что я за него рада. Камила: Алёна, ты иногда такая жёсткая… Но в этом случае, наверное, права. Илья сам себя накрутил. И хорошо, что рядом оказались те, кто сказал ему правду. Ань, а ты сама как? Ты успокоилась? Аня задумалась. Успокоилась ли она? Аня: Знаете… я думаю, да. Не до конца, но мне стало легче. Я всё ещё боюсь, что он снова начнёт ревновать. Что любая фотография с Женей выведет его из себя. Но сегодня он сказал: «Я больше не буду делать тебе больно». И я поверила. Потому что он плакал, девочки. Он почти плакал в трубку. Я таких мужчин не знаю, которые умеют признавать свою слабость. Саша: Это правда. Илья — молодец. Не каждый мужик скажет «я был не прав». Особенно такой, у которого титулы и четверные аксели. Мой бы…… В общем, не важно. Рада за вас. Алёна: Саша, ты это оставишь при себе? Мы тут Аню поддерживаем, а не твои личные драмы. Саша: А я и поддерживаю. Просто говорю, что Илья красавчик. По сравнению с некоторыми. Камила: Девочки, не ссорьтесь. Аня, ты сама что решила? Ты его простила по-настоящему? Аня: Простила. Но не забыла. Думаю, нам просто нужно время. И расстояние. И вера друг в друга. Алёна: Вера — это важно. Но ещё важнее — чтобы он свои обещания выполнял. Увидим. Саша: Алёна, иди ты с таким скепсисом. Аня, мы за тебя рады. Если захочешь поговорить — мы здесь. Камила: Да. Всегда здесь. Хоть я и младше всех, но я умею слушать. И поддерживать. Правда. Аня улыбнулась. Камила была младше неё на несколько лет, но в её словах всегда чувствовалась какая-то взрослая мудрость — выстраданная, настоящая. Аня: Спасибо, Камила. Спасибо, девочки. Давайте завтра встретимся? Я сегодня после шоу хочу просто кофе и чтобы вы рядом. Саша: Давай. Только без фотографий в инстаграм, а то потом журналисты придумают, что мы снова не поделили что-то. Алёна: О, это ты права. У нас с тобой, Саша, вечная драма по версии желтой прессы. Камила: Так и напишут: «Трусова и Косторная подрались в кофейне». А я буду стоять в сторонке и бояться. Аня засмеялась. Вот за что она любила этих девчонок — за умение превратить любую драму в шутку. Аня: Договорились. Завтра в «Кофеин» в два. Камила, ты придёшь? Камила: Если тренер отпустит. Я попрошусь. Скажу, что мне нужна психологическая разгрузка. Алёна: Хороший повод. Удачи. Аня: Тогда всем спокойной ночи. Я спать. Завтра ещё одно шоу. Саша: Спокойной ночи. Алёна: Сладких снов. Камила: Обнимаю. До завтра. --- Аня отложила телефон и посмотрела на себя в зеркало. Из отражения на неё смотрела уставшая, но спокойная девушка. С припухшими от вчерашних слёз глазами и лёгкой улыбкой на губах. Она снова взяла телефон и открыла переписку с Ильёй. Последнее сообщение от него было отправлено час назад: Илья: Аня, я сейчас лёг в кровать. Думаю о тебе. Миша сказал, что если я ещё раз тебя расстрою, он лично расскажет всей федерации, как я плакал из-за девушки. Я засмеялся. И понял, что счастлив. Даже когда тяжело. Потому что ты у меня есть. Спокойной ночи, моя олимпийская чемпионка. Я тебя люблю. Она быстро напечатала ответ: Аня: Я тебя люблю, мой космонавт. Спи. До завтра. И только после этого позволила себе закрыть глаза. Снаружи шумел дождь. Внутри — наконец-то наступила тишина.