Глава 5

Последний час занятий в Юэй тянулся подобно густому, невыносимо душному сиропу, который медленно заливал классную комнату 1-А, лишая способности мыслить. На огромной грифельной доске мелком были небрежно набросаны схемы распределения кинетической энергии причуд эмиттерного типа, но для Мими Фувы этот урок превратился в изощренную ментальную пытку. За её спиной монотонно и фанатично скрипел карандаш Мидории — этот парень с пугающим упорством заносил в свой очередной блокнот каждую реплику преподавателя. Слева, словно проглотив стальную линейку, сидел староста Иида, чья рука периодически взмывала вверх с резким, рубящим воздух звуком, сопровождаясь очередным дотошным вопросом. Мими лениво подперла подбородок ладонью, уставившись в тетрадь. Её карандаш выводил на полях безупречные, идеально ровные геометрические фигуры — схемы слепых зон камер Юэй, замаскированные под невинные абстрактные рисунки скучающего подростка. Внешне она выглядела именно так: хрупкая, немного уставшая девочка со слегка растрепанными темными волосами, которая пытается удержать внимание на скучной лекции по теории геройства. Из-под глубоко надвинутой челки она бросила мимолетный взгляд на первый ряд. Кацуки сидел, ссутулившись, его плечи были напряжены, а колпачок бедной пластиковой ручки был практически разгрызен в щепки. Каждые десять минут этот ходячий склад нитроглицерина едва заметно скашивал взгляд в её сторону, и Мими видела, как на его шее дергалась упрямая жилка. Утренний позор с мармеладками и её фальшивыми слезами застрял в его горле костью, которую он не мог ни сглотнуть, ни выплюнуть. «Смотри, смотри, взрывной мальчик, — цинично подумала Мими, даже не повернув головы. — Анализируй. Ищи подвох. Ты тратишь свои ресурсы на злость, пока я просчитываю твою траекторию». Однако, несмотря на внешнее абсолютное спокойствие, внутри самой Мими, прямо под кожей, зрело и набухало тяжелое, свинцовое раздражение. Профессиональный голод, который с каждым днем в Юэй становился всё более невыносимым. Её тело, выкованное по совершенно иным стандартам, буквально увядало в этой стерильной, безопасной среде. За последние недели она детально изучила систему тренировок академии. Все эти «жесткие» испытания на полигонах, прыжки через разрушенные бетонные блоки, имитации спасательных операций под присмотром Про-героев — всё это для Мими было не более чем детским садом. Песочницей с мягкими поролоновыми бортиками, где воспитатели бдительно следят, чтобы дети, не дай бог, не поцарапали коленки. Настоящие боевые рефлексы Бюро Общественной Безопасности требовали другого. Они требовали работы на износ, за чертой человеческих возможностей, там, где легкие разрываются от нехватки кислорода, а мышцы горят так, словно в них залили расплавленный свинец. «Если я продолжу прыгать по этим геройским полигонам вполсилы, симулируя неуклюжесть, моя мышечная память сотрется за месяц, — хладнокровно констатировала Мими, глядя на свои бледные ладони. — Малейшая задержка в координации при изменении вектора — и на следующей реальной миссии Бюро меня просто размажет о бетонную стену моим собственным весом. Я не могу себе этого позволить. Оружие нужно чистить и смазывать каждый день, иначе оно превратится в кусок ржавого железа». Она прекрасно помнила, как во время ознакомительной экскурсии по общежитию «Альянса» её шпионский взгляд, привыкший подмечать мельчайшие архитектурные детали, зафиксировал в самом дальнем конце цокольного этажа тяжелую герметичную дверь. За ней скрывалось небольшое техническое помещение, переоборудованное под мини-тренировочный зал для студентов. Поскольку большинство подростков из 1-А предпочитали тренироваться на огромных открытых площадках или в оборудованных павильонах академии, этот подвальный зал почти всегда пустовал, заваленный матами, стойками со старыми железными блинами и плотными боксерскими грушами. «Идеально, — заключила Мими, когда надрывистый, резкий звонок наконец возвестил об окончании последнего урока. — Дождусь, пока эти дети улягутся спать, наедятся своего бесплатного супа и погрузятся в свои невинные сны. А потом я заберу этот зал себе. Без свидетелей. Без дурацких геройских костюмов. Без фальшивых масок». Часы на тумбочке в её комнате показывали 2:15 ночи, когда Мими наконец поднялась с кровати. Общежитие погрузилось в ту самую глухую, монотонную тишину, которую она так любила. Это было время, когда обычный мир засыпал, оставляя пространство для тех, кто привык действовать во тьме. После вчерашнего глупого прокола с Бакуго Мими действовала с хирургической, параноидальной точностью. Никакого бахвальства. Никакой лени. Она опустилась на колено у самой двери, приложила ухо к прохладному дереву, вслушиваясь в вибрации коридора. Ничего. Затем она осторожно заглянула в замочную скважину, сканируя пространство. Убедившись, что блондин со своей паранойей не караулит её на этаже, Мими бесшумной тенью скользнула к техническому лифту, который спускался прямиком в подвальные помещения. На ней не