Глава 9. Границы приватности

Каленая сталь подвесок скейта привычно гудела, когда Чейз на бешеной скорости влетел во двор своего жилого комплекса. Парень резко затормозил, разворачивая доску боком. Асфальтовая крошка брызнула из-под колес. Капюшон был натянут по самые брови. Всю дорогу от парка до дома в его голове набатом стучала одна и та же мысль. Окровавленное лицо Осаная, безумный взгляд Па-чина и шокированный крик Такемичи стояли перед глазами. Чейз раздраженно тряхнул головой, пытаясь отогнать эти образы, и с силой нажал на кнопку увеличения громкости в наушниках. Тяжелый бит на мгновение заглушил внутренний голос. «Всё правильно», — жестко повторил он сам себе, шагая к лифту. — «Я поступил правильно. Жалость в этом проклятом мире — непозволительная роскошь. Мой единственный козырь, моя броня — это четкое знание того, что произойдет дальше. Если я сломаю канон из-за минутной слабости, я останусь слепым в темноте, где Кисаки просчитывает каждый шаг. Пусть Такемичи ковыряется в этом дерьме. Это его крестовый поход, не мой». Чейз зашел в квартиру, сбросил рюкзак и устало рухнул на кровать, даже не снимая одежды. Адреналин постепенно выветривался, оставляя после себя лишь глухую ментальную усталость. На следующее утро Чейз проснулся с первыми лучами солнца. Тело после вчерашней жесткой драки и паркура требовало хорошей растяжки. Парень проигнорировал худи, оставив верх голым, и надел только легкие спортивные штаны. Натянув наушники, он включил ритмичный трек и подошел к турнику на бетонной стене лофта. Он тренировался уже больше часа. Кожа Чейза блестела от пота, рельефные мышцы спины и пресса четко прорисовывались при каждом движении. Парень как раз зафиксировал тяжелый «уголок» на перекладине, когда его обострившееся боковое зрение уловило движение со стороны прихожей. Входная дверь лофта медленно открылась. На пороге показался помятый, бледный Такемичи, а следом за ним вошел Такаши Мицуя — капитан второго отряда Тосвы, одетый в свою привычную гражданскую одежду. Чейз медленно, без единого лишнего движения опустился с турника на пол. На его лице не отразилось ни тени смущения. Парень спокойно стащил наушники на шею и уставился на незваных гостей ледяным, буквально убийственным взглядом. Внутренне Чейз дал себе самое жесткое обещание, какое только мог: «Клянусь, сегодня же я поставлю сюда самый дорогой кодовый замок и приучу себя запирать эту чертову дверь на все защелки. Мой дом превратился в проходной двор для Тосвы». Такемичи под этим тяжелым взглядом Чейза сжался и сделал шаг назад, прячась за спину Мицуи. А вот сам Мицуя отреагировал совершенно иначе. Он неторопливо окинул взглядом идеальное, поджарое тело Чейза, покрытое легкой испариной после тренировки, оценил ширину плеч, четкие линии пресса и татуировку на предплечье. — Ого, — Мицуя сдержанно, но искренне улыбнулся, скрестив руки на груди. — А ты в отличной форме, Чейз. С такой конституцией тела на тебе любая одежда будет сидеть как влитая. Как дизайнер, я просто не могу это не отметить. Вчера в парке ты двигался потрясающе. Чейз даже не моргнул. Комплимент Мицуи пролетел мимо его ушей. Парень подошел к кухонному острову, взял чистое серое полотенце и принялся молча вытирать шею и плечи, демонстративно поворачиваясь к гостям спиной. — Ближе к делу, — отрывисто и глухо бросил Чейз, не оборачиваясь. — У вас три минуты, а потом вы оба выметаетесь из моей квартиры. Мицуя мгновенно посерьезнел. Его легкий тон исчез, уступая место давящей тревоге. — Тосва раскололась, Чейз, — тихо произнес Мицуя. — Па-чин сдался полиции, и теперь Майки и Дракен на ножах из-за этого. Майки хочет вытащить Па любыми путями, а Дракен настаивает на том, чтобы уважать его выбор и не лезть к копам. Банда трещит по швам. Нам нужен кто-то независимый. Кто-то, кто вчера был там, но не принадлежит Тосве. Такемичи робко высунулся из-за его плеча, умоляюще глядя на Чейза: — Пожалуйста, Чейз... Если они подерутся, Тосве конец! Помоги нам помирить их! Чейз закончил вытирать пот, бросил полотенце на кухонную стойку и наконец повернулся к ним лицом. В его глазах не было ни капли сочувствия — только холодный, расчетливый блеск человека, который твердо решил держать дистанцию от канонического безумия.