Бонусная часть (Камилла Валиева и Ника Егадзе)

Глава 36 Бонусная глава. Маленькая железная и грузинский рыцарь. Москва — Тбилиси, 2022–2024 годы. Знакомство на льду. Впервые они пересеклись в «Хрустальном» в конце 2022 года. Камиле тогда было шестнадцать, она только начинала привыкать к новой реальности — к судам, к заголовкам в жёлтой прессе, к тому, что люди, ещё недавно аплодировавшие ей, теперь отводили взгляды. Ника Егадзе приехал в Москву на сборы из Тбилиси. Ему было двадцать лет. К тому моменту за его плечами уже были бронза на Европейском юношеском олимпийском фестивале 2017 года, выступления на юниорских чемпионатах мира и первые шаги во взрослом катании. В «Хрустальном» к нему присматривались. Этери Тутберидзе взяла его под своё крыло не просто так — она видела в нём потенциал, который нужно было правильно раскрыть. Ника был грузином, выступал за Грузию, но тренировался в Москве, разрываясь между двумя странами, двумя культурами, двумя мирами. В тот вечер Камила сидела на трибуне после тренировки, обхватив колени руками, и смотрела на пустой каток. Этери Георгиевна ушла, остальные разъехались, а она не могла заставить себя встать и уйти домой. Дома её ждали тишина, телефон с выключенными уведомлениями и мама, которая старалась не плакать при ней. — Ты чего сидишь? — раздался голос от входа. Камила подняла голову. На пороге стоял Ника — с тёмными волосами, внимательными глазами и лёгкой усмешкой, которая, как она потом поняла, была его защитной маской. — Отдыхаю, — соврала она. — Врёшь, — спокойно сказал Ника, подходя ближе. — У тебя глаза красные. Я тоже иногда плачу после неудачных прокатов. Это нормально. Он не стал её жалеть, не сказал «всё будет хорошо», не попытался обнять. Он просто сел рядом, на расстоянии вытянутой руки, и замолчал. Они сидели так минут десять — в тишине, под гул холодильников и далёкий шум улицы. Потом Ника встал, отряхнул штаны и сказал: — Хочешь, покажу, как мы в Грузии отжимаемся на спор? Камила уставилась на него, не понимая, шутит он или нет. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Я делаю сто раз за подход. Ты — сколько сможешь. Если сделаешь больше пятидесяти, я угощаю тебя чаем с грузинскими конфетами. Идёт? Камила не знала, зачем согласилась. Может быть, потому что он единственный за последние месяцы не смотрел на неё как на разбитую вазу. Может быть, потому что просто хотелось сделать что-то физическое, чтобы заглушить боль в груди. Она отжалась сорок семь раз и упала лицом на мат. — Сорок семь, — сказал Ника, усаживаясь рядом. — Неплохо для начала. Но я всё равно выиграл. — Ты жульничал, — прохрипела Камила в пол. — Я грузин, мы всегда жульничаем, когда речь идёт о сладостях, — он протянул ей руку. — Вставай. Чай пить пойдём. С того дня они начали общаться. Переписка, которая спасала. Их дружба росла медленно, как у двух людей, которые слишком хорошо знают, что такое боль, чтобы спешить с откровениями. Ника не лез в её суды — он просто писал короткие сообщения по вечерам. «Сегодня откатал чистую произвольную. Тренер сказал, что я космонавт. Я ответил, что настоящий космонавт — это ты. Она не поняла шутки. Зато я улыбнулся» Камила перечитывала эти сообщения по несколько раз. Ей было семнадцать, ему — двадцать два. Разница в возрасте казалась огромной в глазах посторонних, но наедине с перепиской они были равны — оба спортсмены, оба заложники системы, оба знающие цену каждому прокату. Иногда она писала ему о тренировках. О том, как Этери Георгиевна заставляет повторять один и тот же элемент по десять раз, пока не начнёт тошнить. О том, как она устала от снега в Москве. О том, что её новые коньки жмут, но говорить об этом тренеру страшно. Ника отвечал всегда — иногда сразу, иногда через несколько часов, но всегда так, что Камила чувствовала: он её услышал. «У нас в Грузии тоже снег. Я