было шпионского камуфляжа, плащей или масок. Сегодня ей нужно было видеть каждую линию своего тела в зеркалах, чтобы контролировать точность движений. Мими переоделась в глухой, плотно утягивающий грудь черный спортивный топ и короткие эластичные шорты. Волосы были перетянуты в тугой, высокий хвост, открывая бледную шею и острые скулы. На запястья она методично, виток за витком, намотала жесткие тактические бинты, фиксируя суставы. Это была настоящая Мими — без безразмерных, мешковатых толстовок, без фальшивой скромности и неуклюжести. Тонкая, поджарая, с рельефными, сухими мышцами спины и пресса, каждая линия которых была результатом садистских экспериментов над человеческой выносливостью. Зал встретил её приятной, подвальной прохладой, густым запахом резины, старого железа и легким ароматом талька. Лампы дневного света вспыхнули с тихим, едва слышным гулом, заливая стерильным белым сиянием маты и ряды тяжелых боксерских снарядов. Мими прошла в самый центр зала, остановилась на резиновом покрытии и закрыла глаза. Она сделала глубокий, размеренный вдох через нос, удерживая воздух в легких на четыре счета, и медленно выдохнула через рот. В её сознании словно с тихим щелчком повернулся тяжелый железный тумблер. Хрупкая, улыбчивая сиротка Фува испарилась, не оставив после себя и следа. На её место встало оружие. Ликвидатор Бюро. Агент Мираж. Она начала без использования причуды. Чистая, первобытная физика. Разминка, которая у обычного профессионального атлета заняла бы добрых сорок минут, у Мими прошла на бешеной, пугающей скорости. Связки, суставы, сухожилия — всё двигалось с механической, пугающей точностью. Она упала на пол, переходя к отжиманиям. Раз, два, три, двадцать, пятьдесят... Её тело двигалось настолько быстро, что в тусклом свете ламп её силуэт казался смазанным, нечетким кадром на старой кинопленке. На сотом повторении Мими резко, взрывным движением толкнула тело вверх, делая в воздухе двойной хлопок ладонями за спиной и у груди, и мягко приземлилась обратно в безупречный упор лежа. Ей нужно было почувствовать боль. Настоящую, чистую, острую боль в мышцах, которая служила единственным осязаемым доказательством того, что она всё еще контролирует эту биологическую оболочку. И вместе с этой болью, под этот монотонный ритм её бешено разгоняющегося сердца, в памяти начали всплывать тяжелые, серые фрагменты её прошлого. Флешбеки, которые она никогда не пыталась стереть, потому что именно они были её фундаментом. Серый, холодный полигон под номером 4 в закрытом секторе Бюро. Ей тогда было всего одиннадцать лет. Вокруг — безликие бетонные стены, залитые резким светом прожекторов, и три куратора в строгих костюмах, безразлично наблюдающие за ней через бронированное стекло. Пол под её ногами был ледяным. Перед ней стоял огромный, двухметровый тренировочный дрон первого поколения, чьи металлические конечности двигались со скоростью гидравлических прессов. — Объект Фува, — раздался тогда из динамиков сухой, лишенный эмоций голос инструктора. — Тест на координацию векторов в условиях критической усталости. Причуда заблокирована волновым глушителем. Твоя задача — продержаться три минуты против симулятора рукопашного боя. Настоящие патроны включены в программу на последних тридцати секундах. Начали. Тогда она не успела. На второй минуте металлический манипулятор робота с глухим звуком врезался ей прямо в дых, ломая ребра и впечатывая маленькое тело в бетонный пол. Мими помнила этот вкус крови во рту, этот дикий, первобытный страх перед надвигающейся железной махиной и холодный голос из динамика: «Неудовлетворительно. Вставай, Фува. Бюро не нужны дефектные детали. Если ты не поднимешься через пять секунд, дрон перейдет в режим утилизации». И она поднималась. Хватаясь за сломанные ребра, захлебываясь кашлем, она вставала и продолжала бить металл голыми руками, пока костяшки пальцев не превращались в кровавое месиво. Потому что знала: жалости нет. Есть только эффективность. Мими резко открыла глаза. Прошлое отхлынуло, оставив после себя лишь ледяную, концентрированную ярость в груди. Она быстрыми шагами подошла к самой тяжелой, плотной боксерской груше из армированной кожи, весившей под сотню килограммов. Обычные студенты Юэй уповали на свои причуды, развивая лишь их разрушительную мощь, но Бюро вбивало в подсознание Мими иную, непреложную истину: если твою причуду аннулируют — ты должен уметь убивать врага голыми руками, зубами, пальцами. Первый удар с левой — плотный, хлёсткий, абсолютно без замаха, идущий по кратчайшей траектории прямо от бедра. Груша глухо, утробно ухнула, глубоко прогибаясь вовнутрь под воздействием чистой физической силы. Следом пошел каскад. Мими двигалась вокруг снаряда, словно дикая, голодная кошка. Серии ударов сыпались один за другим с частотой хорошей пулеметной очереди. В замкнутом пространстве подвального зала стоял непрерывный, пугающий грохот: бам-бам-бам-бам. Она била локтями, дробя воображаемые кости противника, вбивала жесткие удары коленями снизу