Глава 20

Кацуки не собирался просто стоять под дверью. Еще в комнате Киришимы, его терпение окончательно лопнуло. Ждать, пока она там соизволит всё обдумать в своем темпе, было выше его сил. Он дошел до её комнаты, дернул ручку и, обнаружив, что дверь не заперта (Мими в спешке просто забыла повернуть замок), бесцеремонно толкнул её. Бакуго по-хозяйски переступил порог, даже не подумав постучать для приличия, и сразу же, без лишних слов, завалился прямо на её заправленную кровать. Перевернулся на бок, согнул руку в локте, подперев щеку ладонью, и уставился на хозяйку комнаты своим тяжелым, немигающим взглядом. Мими даже ухом не повела. На его бестактное, чисто в стиле Бакуго, вторжение она не отреагировала вообще никак. Она так и осталась лежать на полу, растянувшись на ковре посреди комнаты. В одной руке у неё была зажата наполовину съеденная плитка шоколада, в другой — раскрытая пачка мармелада. Шпионка продолжала меланхолично отправлять в рот то кусок шоколада, то жевательного медведя, уставившись пустым взглядом куда-то в район плинтуса. В комнате воцарилась звенящая, почти осязаемая тишина. Никаких криков, никаких взрывов и выяснений отношений. В воздухе зависло глухое, тягучее молчание. Кацуки лежал на мягком матрасе, его алые глаза сканировали каждое движение её лица, подмечая любую мелочь — как она хмурится, как мерно двигаются её челюсти, как она смешно морщит нос, когда жует кислый мармелад. Он буквально читал по её лицу, что внутри её головы сейчас идет жесткая, изнуряющая война. Он выполнял свой план со стопроцентной точностью: сидел над душой и в упор смотрел, как она думает. А Мими действительно думала. В её мозгу, несмотря на внешнее абсолютное спокойствие, крутился бешеный вихрь из мыслей о его признании, о своей чертовой двадцатилетней жизни, о контрактах Бюро и о том, как сильно, оказывается, можно любить одного конкретного, невыносимого блондина. Шоколад с мармеладом заменяли ей сейчас антидепрессанты, помогая удерживать лицо и не выдать ту бурю, что бушевала внутри. Одна думала, второй смотрел, как она это делала. И это молчание на двоих сейчас значило гораздо больше, чем любые громкие слова. Прошло еще несколько минут в этой оглушительной, вязкой тишине. Кацуки продолжал буравить её взглядом, пока, наконец, его брови не сошлись у переносицы еще сильнее. Видеть её, лежащую на холодном полу с этой несчастной плиткой шоколада, стало просто невыносимо. — Холодно же, — недовольно и как-то непривычно глухо проворчал он, нарушая молчание. — Ты хотя бы на кровать ляг, дура. Мими моргнула, словно возвращаясь из своих мыслей в реальность. На удивление, она не стала спорить или язвить. Послушно поднявшись с ковра, она забралась на постель и легла рядом с ним, лицом к лицу. Теперь между ними оставались жалкие сантиметры. Они замерли, просто глядя друг другу в глаза. Алые, обычно полные ярости и вызова омуты Кацуки сейчас казались темными, глубокими, готовыми поглотить её целиком; в них читалось такое отчаянное, бешеное напряжение, что у Мими перехватило дыхание. А в её собственных глазах — мягких, но подернутых грустью — Бакуго видел то, чего никогда не замечал в других: абсолютное, чистое понимание его сложной сути. Они буквально утопали друг в друге, теряя связь с внешним миром, растворяясь в тепле чужого дыхания. Чтобы хоть как-то сбросить это невыносимое, сладкое напряжение, Мими резко приподняла руку и попыталась пихнуть ему в рот оставшийся кусок шоколада. Кацуки даже губы не разомкнул. Он лишь недовольно помотал головой, перехватил её тонкое запястье и аккуратно забрал сладость из её пальцев. Ловко отломив небольшой кусочек, он сам положил его Мими в рот. Она едва успела удивленно округлить глаза, как Бакуго действовал на опережение. Прежде чем она смогла хотя бы разжевать шоколад, его огромные, горячие ладони собственническим, резким движением обхватили её лицо, фиксируя на месте. Кацуки подался вперед и накрыл её губы своими. Это был быстрый, но невероятно чувственный поцелуй. Мими обожгло его фирменным, умопомрачительным