смотрю на него и думаю о тебе. Надеюсь, завтра у тебя будет хорошая тренировка. Спи» Она не влюблялась в него — или влюблялась, но в ту тихую, светлую любовь, которая бывает только между двумя людьми, прошедшими через ад и вышедшими с другой стороны живыми. Он называл её «маленькой железной» — за то, что она не ломалась под тяжестью обвинений. Она называла его «грузинским рыцарем» — за то, что он всегда был на её стороне, даже когда весь мир отворачивался. Соседи по раздевалке. В январе 2023 года Ника снова приехал в Москву на сборы к Этери Тутберидзе. К тому моменту он уже становился заметной фигурой в мировом фигурном катании. На чемпионате Европы в Эспоо он занял 7-е место. Этого было недостаточно для медали, но достаточно, чтобы о нём заговорили. Камила встретила его у входа в раздевалку. — Приехал, космонавт? — она улыбнулась той улыбкой, которую не дарила никому другому. — Прилетел, — Ника пожал ей руку — так, по-мужски, крепко, без этих дурацких объятий, которые она так ненавидела. — Как ты? — Нормально. — Опять врёшь, — он внимательно посмотрел на неё. — Под глазами круги. Не спишь? — Сплю, — Камила отвела взгляд. — Просто… суды. Ты же знаешь. Ника молчал несколько секунд. Потом сказал: — Помнишь, что я говорил в первый день нашего знакомства? — Что я вру? — Нет. Я сказал, что плакать нормально. Даже для тех, кто прыгает четверные. Даже для тебя. Камила почувствовала, как к горлу подкатывает комок, но сдержалась — не при нём, не сейчас. — Иди переодевайся, — сказала она вместо этого. — Через десять минут выход на лёд. Их тренировки часто совпадали. Этери Георгиевна ставила их в одну группу — Камила оттачивала прыжки, Ника работал над вращениями. Иногда они катались рядом, молча, но чувствуя друг друга — два одиночества на голубом льду. Между подходами Ника подходил к ней и говорил что-нибудь ерундовое. — Ты сегодня высоко прыгнула. Я насчитал полметра. — Это лутц, он должен быть высоким. — А у меня аксель хромает. Посмотришь? Камила смотрела. Она не была тренером, но чувствовала лёд — умела читать движения, видеть ошибки. — Ты заваливаешь корпус влево перед вылетом. — Она показывала рукой. — Держи спину ровнее. Ника кивал, шёл на следующий прыжок — и получалось лучше. — Ты гений, — говорил он, выруливая к бортику. — Я не гений. Я просто вижу. — Это одно и то же, маленькая железная. Сезон 2023/2024: путь наверх. К осени 2023 года Ника уже был в хорошей форме. На этапах Гран-при он дважды занимал 4-е места — на Skate America и NHK Trophy в Японии. Четвёртое место — это не пьедестал, но это был шаг вперёд. Он набирал около 237 баллов, стабильно входил в топ-5 на крупных турнирах, и о нём всё чаще говорили как о будущем грузинского фигурного катания. — Ты растёшь, — сказала Камила, когда они обсуждали его результаты по видеосвязи. — Ещё немного — и будет пьедестал. — Ты обещала в меня верить, — улыбнулся Ника. — И верю. Как всегда. Вечерние разговоры в кафе. После тренировок они часто заходили в небольшое кафе рядом с катком. Заказывали зелёный чай и спорили о жизни. — Знаешь, что сказала моя мама, когда узнала про CAS? — спросила Камила однажды. — «Ты слишком молода для такой старости». Я не поняла сначала. А потом поняла: она права. Я чувствую себя на сто лет. — Я тоже, — Ника помешивал чай. — Когда я перешёл к Этери, все говорили: «Он грузин, ему здесь не место». Я смотрел на них и думал: «А вы докажите, что ваше место лучше моего». И доказывал. — Ты уже многого добился, — Камила посмотрела на него. — 4-е места на Гран-при, 7-е на чемпионате Европы. Это твоё место. — Моё место — выше, — твёрдо сказал Ника. — Я хочу медаль. Я хочу пьедестал. — И получишь. Я в тебя верю. Ника посмотрел на неё — на её лицо, освещённое тёплым светом кафе, на лёгкую улыбку, которая так редко появлялась в последнее время. — Знаешь, Камила, — сказал он. — Ты