вверх, вкладывала весь свой вес в резкий разворот корпуса, выписывая в воздухе смертоносные, идеально выверенные траектории армейского рукопашного боя. В этих движениях не было геройской эстетики. Здесь не было красивых поз для камер или пафосных названий приемов. Это была чистая, рафинированная техника ликвидации — удары в горло, в пах, под коленную чашечку, в висок. По её лбу и шее покатились крупные, горячие капли пота, футболка на груди полностью потемнела, плотно облепив тело, а дыхание стало тяжелым, рваным, свистящим. Но внутри неё разгорался чистый, первобытный кайф. Это была её настоящая стихия. Контролируемая, абсолютная агрессия, очищенная от фальшивой морали гражданского общества. Она сделала затяжной прыжок назад, уходя от воображаемой контратаки, перевернулась в воздухе через голову, на долю секунды включив причуду, чтобы полностью убрать инерцию падения, и мягко, абсолютно беззвучно приземлилась на одно колено. Сердце бешено, на пределе колотилось в грудной клетке, разгоняя по венам горячую кровь. Мими медленно поднялась, подошла к огромной зеркальной стене и посмотрела на свое отражение. На неё смотрела тяжело дышащая, покрытая потом девушка с горящими, хищными глазами, растрепанными волосами и жесткой, почти безумной ухмылкой на губах. Никакой невинности. Никаких слез из-за несчастных мармеладок. В зеркале отражался опасный, смертоносный хищник, которого временно заперли в клетке элитной академии под видом примерной ученицы. «Вот так, — подумала она, тяжело оперевшись руками о колени и слизывая соленую каплю пота с верхней губы. — Так намного лучше. Тело помнит всё. Они могут заставить меня носить эту дурацкую школьную форму, но они никогда не выбьют из меня то, кем я являюсь на самом деле». Она провела в зале еще около часа, методично истязая себя жесткой растяжкой на шпагаты и силовыми блоками с тяжелым железом, пока мышцы не начали приятно, свинцово наливаться глухой усталостью. Профессиональный голод был полностью утолен. Рефлексы были зачищены от липкой школьной ржавчины. Мими аккуратно выключила свет, вернув зал в первоначальный полумрак, бесшумно приоткрыла тяжелую герметичную дверь и активировала причуду. Воздушная линза мягко обернулась вокруг её тела, преломляя свет и делая её силуэт абсолютно невидимым для камер коридора. Используя все свои навыки скрытности, она проскользнула обратно к лифту и вернулась в свою комнату на третьем этаже. Ни один датчик общежития не пикнул. Ни один студент, включая Бакуго, не проснулся. На этот раз весь периметр был пройден идеально чисто, без единого сучка и задоринки. Профессионально. Она упала на кровать прямо в спортивной одежде, чувствуя, как приятная, ломящая усталость растекается по конечностям, и закрыла глаза. Теперь она была готова к продолжению этой игры. Завтра на утреннем полигоне эти дети и учителя снова увидят милую, немного неуклюжую Мими, но внутри этой фальшивой маски будет сидеть сытый, проснувшийся и готовый к действию хищник Бюро.

***

Утро в общежитии класса 1-А всегда напоминало растревоженный улей. Из кухни доносился умопомрачительный запах поджаренных тостов, традиционного японского омлета и свежесваренного риса, за который сегодня отвечал Сато. Девчонки шумно обсуждали домашку по всемирной истории, Иида на ходу раздавал ценные указания о том, как правильно и организованно идти в главный корпус, а Каминари с Серо пытались отжать у Минеты последнюю порцию клубничного джема. Мими сидела за длинным общим столом, лениво держа в руке палочки. Перед ней стояла нетронутая миска с рисом. Для её организма две бессонные ночи подряд — сначала ночная вылазка на крышу к Кейго, а затем свирепая, изматывающая тренировка в подвале — не должны были стать проблемой. Бюро Общественной Безопасности умело воспитывать выносливость. «Сон — это слабость гражданских, Фува, — сурово чеканил её куратор, когда тринадцатилетнюю Мими запирали в стерильной белой комнате с включенными на полную мощность прожекторами. — В реальном бою тебе придется выслеживать цель сутками. Твой рекорд — четыре дня. На пятый твой мозг начнет выдавать галлюцинации, а на шестой откажут надпочечники. Твоя задача — отодвинуть этот предел». Тогда она научилась спать с открытыми глазами, научилась обманывать собственный мозг, отключая отдельные участки коры ради минутной перезагрузки. Её тело было привычно к депривации сна. Но сегодня шпионские алгоритмы дали неожиданный сбой, и виной тому была обычная человеческая биология. Академия Юэй, в отличие от стерильных бункеров Бюро, жила по законам подросткового метаболизма. Вчера после тренировки Мими, поддавшись глупой маскировке, действительно съела ту самую пачку мармеладных мишек, которую ей отдал Кейго. Огромная доза сахара в четыре утра, наложившаяся на колоссальный выброс кортизола и адреналина после работы с боксерской грушей, устроила её организму настоящую гормональную ловушку. Как только адреналиновый шквал утих, уровень глюкозы в крови резко, катастрофически рухнул вниз. Мозг, лишенный