запахом пороха и горькой карамели. Сладость тающего шоколада смешалась со вкусом его горячих губ, вышибая из легких весь воздух. Сердце шпионки сделало кульбит и бешено забилось где-то в горле; внутри всё перевернулось от этой внезапной, собственнической нежности. Кацуки, коротко и жадно качнув головой, умудрился прямо в поцелуе откусить половину шоколада из её рта, после чего так же стремительно отстранился. Он тяжело опустил голову обратно на подушку, уставившись в потолок и мерно двигая челюстями. — Так вкуснее, — невозмутимо бросил он, хотя его уши заметно порозовели. В этот момент внутри Мими окончательно что-то оборвалось. Вся её хваленая выдержка, шпионские маски, страхи перед будущим и дурацкие сомнения просто разбились вдребезги об этого невыносимого, чертовски любимого парня. Она сдалась. Сдалась без боя. Одним резким, грациозным движением Мими перекинула ногу и оседлала его бедра, нависая сверху. Бакуго даже охнуть не успел, как она рывком потянула его за ворот черной майки на себя и впилась в его губы ответным поцелуем. И этот поцелуй наконец-то не был мимолетным или невесомым. Это был настоящий взрыв. Они целовались так, словно хотели сожрать друг друга целиком, выпить до капли, восполняя все эти недели недосказанности и скрытых желаний. Настоящее безумие, от которого кружилась голова. Кацуки мгновенно отреагировал: его ладони переместились с её талии ниже, на бедра, и он с силой, до легкой боли, сжал их, прижимая девушку теснее к своему паху. Из груди Мими прямо ему в губы вырвался тихий, прерывистый стон, от которого Бакуго внутри буквально зарычал. Её возбуждение росло с каждой секундой, туманя рассудок жаркой волной. Руки Мими уже хаотично, слепо блуждали по его крепким, напряженным плечам, опускались по бицепсам, а затем спустились ниже, бесцеремонно забираясь под ткань майки. Пальцы коснулись обжигающей кожи, очерчивая кубики его твердого как камень пресса. В ответ на эту ласку Кацуки окончательно потерял тормоза и ощутимо прикусил её нижнюю губу, заставляя Мими сладко вздрогнуть. Она уже потянула край его майки вверх, ведомая единственным желанием — избавиться от этой чертовой одежды и почувствовать его всем телом, как вдруг Бакуго резко перехватил её ладони. Его дыхание было загнанным и тяжелым, грудь высоко вздымалась. Он замер, глядя на неё снизу вверх. Его лицо в этот момент было настолько забавным — смесь дикого, едва сдерживаемого возбуждения, суровости и какого-то детского, недоверчивого ожидания, — что Мими просто не выдержала. Напряжение моментально лопнуло. Она посмотрела на его насупленные брови и надутые губы, и из её груди вырвался звонкий смешок. — Это… это чё означает? Ты согласна? — хрипло, с подозрением спросил Кацуки, не понимая перемены в её настроении. Мими уже вовсю хохотала. Она бессильно уткнулась лбом в его плечо, а затем, содрогаясь от смеха, сползла с него на бок, сворачиваясь калачиком рядом. Она изо всех сил зажимала рот ладонью, пытаясь не смеяться слишком громко на весь жилой корпус, но остановиться уже не могла — слишком сильной была эмоциональная разрядка. — Эй! — Кацуки оскорбленно повернулся к ней, нависая сверху и грозно сводя брови. — Ты чё ржешь, мелкая?! Так это «да» или «нет», блять?! Мими, всё еще всхлипывая от смеха и тяжело дыша, убрала руку от лица. Она посмотрела на его возмущенную, донельзя милую мину, протянула руку и нежно коснулась его щеки. — Ну конечно да, Кацу! — ответила она с легкой отдышкой, сияя самой искренней и счастливой улыбкой. — Конечно я согласна. Кацуки замер над ней, вглядываясь в её смеющееся, раскрасневшееся лицо, словно всё еще не до конца верил в происходящее. Его ладонь, лежащая на её щеке, чуть заметно дрогнула. Он сглотнул ком в горле и, подавив остатки своего привычного колючего тона, спросил тихо, почти ревностно: — Мы теперь встречаемся? — Да, — Мими улыбнулась, ласково погладив его по скуле большим пальцем. — Ты моя девушка, а я твой парень? — упрямо продолжал допрос Бакуго, требуя абсолютной, железобетонной конкретики. Его