Грань

Кофемашина в комнате отдыха «Preserve Tech» издала последний утробный вздох и выплюнула в чашку порцию эспрессо. Амелия взяла чашку, сделала глоток и поморщилась. Кофе был отвратительным. Она мысленно поставила себе задачу: купить нормальную кофемашину в офис за свой счёт. — Мисс Майклсон? — в дверях появилась Джулия с планшетом в руке. — Мистер Харрис просил передать, что тестовые данные для «VisiScan» загружены на сервер. Можете начинать. — Спасибо, Джулия. Амелия прошла в свой кабинет, поставила чашку и уже собиралась погрузиться в работу, когда её взгляд упал на телевизор в углу комнаты отдыха. Его обычно не включали, но сегодня кто-то оставил его работать на новостном канале. Звук был выключен, но бегущая строка и картинка говорили сами за себя. Разбитый школьный автобус. Амелия взяла пульт и прибавила громкость. «...инцидент произошёл сегодня ночью на парковке средней школы Бейкон-Хиллз. Школьный автобус был сильно повреждён. Водитель, Гаррисон Бейтс, 52 года, доставлен в больницу в тяжёлом состоянии. Полиция пока не сообщает подробностей, но источники говорят о возможном нападении животного...» Она поставила чашку на стол. Животное. Конечно. В этом городе всё всегда списывали на животных — койотов, пум, одичавших собак. И никто никогда не хотел видеть правду, которая лежала на поверхности. Зверь внутри насторожился. Автобус. Школа. Нападение. Это не было случайностью. Альфа, чей запах она почувствовала на теле Лауры, явно не собирался останавливаться. Она уже хотела выключить телевизор, когда зазвонил телефон. На экране высветилось имя: «Маркус Чен». Амелия улыбнулась — впервые за несколько дней, искренне, не сдерживаясь. Она отошла к окну и приняла вызов. — Ты следишь за мной? — спросила она вместо приветствия. — Конечно, — голос Маркуса звучал бодро, хотя в Эшвилле сейчас было на три часа раньше. — Я установил жучок в твой Audi, когда ты не смотрела. Теперь я знаю, что ты ездишь со скоростью семьдесят восемь миль в час и слушаешь блюз. — Врёшь. Я всегда проверяю машину на жучки. — Значит, ты просто предсказуема. Амелия прислонилась плечом к оконной раме, глядя на лес за стеклом. День был пасмурным, и верхушки сосен тонули в низких облаках. — Как у тебя дела? — спросила она. — Как проект? — Стоит. Ждёт, пока ты вернёшься и спасёшь его своим гениальным кодом. А если серьёзно — у меня всё нормально. Тихо. Скучно. Без тебя. — Скучно — это хорошо. Скучно — это спокойно. — А у тебя, я так понимаю, не скучно? Амелия помолчала. Она могла бы рассказать ему о трупе, об автобусе, о Дереке, о мальчишках, которые вляпались в историю. Могла бы сказать: «Маркус, я, кажется, попала в эпицентр войны оборотней, и мне страшно». Но она не сказала. — У меня всё в порядке, — ответила она. — Город маленький, тихий. Я наконец-то встретилась с бабушкой. И с парой местных. — Пара местных — это кодовое название для кого-то интересного? — Маркус. — Что? Я просто спросил. Ты в новом городе, одна, без друзей. Я имею право знать, не появился ли там кто-то, кто составляет мне конкуренцию в звании «лучший друг Амелии Майклсон». — Твоему званию ничего не угрожает, — она усмехнулась. — Пока. — «Пока»? — он драматически ахнул. — Ты слышишь, Чен? Ты слышишь это предательство? Она говорит «пока»! Амелия рассмеялась — коротко, тихо, но это был настоящий смех. Первый за несколько дней. — Ты как вообще? — спросил Маркус уже серьёзнее. — Честно. — Честно? — она задумалась. — Я пока не знаю. Здесь всё... сложнее, чем я ожидала. Но я справлюсь. — Конечно, справишься. Ты всегда справляешься. Но если что — я на связи. В любое время. Даже если ты решишь позвонить в три часа ночи, чтобы рассказать, что тебе не спится. — Я учту. — И ещё, Амелия. — Да? — Не забывай есть. Ты всегда забываешь есть, когда погружаешься в работу. Я знаю твой паттерн. Она снова усмехнулась. — Хорошо, мамочка. — Всё, я отключаюсь. У меня код не дописан, а ты меня отвлекаешь своей калифорнийской драмой. — В Эшвилле сейчас шесть утра. Какой код? — ...Я тебя не слышу. Связь прерывается. Пш-ш-ш... Он повесил трубку. Амелия опустила телефон и ещё несколько секунд стояла у окна, глядя в лес. Маркус был её якорем — единственным человеком, который знал её достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов, но достаточно, чтобы спросить, когда это действительно нужно. Она убрала телефон в карман и пошла к рабочему столу. Но мысли уже были далеко — там, на школьной парковке, среди битого стекла и пятен крови.