привычного армейского стимулятора, просто отказался подчиняться. Инсулиновый криз накрыл профессионального агента Бюро в самый неподходящий момент — за мирным школьным завтраком. Мими почувствовала, как её веки наливаются жидким свинцом. Звуки кухни начали отдаляться, превращаясь в невнятный, глухой гул. — …и тогда Айзава-сенсей сказал, что если мы не сдадим этот норматив, то… Мими? Ты меня слышишь? — голос сидящей рядом Мины Ашидо прозвучал словно сквозь слой ваты. Мими дернула головой, резко распахивая глаза. Оказывается, её лоб уже находился в падении и едва не встретился с миской риса. Она судорожно сглотнула, пытаясь сфокусировать зрение на розовом лице Ашидо. — А? Да, норматив… — пробормотала Мими, изо всех сил стараясь, чтобы её голос не звучал слишком пьяным от усталости. — Эй, подруга, да ты вообще никакая! — всплеснула руками Мина, привлекая внимание остальной части стола. К ним тут же обернулись Тсую, Урарака и Джиро. — Посмотрите на неё, она же буквально клюет носом! Мими, ты что, ночью вагон угля разгружала? — Я… я просто зачиталась, — соврала Мими, симулируя смущенную улыбку, хотя внутри её аналитический центр кричал об опасности. Прокол. Профессионалы не засыпают на виду у потенциальных объектов наблюдения. — Наткнулась на интересную книгу и не заметила, как наступило утро. — Книгу она читала, ага, — скептически хмыкнула Кёка Джиро, крутя в пальцах свой наушник-разъем. — У тебя синяки под глазами такие, будто ты не книгу читала, а дралась с теневыми клонами. Лицо бледное, руки дрожат. Ты хоть спала пару часов? — Ой, Мими-чан, так нельзя! — обеспокоенно запричитала Очако Урарака, пододвигая к ней свою порцию сладких моти. — Сегодня же практические занятия у Всемогущего! Тебе нужны силы, съешь углеводов, а то прямо на полигоне в обморок упадешь! — Ква, — подала голос Тсую Асуи, внимательно, своими большими лягушачьими глазами разглядывая лицо Мими. — Ты выглядишь очень истощенной, Фува-чан. Если тебе плохо, может, стоит зайти к Исцеляющей Девочке перед уроками? Сахарный сироп или её причуда быстро приведут тебя в чувство. — Нет-нет, всё в порядке, честное слово! — Мими замахала руками, внутренне холодея от перспективы попасть на осмотр к школьному медику. Исцеляющая Девочка со своим опытом мигом определит, что «истощение» Фувы — это результат профессионального микронадрыва мышечных волокон после жесткого рукопашного боя, а вовсе не от чтения книжек. — Сейчас попью чаю, глюкоза подействует, и я буду как огурчик. — Смотри у меня, — Мина ласково, но ощутимо пихнула её локтем в бок. — Если уснешь прямо на уроке английского, Сущий Мик тебя своим голосом до стратосферы подбросит вместо будильника. Пока девчонки шумно обсуждали вред ночного чтения и делились своими историями о том, как они засыпали над учебниками, Мими сделала глубокий вдох, заставляя себя сидеть прямо. Она медленно повернула голову в сторону противоположного конца стола. Там, в окружении Киришимы и Каминари, сидел Бакуго. Он не принимал участия в общем разговоре, лениво ковыряя свой завтрак. Но в тот момент, когда Мими посмотрела на него, он уже смотрел на неё. Прямо. Не мигая. Его алые глаза хищно сузились. Взрывной блондин прекрасно слышал весь лепет девчонок про «интересную книжку». На его губах появилась едва заметная, злая ухмылка. Он отлично помнил, в каком прикиде и в какое время эта «любительница литературы» ввалилась вчера в общежитие, и её нынешнее полуобморочное состояние только подтверждало его догадки: девка крутит какую-то свою, очень мутную игру. Мими поспешно отвела взгляд и уткнулась в чашку с чаем, понимая, что сахарный криз чуть не стоил ей конфиденциальности. Бакуго становился по-настоящему опасным фактором. А Кацуки продолжал буравить её тяжелым, проницательным взглядом, механически пережевывая кусок тамагояки. В его черепной коробке сейчас шла яростная, сумбурная ментальная война. Вся эта ситуация с новенькой, Фувой Мими, бесила его именно тем, что заставляла его — парня с прямолинейной и жесткой логикой — сомневаться в собственных инстинктах. В памяти Кацуки отчетливо, до мельчайших деталей вспыхнул тот самый первый день, когда она только переступила порог класса 1-А. Айзава-сенсей тогда что-то буркнул про перевод из другого округа, и на пороге появилась она. Кацуки тогда сидел, закинув ноги на парту, и лениво скользнул по ней взглядом, ожидая увидеть очередного забитого слабака или пафосного статиста. «Красивая», — была самая первая, мимолетная и неосознанная мысль, которая ворвалась в его голову в ту секунду, заставив парня внутренне раздраженно рыкнуть на самого себя. Она действительно была чертовски хороша собой, но какой-то странной, нетипичной для шумных девчонок Юэй красотой. Бледная кожа, тонкие, изящные черты лица и огромные, темные, глубокие глаза, в которых сквозило пугающее, абсолютно не детское равнодушие. Она казалась хрупкой фарфоровой куклой, но его звериная боевая интуиция сразу уловила едва заметный шлейф опасности. Она двигалась слишком чисто. Слишком плавно. А