алые глаза буквально впились в её лицо. — Да-а-а, всё, Кацуки, — протянула она со смешком, легонько щелкнув его по носу. — Сколько раз тебе повторить, чтобы ты наконец поверил? Но Бакуго не собирался останавливаться. Напряжение, державшее его последние недели, окончательно лопнуло, уступая место какому-то жадному, собственническому восторгу. Он наклонился еще чуть ниже, так что кончики его взъерошенных волос коснулись её лба. — Ты меня любишь? — выдохнул он прямо ей в губы, и в этом вопросе уже не было прежней злости — только чистая, оголенная потребность услышать эти слова. Мими на секунду затихла. Внутри неё снова шевельнулся шпионский цинизм, но, глядя в эти преданные, горящие глаза, она отбросила всё дерьмо в сторону. — Да, я тебя люблю, — искренне, без капли фальши ответила она. — Повтори-ка, — приказал Кацуки, и на его губах начала проступать та самая довольная, хищная ухмылка. — Я тебя люблю! — громче и отчетливее повторила Мими, сияя от нахлынувшего счастья. И тут Бакуго резко отстранился. Мими даже моргнуть не успела, как он запустил руку в карман своих штанов и с победоносным видом выудил оттуда ту самую маленькую гранату-диктофон, которую она подарила ему на Новый год. Его большой палец с коротким щелчком нажал на кнопку на боковой панели устройства. Из динамика мгновенно, в звенящей тишине комнаты, раздался её собственный, только что записанный, чуть смущенный голос: «Я тебя люблю» Мими на секунду лишилась дара речи, осознав, что этот хитрый чертяка незаметно включил запись на устройстве в самый ответственный момент. Щеки шпионки мгновенно вспыхнули пунцовым цветом, а вся её профессиональная выдержка с треском провалилась под землю. Ей стало дико, невыносимо смущающе. — Ах ты лис! — вскрикнула она, резко подаваясь вперед и пытаясь выхватить прибор из его руки. — А ну дай сюда! Немедленно сотри это, Бакуго! — Не-не-не, хер тебе! — хохотнул Кацуки, ловко вскидывая руку вверх и блокируя её вторую руку своим мощным предплечьем. Он легко удерживал её, пока Мими тщетно пыталась дотянуться до заветного трофея. — Это дерьмо теперь со мной до конца жизни будет! Буду слушать всякий раз, когда ты начнешь бесить меня своими сранными шутками! — Кацуки, отдай! Это нечестно! — Мими, пыхтя от досады и смущения, продолжала барахтаться под ним, пытаясь дотянуться до диктофона. — Ладно, ладно! Оставь! Только не надо каждую секунду это включать, умоляю тебя! В ответ на её мольбы Бакуго лишь победоносно оскалился. Он снова демонстративно нажал на кнопку, и комната опять заполнилась её отчетливым голосом: «Я люблю тебя» — БАКУГО!!! — вскрикнула Мими, запуская в него подушкой и окончательно увязая в смеси дикого смущения и безграничного, бьющего через край счастья.

***

Зимние каникулы пролетели с какой-то безумной, пугающей скоростью. Казалось, только вчера они с Кацуки тайно целовались в комнате под аккомпанемент её собственного записанного голоса, а сегодня праздничная эйфория окончательно сошла на нет, уступив место суровым учебным будням. Мими сидела за своим рабочим столом, тупо уставившись в тусклый экран защищенного агентского планшета. За все эти дни она так и не нашла в себе сил — а точнее, сознательно заблокировала любую возможность — рассказать Бюро о том, что начала встречаться с Бакуго. В официальных шифрованных отчетах, которые она присылала руководству каждый вечер строго перед сном, не было ни единого упоминания об их резко изменившихся отношениях. Для Комиссии Общественной Безопасности всё оставалось прежним: объект №1 (Бакуго Кацуки) находился под стабильным психологическим контролем, уровень агрессии в норме, контакт поддерживается. Ложь наслаивалась на ложь, но Мими было плевать. Прямо сейчас, закрывая очередное диалоговое окно, она выполняла те задания, которые ей действительно поручили: мониторинг безопасности периметра, оценка ментального здоровья каждого студента и, самое паршивое, поимка засевшего в стенах Юэй предателя. Насчет последнего пункта у Мими уже который день шёл кругом мозг. Она искренне, до