Часть 1 "Эта квартира мне всё равно никогда не нравилась"

Bury the hatchet or bury a friend right now «Закопай топор войны или закопай друга прямо сейчас»

      Мэтт падает на диван, с облегчением осторожно выдыхая. Босая прогулка по тёмным манхэттенским улицам заняла у него куда больше времени, чем обычно. Он старался лишний раз не тревожить рану от выстрела на груди. И сейчас было блаженством снять нагрузку с ног и просто наконец позволить себе расслабиться. Хотя бы на минутку.       Несколько секунд покоя прежде, чем обратиться к незваному гостю. Тот стоял, угрюмо смотря на чужую электрическую плитку.       - Ты последний, кого я ожидал здесь встретить, - непринуждённо обратился Мэтт в темноту квартиры.       - Всё-таки ты конченый мудак! - звучит яростный ответ со стороны кухни. - Свет вырубили, а у тебя нет ничего, чтобы даже чашечку грёбаного кофе заварить!       Фрэнк в самом деле злится из-за отсутствия кофе сильнее, чем когда Мэтт предъявил ему за его “ебанутых фанбоев”. И Мёрдок считает это одновременно абсолютно типичным для Фрэнка, и вместе с тем крайне тревожным.       Впрочем, пожалуй, кофеиновая зависимость - наименее тревожная из проблем Фрэнка.       - Не все живут в ядерных бункерах, Фрэнк. - Мэтт устал, но не настолько, чтобы не подколоть Касла.       - Это что, твой новый костюм? И как теперь зовёшься? Человек-ночнушка? - ответно огрызается Фрэнк.       Мёрдок слышит, как тот двигается по квартире, проверяя окна и точки обзора. Он на взводе. Сердце бьётся чуть быстрее обычного, пальцы дёргаются резче и чаще.       От Карателя больше не тянет смутным запахом немытого тела, как при их последней встрече. Он принял душ, и теперь от него исходил аромат мыла и дезодоранта. Более того, Мэтт чувствует запах пены для бритья и лосьона. А ещё, похоже, Фрэнк постригся. Исчез едва уловимый шелест длинных прядей, а запах засаленных волос сменился лёгким ароматом шампуня.       Хм. Любопытно.       - А сам-то. Побрился, подстригся. Всё ради меня? - иронично тянет Мэтт, на что получает фырканье.       - Ага, да. Всё это для тебя, - с той же интонацией вторит Фрэнк.       Мёрдок на это внутренне хмурится, ощущая жар смущения, приливший к ушам другого мужчины.       А вот это было… неожиданно.       - Я думал, это не твоя битва, - осторожно прощупывал почву слепой.       Фрэнк пытается звучать непринуждённо, но его напряжение почти осязаемо.       - Так и было, пока мне не позвонили и я не передумал. - Тело Касла буквально кричало Мэтту, что тот точно не хочет вдаваться в подробности. И именно поэтому Мёрдок начал копать ещё настойчивее.       - Не хочешь рассказать? - спрашивает, стараясь скрыть любопытство.       - Нет, не хочу, - сухо ответил Фрэнк, но его сердце при этом начало биться чуть чаще, а в воздухе начал густеть терпкий запах адреналина.       Насколько известно Мэтту, единственный человек, которого они оба знают - это Карен, но она сейчас была за тысячи миль отсюда, в Сан-Франциско. Знает ли она вообще, что произошло сегодня вечером? Мужчина не был уверен, что именно успели показать в новостях, и не знает, всплыло ли его имя как жертвы стрельбы на гала-вечере мэра. Возможно, Кирстен или Черри могли позвонить ей. И всё же он сомневался, что кому-то из них это пришло бы в голову. Слишком уж много времени прошло с тех пор, как Карен была частью его жизни.       Но Карен - журналист-расследователь со своими связями в полиции Нью-Йорка. И они долгое время были друзьями. Возможно, она всё ещё за ним присматривает.       Фрэнк всё ещё сканировал взглядом периметр.       - Я дал обещание вытащить тебя отсюда живым. Именно это я и собираюсь сделать.       Обещание?       Сердцебиение Фрэнка всё ещё учащённое, и Мёрдок не может понять причину этому. Это не совсем страх. Скорее… предвкушение?       Прошло уже много лет с тех пор, как они в последний раз дрались вместе, так что возможно, Мэтт просто неверно считывает другого мужчину. Но ведь раньше Фрэнк не звучал и не пах так перед бойней. Как раз наоборот. Он становился спокойнее, непроизвольные реакции тела становились размеренными и ровными. Напоминая больше человека в медитации, чем того, кто вот-вот начнёт жестоко отнимать чужие жизни.       Вероятно, его вызвала Карен, думал Мэтт, но вот то, как она связалась с Фрэнком и убедила его помочь, - не имел ни малейшего понятия. У Фрэнка всегда была к ней какая-то слабость. Во время суда она была единственной, с кем он шёл на контакт. И именно он спас её от бандитов, изрешетивших её квартиру. (Хотя Мэтт до сих пор не вполне уверен, что случилось после этого. Карен достаточно уклончиво отвечала на вопрос о том, как Фрэнк “похитил” её прямо из-под носа полиции.)       А ещё Мэтт знал, что Карен и Фрэнк поддерживали связь, пока он восстанавливался после трагедии на Мидленд-Сёркл. Но Карен так же не вдавалась в подробности участия Фрэнка в истории, когда её саму использовали в качестве живого щита.       Теперь, когда Мэтт задумывался обо всём этом, он всё больше подмечал размытость ответов подруги, если дело касалось Касла.       У Мэтта не остаётся времени на дальнейшие размышления: Фрэнк начинает излагать их ситуацию.       И, если честно, звучало это крайне хреново. Мэтт тяжело ранен, а обезболивающее всё ещё гуляет по организму, слегка затуманивая сознание. Ему совершенно не хочется принимать помощь Фрэнка, но он также понимает, что сейчас не в том состоянии, чтобы отказываться от неё.       Что ж, они с Каслом навечно в этом тупике. Мэтт лишь жалел, что Карен оказалась втянута в это. Позвонив Фрэнку, она словно безмолвно одобрила методы Карателя. То насилие, после которого люди уже не встают.       Этой ночью Карен обрекла на смерть тех, кто придёт за Сорвиголовой.       С усилием Мэтт поднялся с дивана, чтобы надеть костюм и подготовиться, показав средний палец Фрэнку в ответ на шутку про его задницу.       По крайней мере, драться предстоит на знакомой территории. Это может дать Мэтту тактическое преимущество, особенно с учётом отключённого света.       Хотя он всё равно тяжело вздыхает. Похоже, ему опять придётся переезжать. Впрочем, Мэтту эта квартира никогда особо и не нравилась.