затем случился тот спарринг на полигоне, где Мими нелепо споткнулась в бою с Ашидо. Весь класс тогда добродушно посмеялся, но Кацуки четко увидел: за долю секунды до своего «падения» Мими сделала безупречный, молниеносный микрошаг назад. Она прочитала траекторию Ашидо до миллиметра. Она могла вырубить её одним точным ударом, но вместо этого намеренно слила бой. Намеренно и хладнокровно. Из-за этого Кацуки сразу окрестил её чертовой фальшивкой и шпионкой. Но та ночь полностью сломала его выверенную схему. Когда он окликнул её в темном холле, застав в глухом тактическом камуфляже, он ждал боевой стойки. Он ждал, что она выхватит оружие. Но то, что произошло дальше, заставило его эго болезненно сжаться. Эта девка резко сорвала маску, и её лицо мгновенно превратилось в маску абсолютного, вселенского горя. Из её глаз хлынули такие натуральные, огромные слезы, она совала ему в нос эти дурацкие сладости, заикалась, ревела навзрыд и умоляла не рассказывать Айзаве. В ту секунду Кацуки впервые в жизни почувствовал себя абсолютно, тотально растерянным. Против ревущей девчонки, которая практически вжимала его в бетонную колонну своей истерикой, у него просто не было тактических приемов. Хуже того — внутри него кольнул странный, непривычный укол вины.  «Блять, да она же реально просто девчонка, — подумал он тогда, глядя на её дрожащие губы. — А я напридумывал себе шпионских заговоров». Ему стало так неловко, что он пулей вылетел из холла. Вернувшись ночью в свою комнату, Бакуго долго не мог уснуть, тупо уставившись в потолок и сам того не замечая, начав... оправдывать её. В его голове выстроилась совершенно иная, болезненная картина. Ну конечно, она ведь сирота, выросшая под крылом Бюро Общественной Безопасности. Те придурки из правительственных структур растят из детей живое оружие. Ей с детства вбивали в голову параноидальные тренировки, заставляли носить этот чертов камуфляж, скрываться и подчиняться жестким приказам. Откуда у неё нормальное детство? Вот её и перевели в Юэй, чтобы она попыталась жить как обычный человек. А то, что она скрывает силу — так, может, её просто тошнит от насилия, которому её учили в Бюро? И эта ночная вылазка за мармеладками... Господи, да ребенок просто сорвался, захотел сладкого посреди ночи, испугался жестких правил Айзавы и нацепил на себя всё, чему её учили — шпионскую экипировку, просто ради того, чтобы незаметно пробраться в круглосуточный. Кацуки лежал в темноте и чувствовал себя последней скотиной за то, что довел до слез девчонку, у которой и так не было нормальной жизни. Но сегодняшнее утро безжалостно растоптало всю его ночную сентиментальность. Кацуки смотрел, как Мими сидит за столом и буквально засыпает на ходу, симулируя невинную усталость от чтения книг. И его мозг снова, с новой силой включил режим параноика. «Какая к черту книжка? — мысленно рычал Бакуго, чувствуя, как ночная вина сменяется новой волной бешеного подозрения. — Две бессонные ночи подряд. Сначала мармелад в четыре утра... А сегодня ночью? Я отчетливо слышал глухие удары из цокольного этажа около трех часов. Кто-то работал на износ в подвальном зале, избивая снаряды с убийственной скоростью. И судя по тому, как у этой твари сейчас подкашиваются ноги и дрожат пальцы, это была именно она!» Все его ночные оправдания про несчастного ребенка, который просто хотел конфет, рассыпались в прах. Если она такая хрупкая и травмированная, зачем ей тайно истязать себя в подвале до полуобморочного состояния? Зачем скрывать от класса эту бешеную выносливость? Нет, она не жертва системы. Она — идеальный, хладнокровный исполнитель, который вчера технично развел его на жалость своими соплями, чтобы он не сдал её Айзаве и не разрушил её прикрытие. «Сыграла на моей неловкости, сука кукольная, — Кацуки почувствовал, как на ладонях от злости и азарта начали проскакивать мелкие, пока еще невидимые под столом искры нитроглицерина. — Поверил в её слезы? Расслабился? Да черта с два!» Её легенда снова трещала в его глазах по швам. Девчонки могли верить в её сказки сколько угодно, но он больше не поведется на этот невинный взгляд. Бакуго не собирался бежать с доносами, но он твердо решил: он сорвет с неё эту маску. Самолично. — Эй, Бакуго, ты че застыл как памятник? Жрать будешь или мне твою порцию отдать? — над ухом раздался громкий голос Киришимы. Бакуго резко дернул плечом, сбрасывая оцепенение, и с силой вонзил палочки в остатки омлета. — Завали хлебальник, Дерьмоволосый, пока я тебе эти палочки в ноздри не засунул! — грубо огрызнулся он. Кацуки бросил последний, тяжелый и обещающий крупные неприятности взгляд на Мими, которая в этот момент судорожно пыталась сделать глоток горячего чая. «Наслаждайся своим чаем, кукла, — подумал он с предвкушающим, хищным оскалом. — Сегодня на практических занятиях я сделаю всё, чтобы твой тихий шпионский курорт превратился в ад. Посмотрим, как ты зарыдаешь, когда я прижму тебя к стене в реальном бою» . Полигон «Гамма», также известный среди студентов как «Игры в