хруста в зубах не могла понять, кто этот чертов шпион Лиги Злодеев. Ясно было одно: крыса точно знала их внутреннее расписание, тайные координаты тренировочных лагерей и личные данные. Значит, это либо кто-то из одноклассников, либо из учителей. Насчет ребят из 1-А у Мими были огромные сомнения. Она вела круглосуточное наблюдение, вела тонкую психологическую игру и за последние месяцы успела поговорить по душам абсолютно с каждым учеником. Она даже умудрялась совершенно спокойно, с каменным лицом общаться с этим мелким извращенцем Минетой. Девчонки из класса поражались её железному терпению, но Мими было откровенно плевать на его глупые подкаты — на прошлых секретных миссиях Бюро ей попадались типы куда более мерзкие, опасные и извращенные, чем этот карликовый любитель винограда. И по итогу её тотальных проверок подозрений на учеников был ровный, круглый ноль. Все они были чистыми, до глупости преданными идее геройства детьми. А вот учителя… Тут аналитический склад ума Мими заходил в тупик. Сотриголова? Айзава-сенсей отпадал практически сразу. Этот вечно уставший мужчина за своих учеников стоял горой, готовый перегрызть глотку любому злодею. Он защищал их на тренировочной базе, рискуя собственной жизнью, и даже к ней, к новенькой «проблемной девчонке», проявлял глухую, скрытую заботу, хоть никогда этого и не показывал. Всемогущий? Смешно даже думать. За ним, собственно, вся Лига и охотится, он главный символ мира, так что точно нет. Директор Незу? Та же история, что и с Айзавой. Этот гениальный высокоинтеллектуальный зверь видит академию насквозь и слишком дорожит репутацией Юэй. А вот Король Влад?.. Классный руководитель 1-В. Мими еще в самом начале своего внедрения положила на него глаз. Мутный, излишне эмоциональный тип, постоянно соперничающий с А-классом, имеющий доступ ко всем базам данных. В её личном блокноте напротив его фамилии до сих пор стоял жирный вопросительный знак. Вздохнув, Мими быстро застучала пальцами по виртуальной клавиатуре, завершая вечерний отчет. Проверила шифрование, нажала кнопку отправки и откинулась на спинку стула, собираясь наконец-то пойти спать. Но Бюро ответило моментально. Экран вспыхнул входящим текстовым сообщением с высшим приоритетом. «Что с координацией стажировки у Старателя? Объект №1, Обьект №3 (Тодороки Шото) и Обьект №2 (Мидория Изуку) утверждены. Твое присутствие в этой группе необходимо для непрерывного контроля». Мими замерла, и в её груди всё похолодело.  «Блять. Я же совсем забыла!» В этой лавине чувств, поцелуев и объятий с Кацуки она напрочь выкинула из головы, что зимние стажировки начинаются уже завтра. И Бакуго, Мидория и Шото уходят в агентство героя номер один. Времени на то, чтобы переиграть документы и вклиниться к ним законными методами Бюро, уже физически не оставалось. Просить Тодороки в последний момент взять её с собой было глупо и подозрительно. Поняв, что скрывать это бесполезно, Мими решила честно доложить Бюро о провале этого конкретного подпункта. Ну, точнее, почти честно. «Тодороки Шото отказал в запросе. Группа сформирована, мест нет. Перенаправление контроля невозможно», — отправила она, мысленно готовясь к жесткому выговору от начальства. Ответ пришел через тридцать секунд: «Принято. Изменение плана. Ястреб сейчас работает в плотной связке со Старателем по делу Ному. Направляем тебя в агентство Ястреба. Приказ вступает в силу завтра с утра». Мими уставилась на сообщение, и губы шпионки сами собой расплылись в довольной, торжествующей улыбке. Всё обернулось в её пользу самым идеальным образом, какой только можно было представить! Ей даже не пришлось ничего придумывать. В голове моментально разложились по полочкам четыре главные выгоды этого назначения: Во-первых, она будет работать напрямую с Кейго. Её любимый напарник, куратор и «дядя» всегда прикроет её спину, с ним можно не фильтровать каждое слово и не притворяться шестнадцатилетней дурочкой. Во-вторых, агентства Ястреба и Старателя сейчас ведут совместные расследования, а значит, она постоянно будет