***

Вечер накрыл Бейкон-Хиллз рано. Осеннее солнце скатилось за холмы, и лес погрузился в синюю мглу. Амелия снова не могла усидеть дома. После разговора с Маркусом работа не шла — строки кода расплывались перед глазами, а зверь внутри настойчиво требовал движения. Она надела куртку и вышла. Она не планировала идти к Дереку. Но ноги сами несли её по знакомой тропе, а запах пепла и сосны становился всё сильнее. Он тоже был здесь — она чувствовала его за полмили. Он стоял на краю обрыва, глядя вниз, на тёмную воду какого-то ручья или оврага. Силуэт его был неподвижен, как каменное изваяние. — Ты знаешь, что такое личное пространство? — спросил он, не оборачиваясь. — Слышала краем уха, — ответила Амелия, останавливаясь в десяти шагах. — Но решила, что это не для меня. Дерек медленно повернулся. Голубые глаза в сгущающихся сумерках горели холодным огнём. Он был напряжён — сильнее, чем в прошлые разы. Плечи окаменели, челюсть сжата. От него пахло гневом. И подозрением. — Ты что-то знаешь об автобусе? — спросил он в лоб. — Только то, что показали в новостях. Нападение животного. Водитель в больнице. — Это не было животное. — Я знаю. Он шагнул к ней. Расстояние между ними сократилось до нескольких футов. Амелия не отступила. — Тогда скажи мне вот что, — его голос стал ниже. — Почему ты появилась в городе ровно тогда, когда кто-то убил Лауру? Почему ты оказалась у моего дома именно в ту ночь? Почему ты так спокойно реагируешь на трупы и альф, которых здесь быть не должно? — Ты обвиняешь меня? — Я задаю вопросы. Амелия скрестила руки на груди. Она понимала его. Понимала, что он потерял сестру, что его только что отпустили из-под ареста, что он ищет виноватых. Но понимание не означало согласия. — Хорошо, Дерек, — сказала она холодно. — Давай задавать вопросы. Почему ты вернулся в город как раз тогда, когда начались убийства? Почему тело твоей сестры нашли на твоём участке, но ты утверждаешь, что ничего не знаешь? Почему ты ходишь по лесу как призрак, вместо того чтобы искать настоящего убийцу? — Я ищу! — рявкнул он. — Я ищу каждый день! А ты появляешься из ниоткуда и ведёшь себя так, будто весь этот город — твоя игровая площадка! — Это не так. — Тогда что ты здесь делаешь? — он сделал ещё шаг, и теперь они стояли почти вплотную. — Ты альфа без стаи. Ты богата. Ты путешествуешь по миру. Зачем тебе Бейкон-Хиллз? — Это тебя не касается. — Касается. Потому что на моей территории лежит мёртвая сестра, и где-то рядом бродит Альфа, который её убил. А потом появляешься ты — ещё один альфа, — и ведёшь себя так, будто мы должны тебе доверять. — Я не просила доверия. — Тогда убирайся из моего леса. — Это не твой лес! — её голос сорвался на рычание. Глаза на мгновение вспыхнули красным — она почувствовала, как зверь рванулся наружу. — Ты думаешь, что потерял всё, и поэтому тебе все должны?! Ты думаешь, что можешь обвинять всех вокруг, потому что тебе больно? Мне тоже больно, Дерек! Я тоже горела! Я тоже теряла близких! Но я не хожу по лесу и не рычу на каждого встречного! — Ты не знаешь, что я потерял! — А ты не знаешь, что потеряла я! Они стояли лицом к лицу, разделённые лишь футами холодного воздуха и слоями общей боли. Его грудная клетка вздымалась от тяжёлого дыхания. Её пальцы были полусогнуты, как когти. Звери внутри них скалились — но не нападали. Пока. Телефон Амелии зазвонил. Она вздрогнула. Мелодия — простая, стандартная — разорвала тишину леса, как сирена. Дерек отступил на полшага, не сводя с неё глаз. Амелия достала телефон. На экране высветилось: «Бабушка». Она нажала «принять». — Бабушка? Голос Амары был слабым — таким слабым, какого Амелия никогда не слышала раньше. — Девочка... приезжай. Мне... мне нехорошо. — Что случилось? Бабушка?! — Просто приезжай. Пожалуйста. Связь оборвалась. Амелия опустила телефон. Вся ярость, весь гнев, всё напряжение, только что клокотавшее в ней, исчезли в один миг. Остался только страх — холодный, липкий, сковывающий. — Мне нужно идти, — сказала она. Дерек ничего не ответил. Но она заметила, как изменилось его лицо. Что-то в нём дрогнуло — возможно, он услышал голос в трубке, или почувствовал её страх, или просто увидел, как мгновенно она переключилась с боевой стойки на готовность бежать. Она не стала ждать его реакции. Она просто побежала — быстрее, чем когда-либо бегала в этом лесу. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, но она не замедлялась. Её зверь рвался вперёд, воя от тревоги. Бабушка. Бабушка, которая всегда была сильной. Которая никогда не болела. Которая сказала: «Мне нехорошо» таким голосом, будто прощалась. Амелия бежала, и лес расступался перед ней, а звёзды над головой были холодными и равнодушными, и ничего, ничего больше не имело значения — ни Альфа, ни Дерек, ни автобус, ни мёртвая Лаура. Только Оленья тропа. Только бабушка.