кошки-мышки», представлял собой колоссальный замкнутый лабиринт из хаотично переплетенных промышленных труб, вентиляционных шахт, подвесных платформ и полуразрушенных кирпичных стен. Это было идеальное место для отработки трехмерного маневрирования, скрытности и внезапных засад. — Итак, юные герои! — громогласный, рокочущий голос Всемогущего разнесся под сводами полигона, заставив класс 1-А мгновенно подобраться. Символ Мира стоял на возвышении, сияя своей фирменной голливудской улыбкой, а его каноничный красно-синий костюм буквально излучал непоколебимую уверенность. Он все равно мог быть в своей истинной форме, но правда на три минуты. — Сегодняшнее практическое занятие проверит вашу способность адаптироваться к экстремальной городской среде! Тренировка называется «Эвакуация под обстрелом»! Всемогущий нажал на кнопку пульта, и на огромном голографическом экране над полигоном высветилась схема испытания. — Вы будете разделены на пары: «Беглецы» и «Ликвидаторы». Задача «Беглецов» — пронести через весь лабиринт тяжелый электронный кейс с конфиденциальными данными и активировать его на терминале в самом центре полигона. Задача «Ликвидаторов» — перехватить кейс или полностью обезвредить команду соперников. Но помните! Лабиринт «Гамма» запрограммирован автоматически атаковать любого, кто издает слишком много шума! Акустические пушки на стенах будут стрелять звуковыми снарядами по тем, кто не умеет двигаться скрытно! Класс тут же зашумел. Мидория мгновенно уткнулся в свой блокнот, бормоча под нос тактические схемы, а Иида начал усердно разминать ноги. Мими стояла чуть поодаль, изо всех сил удерживая на лице маску вежливого интереса. Инсулиновый криз, накрывший её за завтраком, немного отступил благодаря трем кружкам приторно-сладкого чая, но тело всё равно казалось слегка ватным. Голова соображала чисто, однако мышечный тонус был далек от идеала. «Акустический лабиринт. Скрытность. Работа с весом, — Мими мгновенно разложила условия задачи по агентским полочкам Бюро. — Для меня это базовая миссия первого уровня. Моя причуда изменения векторов позволяет глушить звуковые волны от шагов или полностью гасить кинетическую энергию звуковых пушек. Проще простого. Главное — симулировать панику и средний уровень навыков перед Всемогущим». — И первыми на полигон выходят... — Всемогущий с задорным смехом запустил руку в коробку со жребием и вытащить две капсулы. — В роли «Беглецов» — юная Яойорозу и юная Фува! Мими мысленно вздохнула. Момо — отличный стратег, но слишком правильная и медлительная в критических ситуациях. Придется подстраиваться. — А в роли «Ликвидаторов» против них выступят... — Всемогущий вытащил вторую пару капсул, и его улыбка на секунду стала чуть более напряженной. — Юный Киришима и юный Бакуго! По полигону пронесся тихий вздох. Попасть под каток этой взрывной пары не хотелось никому. Мими медленно повернула голову. Бакуго стоял в нескольких метрах от неё, небрежно закинув руки за голову. Его геройский костюм с огромными каплевидными гранатами на запястьях выглядел агрессивно и опасно. Услышав результаты жребия, Кацуки медленно опустил руки. Его алые глаза вспыхнули хищным, торжествующим огнем. Он посмотрел на Мими в упор, и на его губах заиграла та самая злая, обещающая крупные неприятности ухмылка, которую она заметила еще за завтраком. «Попалась, кукла, — читала Мими в его взгляде. — Беги. Прячься. Скули. На этот раз сопли тебе не помогут». Мими внутренне подобралась, почувствовав, как в ответ на его вызов внутри неё просыпается холодная, расчетливая ярость Агента Мираж. «Хочешь поиграть в охотника, взрывной мальчик? — цинично подумала она, поправляя элементы своей стандартной геройской одежды. — Что ж. Посмотрим, хватит ли у тебя дыхалки поймать то, чего официально не существует». — Пять секунд до начала! Четыре! Три!.. — гремел из динамиков голос Всемогущего. Мими и Момо стояли на стартовой позиции у входа в лабиринт. Между ними на полу лежал массивный металлический кейс, весивший добрых килограммов пятнадцать. — Фува-сан, — быстро и собранно заговорила Яойорозу, создавая из своего предплечья легкий титановый щит и передавая его Мими. — Мой план таков: я беру кейс, так как могу использовать причуду для создания дымовых завес, чтобы дезориентировать Бакуго и Киришиму. Твоя задача — прикрывать мой тыл. Если они приблизятся, используй свою причуду, чтобы оттолкнуть их или изменить направление их атак. Главное — не шуметь, иначе активируются акустические пушки. — Хорошо, Яойорозу-сан, — испуганно-послушно закивала Мими, округляя глаза и симулируя легкий мандраж. — Я... я постараюсь не подвести. — СТАРТ!!! Момо подхватила кейс, и обе девушки рванули вглубь лабиринта. Металлические стены тут же сомкнулись вокруг них серой, душной массой. Движения Момо были точными, но тяжелый кейс замедлял её ход, а подошвы её обуви то и дело издавали слишком громкий шлепающий звук по металлическому настилу. «Слишком шумно. Дилетантки», — хладнокровно фиксировала Мими, бежав на полшага