крутиться рядом с Бакуго, не выпуская его из виду ни как объект, ни как своего парня. В-третьих, она беспрекословно угодит руководству HPSC (Комиссии), выполнив их приказ без лишних вопросов и проволочек. В-четвертых, в агентстве Кейго она и так числилась «стажером» по тем фиктивным документам, которые Бюро предоставило Юэй из-за просьбы Кейго. Это назначение не вызовет вообще никаких подозрений ни у Айзавы, ни у директора Незу. Всё выглядело максимально естественно. — Ну надо же, как удачно, — тихо промурлыкала Мими, удовлетворенно закрывая планшет и пряча его под матрас. Внутри неё заплясали веселые, предвкушающие искры. Спать перехотелось окончательно, а в голове созрел идеальный, чертовски гениальный и соблазнительный план. Раз уж они теперь официально встречаются, а завтра её взрывной парень уезжает на стажировку, нужно было проводить его как следует. И уж точно не в растянутых спортивках. Мими подошла к шкафу и вместо привычной домашней одежды выбрала кое-что особенное. Она надела ультракороткие, облегающие черные шортики, которые выгодно подчеркивали изгиб её бедер и длину ног, и легкую, полупрозрачную майку на тонких бретельках, практически не скрывающую очертания фигуры. Посмотрев на себя в зеркало, она хитро прикусила губу, распустила волосы, позволяя им мягкими волнами упасть на плечи, и тихо выскользнула из комнаты. В таком максимально откровенном виде, чувствуя себя абсолютно уверенно и соблазнительно, шпионка направилась вниз, в мужской корпус. Ей не терпелось завалиться к Кацуки и с огромным удовольствием покапать ему на мозги, заставив его помучиться перед сном. Мими бесшумной тенью скользила по погруженным в полумрак коридорам общежития. Её шаги были абсолютно не слышны — годы жестких тренировок в Бюро сделали её движения плавными и невесомыми, словно у кошки на охоте. Она внимательно прислушивалась к каждому шороху, чтобы не дай бог не разбудить кого-то из одноклассников. Попадаться в таком виде посреди ночи никому не хотелось, хотя от одной мысли о том, как вытянется лицо какого-нибудь Ииды, её разбирал смех. Она подошла к комнате Бакуго и, даже не подумав постучать, аккуратно нажала на ручку. Дверь тихо поддалась. Мими скользнула внутрь и бесшумно прикрыла её за собой, сразу же поворачивая замок. В комнате царил густой сумрак, разбавляемый лишь слабым светом луны, пробивавшимся сквозь щель в шторах. Кацуки уже дрых. Ну конечно, человек-режим. На часах едва перевалило за восемь вечера, а этот парень уже спал как убитый, завернувшись в одеяло. Удивительный персонаж: ложится в детское время, чтобы потом подорваться в пять утра и страдать какой-то неведомой херней. Мими до сих пор искренне не понимала, чем можно заниматься в такую рань, когда даже птицы еще спят, но расспрашивать его об этом пока не решалась — знала, что нарвется на дежурный рык. Бакуго лежал на боку, спиной к стене, повернувшись лицом к краю кровати. Его резкие, вечно напряженные черты лица сейчас, во сне, казались удивительно мягкими и спокойными. Взъерошенные светлые волосы разметались по подушке, а одеяло сползло до пояса, обнажая крепкую широкую спину. Мими хитро улыбнулась. Игра началась. Она бесшумно подошла к самой кровати и плавно наклонилась над спящим парнем. Наклонилась намеренно низко — так, чтобы тонкие бретельки её полупрозрачной майки опасно натянулись, а округлые полушария груди, едва прикрытые легкой тканью, оказались прямо перед его лицом. Расчет был прост: когда этот суровый взрывной мальчик откроет глаза, первое, что он увидит, сведет его с ума. Выдержав секундную паузу, Мими протянула руку и один раз, почти невесомо, тыкнула его пальчиком в плечо. То, что произошло в следующую долю секунды, заставило её шпионское сердце уйти в пятки. У Бакуго была просто невообразимая, звериная реакция и чуткий, как у дикого хищника, сон. Он даже глаз открыть не успел. В одно мгновение его крепкие пальцы со стальной хваткой перехватили её запястье. Мими не успела даже пикнуть, как её резко, сбивая дыхание, швырнули на матрас. Бакуго навалился