сильнее, чем я думал. — Я сильнее, чем я сама думала, — ответила она. «Передай Ане, что я знаю её лично». После ссоры Ильи и Ани Ника написал Камиле не о судах и не о тренировках. «Кам, я в дискорде с Ильёй. Он тут ревнует Аню к какому-то Семененко. Я знаю её лично, она не может так поступить. Передай ей, что я на её стороне. И скажи что я этому американцу сказал, чтобы меньше ныл и больше прыгал» Камила переслала сообщение Ане без комментариев — просто скриншот и смайлик. Аня ответила через минуту: «Скажи ему спасибо. Он хороший человек» «Знаю, — ответила Камила. — Он вообще хороший. Только виду не показывает» Этери Георгиевна и две судьбы. Этери Тутберидзе, их общий тренер, иногда смотрела на них — на двух своих учеников, таких разных, таких похожих в своей боли, — и не вмешивалась. Она знала: то, что у них, не нуждается в её одобрении. Однажды, заметив, как Камила поправляет Нике вылет на акселе, она сказала: — Егадзе, у тебя скоро не будет секретов от Валиевой. — Пусть, — ответил Ника. — У неё тоже нет секретов от меня. Этери усмехнулась и отошла к бортику. В её практике было много пар — соперников, друзей, влюблённых. Но эти двое были особенными. Они не конкурировали, не завидовали, не пытались доказать что-то друг другу. Они просто были — два человека, которые случайно нашли друг друга в мире, где все случайности давно перестали быть случайными. Последний сбор перед разлукой. В конце января 2024 года Ника улетал в Тбилиси — готовиться к чемпионату мира. Камила оставалась в Москве — её дисквалификация подходила к концу, оставалось ждать ещё почти два года. Они встретились на катке в последний раз перед его отъездом. — Не скучай тут без меня, — сказал Ника, затягивая коньки. — Я уже скучаю, — честно ответила Камила. Он поднял голову и посмотрел на неё — серьёзно, без обычной шутливости. — Знаешь, что я тебе скажу, маленькая железная? — Что? — Ты выдержишь. Я знаю. Ты — самая сильная из всех, кого я встречал. И когда эта дурацкая дисквалификация закончится, ты вернёшься и всех порвёшь. А я буду стоять у бортика и кричать так громко, что меня услышат даже в космосе. Камила улыбнулась — той улыбкой, которую хранила только для него. — Обещаешь? — Обещаю, — Ника протянул ей руку. — Грузинское слово крепче любого контракта. Они вышли на лёд вместе — два одиночества на голубом льду. Им не нужно было говорить много. Они просто катались — друг напротив друга, синхронно, как будто всю жизнь делали это вместе. Февраль 2024 года. В феврале 2024 года Ника Егадзе готовился к чемпионату мира в Монреале. Он продолжал тренироваться, набирать форму, работать над ошибками. Впереди был главный старт сезона — возможность показать всему миру, на что способен грузинский фигурист. А Камила ждала. Смотрела его прокаты по записям, пересылала сообщения с поддержкой, иногда звонила по ночам — просто чтобы услышать его голос. — Ты готов? — спросила она однажды вечером. — Всегда готов, — ответил Ника. — А если нет — сделаю вид, что готов. Это почти одно и то же. Камила засмеялась — тем смехом, который появлялся только в разговорах с ним. — Ты справишься, грузинский рыцарь. Я знаю. --- Через несколько дней, когда Аня встретилась с девочками в «Кофеине», Камила рассказывала о Нике с той лёгкой улыбкой, которая появлялась на её лице только при воспоминании о нём. «Он меня «маленькой железной» называет. Говорит, что я маленькая, но во мне железа больше, чем во всех его знакомых мужчинах вместе взятых. И что я обязательно вернусь и всех порву». Аня тогда не спросила, есть ли между ними что-то большее, чем дружба. Не потому что не хотела знать, а потому что понимала: некоторые вещи не требуют названий. Некоторые связи сильнее поцелуев и громких слов. Они просто были — два человека, которые случайно встретились на льду и остались друг у друга навсегда. Конец бонусной главы.