позади. Над их головами тут же с противным гидравлическим шипением развернулась первая акустическая турель. Из её дула вырвался прозрачный, искажающий воздух концентрированный ультразвуковой импульс. — Осторожно! — крикнула Момо, пытаясь закрыться щитом. Мими среагировала мгновенно, но с хирургическим расчетом на публику. Она «случайно» споткнулась, падая вперед, и выставила руку перед собой. В секунду столкновения со звуковой волной Мими активировала причуду, изменив вектор кинетической энергии импульса на 90 градусов вверх. Звуковой удар с грохотом разнес кирпичную кладку над их головами, осыпав их мелкой крошкой. — Ой! Я... я просто махнула рукой и оно само улетело! — пискнула Мими, поднимаясь на ноги и отряхивая колени. — Отличная реакция, Фува-сан! Бежим! — скомандовала Момо, увлекая её дальше по извилистому коридору. Они преодолели уже треть дистанции, когда воздух позади них буквально разорвало на куски. БА-А-АМ!!! Оглушительный, яростный взрыв снес массивную вентиляционную трубу в тридцати метрах за их спинами. Сквозь клубы дыма и искр, подобно разгневанному демону, вылетел Кацуки Бакуго. Его гранаты на руках дымились, а лицо было перекошено от дикого, азартного восторга. Сразу за ним, круша кирпичные выступы своим окаменевшим телом, напролом пер Киришима. — Эй! Девчонки, стоять! — весело заорал Эйджиро, ускоряясь. — Яойорозу, отдай кейс, а эту сопливую фальшивку я закопаю прямо здесь! — прорычал Бакуго, совершая мощный рывок вперед с помощью микровзрывов из ладоней. — Фува-сан, дымовая завеса! — крикнула Момо, бросая назад несколько созданных на ходу капсул. Пол мгновенно заволокло густым, непроглядным белым дымом. Но Бакуго это не остановило. Он не был глупцом. Он помнил, что шум привлекает турели лабиринта. Кацуки резко затормозил, выбросил вперед обе руки и выдал мощную, направленную воздушную волну от взрыва, которая буквально сдула весь дым Момо, обнажая спины бегущих девушек. — Попались! — Бакуго взмыл в воздух, занося правую руку для сокрушительного удара сверху вниз, целясь скалисто в Мими. «Внимание: скорость объекта — 15 метров в секунду. Угол атаки — 45 градусов», — мозг Мими мгновенно выдал сухой отчет. Она видела его полет словно в замедленной съемке. Ей не составляло труда сделать легкий шаг в сторону, перехватить его запястье, изменить вектор его собственного взрыва внутрь его же предплечья и сломать парню руку в двух местах. Это было первое, чему учили в Бюро при столкновении с агрессивными эмиттерами. Но здесь были камеры Всемогущего. Мими резко обернулась, на её лице снова расцвел фальшивый, животный ужас. Она выставила перед собой руки, якобы защищаясь, и зажмурила глаза. Бакуго врезался в её невидимый векторный барьер. Произошел оглушительный хлопок. Из-за измененного вектора его взрыв отрикошетил в кирпичную стену слева, полностью разнеся её в пыль. Но и саму Мими, согласно законам физики, должно было отбросить назад. Чтобы симуляция выглядела идеально, она намеренно отключила барьер на долю секунды позже, позволив остаточной взрывной волне толкнуть её тело. Мими отлетела назад на несколько метров, прокатилась по жесткому резиновому настилу и замерла, тяжело дыша. — Фува-сан! — испуганно крикнула Момо, но Киришима уже заблокировал её, активировав «Отвердение» и перехватив металлический кейс. Начался жесткий спарринг между Момо и Эйджиро. Бакуго плавно приземлился на ноги среди обломков кирпича. Он даже не посмотрел на кейс. Его цель была прямо перед ним. Он медленно пошел к поднимающейся Мими, и его шаги были пугающе тяжелыми. — Вставай, — тихо, со свистом процедил он сквозь зубы, останавливаясь в трех шагах от неё. — Хватит валяться. Я знаю, что этот удар не сделал тебе абсолютно ничего. Ты успела развернуть мой взрыв в стену. Мими поднялась, потирая «ушибленный» локоть. Её челка упала на глаза, скрывая выражение лица. — Бакуго-кун... это было очень больно и страшно... — тихо, с легкой дрожью в голосе произнесла она, начиная примитивную психологическую атаку, которая так сработала ночью. — Зачем ты так сильно бьешь? Мы же просто... — Завали ебало со своими оправданиями! Твои чертовы слезы больше не работают, кукла! Я знаю, что ты устроила сегодня ночью в подвале! Ты избивала грушу так, будто хотела её уничтожить! Хватит играть со мной в эти поддавки! Кто ты такая, блять?! Мими замерла, медленно поднимаясь на ноги. Её челка упала на лицо. Внутренний агент Бюро судорожно просчитывал варианты.  «Он точно знает про подвал. Ситуация критическая. План "Маскировка" под угрозой разрушения. Требуется экстренное подавление агрессии наблюдателя». Она медленно подняла голову. Её огромные темные глаза были абсолютно сухими ровно одну секунду, а затем... шпионские алгоритмы контроля тела сработали безупречно. По бледным щекам Мими мгновенно, крупными каплями покатились слезы. Губы отчаянно задрожали, а плечи судорожно сжались, словно она пыталась защититься от его крика. — О чем ты говоришь, Бакуго-кун?.. — её голос сорвался на тихий, жалобный, полный искренней боли хрип. — Какая груша?.. Я... я просто пошла в подвал, потому что не могла уснуть... Мне было страшно после вчерашнего. Я просто хотела потренироваться, чтобы не быть обузой для класса... чтобы ты... ты больше не смотрел на меня так, будто я пустое место! Зачем ты кричишь на меня? Из-за того, что я сирота, из-за Бюро ты считаешь меня каким-то чудовищем?! И её фирменный, сокрушительный удар — прямо в лицо Бакуго полетели те самые огромные, чистые слезы, а сама она сделала шаг вперед, несчастная, хрупкая, задыхающаяся от беззащитного плача девчонка, которая выглядела так, будто её только что смертельно обидели ни за что. Бакуго осекся на полуслове. Его яростный замах правой руки застыл в воздухе. Вся его утренняя, тщательно выстроенная паранойя и бетонная уверенность в том, что она «хладнокровный шпион», с треском врезались в стену его собственного, чисто мужского бессилия перед женскими слезами. Внутри Кацуки всё перевернулось и завязалось в тугой, мучительный узел. Опять. Этот чертов укол вины, который он так ненавидел, снова со всей дури ударил его под дых. Он посмотрел на её дрожащие плечи, на слезы, на этот потерянный взгляд ребенка, который вырос в спартанских условиях Бюро и теперь просто пытается выжить среди обычных людей. Его внутренний голос капитулировал:  «Блять... Ну какая она шпионка? Обычная забитая девка, которую зашугали правительственные ищейки, а теперь еще и я на неё ору как псих...» Всё его нутро протестовало против этого плача. Ему стало до судорог, до безумия неловко перед самим собой и перед камерами Всемогущего. — Да блять! Хватит! Заткнись! Перестань реветь, слышишь?! — в своей привычной, грубой манере заорал Кацуки, яростно взъерошив свои блондинистые волосы и отворачиваясь, чтобы не видеть её мокрого лица. — Кому сказал, прекрати этот фонтан! Никакое ты не чудовище, придурочная! Хватит ныть на поле боя, это... это бесит! Он шумно выдохнул, пытаясь вернуть себе самообладание, хотя его уши заметно покраснели от смущения. Мужская гордость требовала немедленно исправить ситуацию, но так, чтобы никто не заподозрил его в слабости. — Всё, блять, замяли! — рявкнул он, снова оборачиваясь к ней, но уже без прежней убийственной ярости. На его ладонях снова затрещали мелкие, тренировочные искры. — Мы на уроке или где?! Живо вытирала сопли и защищайся! Я не собираюсь поддаваться тебе только потому, что ты развела тут сырость! Нападай, Фува, живей! Мими, продолжая тихо всхлипывать и размазывать слезы по щекам, послушно встала в оборонительную позицию. Внутренне Агент Мираж торжествовала:  «Сработало. Мужское эго — самый предсказуемый и легко управляемый триггер. Угроза разоблачения нейтрализована». Бакуго с криком «Получай!» совершил быстрый, но намеренно не такой разрушительный рывок вперед, выбрасывая серию направленных взрывов. Мими «испуганно» махала руками, умело изменяя векторы его атак в пол и стены, из-за чего вокруг них поднимались колоссальные тучи пыли и крошки. Они кружились в этом яростном, но теперь уже абсолютно безопасном для обоих спарринге, симулируя ожесточенный бой для Всемогущего. Кацуки атаковал, Мими уклонялась и «плакала» от страха, удерживая идеальный баланс скрытности. И пока они вдвоем устраивали это грандиозное, задымленное шоу на своей половине коридора... — СТО-О-ОП!!! КОНЕЦ ИСПЫТАНИЯ!!! — громогласно объявил из динамиков Всемогущий, прерывая их бой. — Электронный кейс успешно захвачен и доставлен на базу юным Киришимой! Команда «Ликвидаторов» побеждает с абсолютным преимуществом! Юный Бакуго, юный Киришима — блестящая работа на подавление! Пыль начала медленно оседать. Бакуго резко затормозил, тяжело дыша и опуская дымящиеся ладони. Он обернулся на звук динамика. Оказывается, пока он возился со слезами Мими и пытался в своем стиле вернуть её в русло нормальной тренировки, Эйджиро в одиночку полностью разгромил оборону Яойорозу, отобрал кейс, прорвался через три акустические турели и с победным кличем активировал терминал в центре полигона. — Ессс! Бакуго, мы сделали их! — издалека донесся радостный, победный крик Киришимы, который махал им рукой, сияя своей зубастой улыбкой. Кацуки медленно перевел взгляд с Киришимы на Мими. Девчонка уже вовсю вытирала лицо рукавом своей геройской куртки, шмыгала носом и выглядела уставшей, но абсолютно облегченной — как обычный подросток, для которого этот кошмарный урок наконец-то закончился. «Выиграли, значит... — подумал Бакуго, чувствуя, как внутри него разливается странное, глухое умиротворение, смешанное с остаточным чувством неловкости. — Ладно. Хрен с ней, с её тайной силой. Пусть тренируется в своем подвале, мне-то что. Главное, чтоб больше не ревела перед моим носом». Он резко развернулся спиной к Мими, засунул руки в карманы и, бубня под нос проклятия в адрес «тупых девчонок и их дурацких слез», поплелся к выходу с полигона навстречу Киришиме. Мими проводила его взглядом, и на её губах, скрытая от всех, мелькнула едва заметная, холодная шпионская улыбка. Раунд в Юэй остался за Бюро.