сверху, мгновенно фиксируя её тело своим весом. Одна его мощная ладонь намертво зажала ей рот, глуша готовый вырваться крик, а вторая намертво припечатала оба её запястья к подушке над головой. Всё это произошло настолько молниеносно, чисто механически, на одних рефлексах, что Мими на секунду даже растерялась. Скорость и жесткость этого перехвата ни в чем не уступали её собственным агентским навыкам, полученным на элитной базе Бюро. На секунду в её голове даже промелькнула совершенно посторонняя мысль:  «А из этого парня вышел бы чертовски хороший агент ликвидации. Какая пластика, какие инстинкты…» Бакуго тяжело и прерывисто дышал, нависая над ней в боевой стойке. Его алые глаза яростно сузились, сканируя «нарушителя», но стоило зрению в темноте немного сфокусироваться, как весь его воинственный запал моментально испарился. — А-а… Мими… — глухо и хрипло выдохнул он, узнавая её силуэт. Напряжение в его теле спало. Кацуки, всё еще находясь в состоянии глубокого полудрема и не соображая, что делает, просто расслабился и пластом рухнул обратно, прямо поверх неё. Его ладонь соскользнула с её рта, а захват на запястьях ослаб. Парень, видимо, решил, что опасность миновала, и можно спокойно досыпать, раз уж подвернулась такая мягкая и теплая подушка. Неосознанно пытаясь устроиться поудобнее, Бакуго завозился, сползая чуть пониже, и умудрился уткнуться лицом прямо в пышную ложбинку между её грудей, половина которой из-за откровенного выреза майки вообще осталась без прикрытия. — М-м… как мягко… — сонно пробормотал он себе под нос, утыкаясь носом в её нежную, пахнущую земляничным кремом кожу. Но на этом этот наглый блондин не остановился. Действуя чисто на автопилоте, его большая, горячая ладонь легла поверх одного полушария её груди. Кацуки лениво, по-хозяйски сжал его пальцами, точно как какой-то антистрессовый сквиш, и, удовлетворенно хмыкнув, начал снова погружаться в глубокий сон. Мими просто задохнулась от такой запредельной, немыслимой наглости! Её глаза округлились до размеров чайных блюдец, а воздух застрял в горле. «Ну ладно Кейго! — бешено закрутились мысли в её голове. — Если Кейго на миссиях так делает, чтобы прикрыть нас, или когда мы пьяные в хлам валяемся после тяжелого дела — это нормально. Мы с ним, в конце концов, оба не девственники, у нас за плечами куча опыта, и для нас такие прикосновения в принципе не несут никакого сексуального подтекста, просто рабочая близость или привычка. Но этот мелкий говнюк!..» Бакуго вел себя настолько уверенно и естественно, будто лапал чьи-то сиськи каждый божий день с утра до вечера. Внутри Мими моментально вспыхнула собственническая, злая искра. «Если я узнаю, что он ни хрена не зеленый, как строит из себя, а до меня у него кто-то был… я ему, блять, покажу, где раки зимуют! Устрою ему филиал ада на земле!» Не выдержав, она резко высвободила руку и со всей дури отвесила ему звонкий щелчок прямо по макушке. — Ауч! — Кацуки резко вскочил, мгновенно и окончательно проснувшись от боли. Он сел на колени рядом с ней, потирая ушибленное место, и уставился на неё диким, злым взглядом. — Ты чё творишь, дура?! За что?! — прикрикнул он, хотя и постарался сделать это шепотом, чтобы не шуметь. — Ты не офигел случаем, Бакуго?! — прошипела Мими, приподнимаясь на локтях и гневно сверкая глазами. — Твои руки ничего не перепутали, а, извращенец недоделанный?! Кацуки открыл было рот, чтобы выдать ей очередную порцию отборных ругательств, но именно в этот момент его взгляд опустился ниже её лица. До его проснувшегося мозга наконец-то дошло, в каком виде его новоиспеченная девушка завалилась к нему посреди ночи. Полупрозрачная, экстремально открытая майка, которая от их возни съехала еще ниже, обнажая крутые изгибы, и эти микроскопические чертные шорты, едва прикрывающие бедра. В лунном свете её кожа казалась шелковой, а весь её образ дышал такой откровенной, бьющей по мозгам сексуальностью, что Кацуки подавился собственными словами. Его щеки, шея и даже уши моментально вспыхнули пунцово-красным цветом. Парень дико, до паники смутился. Он резко зажмурил глаза, напрочь отворачивая голову в сторону стены, и судорожно выставил ладони вперед, словно защищаясь от дьявольского искушения. — П-прости! Блять… прости! — заикаясь, прохрипел он, тяжело дыша. Весь его грозный вид испарился, уступая место тотальному, хаотичному смущению подростка. Мими, наблюдая за этой картиной, медленно поднялась с кровати. Её гнев мгновенно улетучился, сменившись чистым, триумфальным восторгом.  «Ага, значит всё-таки зеленый… Испугался, девственник несчастный», — удовлетворенно подумала она. Внутри разлилось приятное, тягучее чувство превосходства. Она грациозно пододвинулась к нему ближе, села напротив и нежно, аккуратно потянула его за запястья, убирая руки от его пылающего лица. Кацуки не сопротивлялся, но упрямо продолжал смотреть куда угодно — на плинтус, на тумбочку, на свои колени — только бы не на неё. Мими победоносно улыбнулась.  «Так тебе и надо, взрывной мальчик. Сначала ты меня мучил своими признаниями и нереально горячим телом, заставлял нервничать, а теперь моя очередь поиграть на твоих нервишках». — Что-то не так, Кацу? — невинным, сладким голосом спросила она, специально наклоняясь чуть ближе, чтобы он боковым зрением улавливал каждое движение. — Почему ты не смотришь на меня? Я тебе не нравлюсь? — Какого хера ты так оделась?! — наконец не выдержал Бакуго, взрываясь от переизбытка эмоций. Он всё еще не смотрел на неё, но его голос дрожал от смеси злости и смущения. — Да даже проститутки скромнее будут выглядеть на твоем фоне, блять! Ты чё, вообще страх потеряла?! Мими оскорбленно округлила глаза и чувствительно пихнула его кулачком в плечо. — Ты чё, офигел?! Тебе не нравится?! Да я для кого, по-твоему, старалась вообще?! Я полчаса перед зеркалом крутилась, пока одежду выбирала! Кацуки резко повернул к ней голову, и хотя его взгляд всё еще испуганно метался, избегая её декольте, в глазах горело упрямое, собственническое пламя. Он перехватил её за плечи, слегка встряхивая. — Ты если для меня хочешь так одеться, дура, то просто напиши мне! Скинь блять смску, и я сам к тебе приду! — рявкнул он, и его лицо оказалось в опасной близости от её лица. — Чем щеголять вот так по всему корпусу! Тем более в мужском! Ты головой своей шпионской вообще думаешь?! А если бы тебя кто-то увидел?! Если бы этот придурок Каминари или, блять, Минета из комнаты вышел и увидел тебя в этих… в этих ниточках?! Я бы им глаза нахер выжег прямо там! Мими замерла, вслушиваясь в его сбивчивую, яростную речь. Внутри неё разлилось такое теплое, сладкое чувство, от которого захотелось замурлыкать. Она хитро прищурилась, глядя на его тяжело вздымающуюся грудь. — Ты что… ревнуешь, Кацуки? — протянула она с торжествующей улыбкой. — Да не ревную я! — моментально соврал Бакуго, зыркнув на неё своим самым грозным взглядом, который сейчас, с его красными щеками, выглядел просто уморительно. — Я просто… забочусь о психическом здоровье окружающих! Если они увидят, какая у меня сумасшедшая и бесстыжая девчонка, они же блять Юэй позорить начнут! Мими тихонько прыснула, не выдержав его нелепых оправданий. Она обвила руками его шею, прижимаясь ближе и чувствуя, как его тело мгновенно напряглось от этого контакта. — Ладно-ладно, успокойся, мой грозный герой, — прошептала она ему прямо в ухо, обжигая дыханием. — Никто меня не видел. Я же профессионал, забыл? А пришла я вообще-то по делу. Завтра вы уезжаете к Старателю, и я буду скучать. Кацуки сглотнул, его руки на её талии заметно расслабились, пальцы осторожно погладили открытую кожу на спине. Он уткнулся лбом в её плечо, пряча лицо в её волосах. — Я тоже… буду, — едва слышно буркнул он, и это признание далось ему с огромным трудом. — Но если ты еще раз придешь в таком виде без предупреждения… я тебя запру здесь и до утра не выпущу. Поняла, мелкая? Мими лишь счастливо улыбнулась в темноту, крепче обнимая своего взрывного парня. Намного лучше и правильнее было остаться здесь, в его руках, забыв обо всех отчетах Бюро хотя бы до рассвета.