Глава 4

      Логово Фрэнка в подвале здания почти не изменилось с прошлого визита Мэтта, но пахло здесь чуть менее… засрано.       Он делает пробный вдох. В воздухе всё ещё чувствуется затхлость. Проветривать помещение никто не собирался. Однако, Мэтт так же подмечает запах стирального порошка и средства для мытья посуды.       Исчезли резкие нотки Jack Daniels и алкогольного пота после выпитого. Вместо них теперь воняло каким-то промышленным чистящим средством. Слепой хмурится.       Фрэнк… убрался?       Мёрдока поражает внезапное осознание того, что он был не так уж далёк от истины, подкалывая Касла насчёт его прилизанности. Только сделал он это не ради Мэтта, а ради человека, который попросил его помочь Сорвиголове.       Каратель принял душ, побрился и постригся, вычистил свой бункер… Из-за Карен. Да он даже полы вымыл!       Слепой вообще не понимал, что ему с этой информацией теперь делать, но её наличие немного сводило с ума.       Это нелепо! Как же это всё, блять, нелепо! Если бы ещё вчера ему кто-то сказал, что «Каратель влюблён в твою бывшую лучшую подругу Карен Пейдж», Мэтт ржал бы, пока не вырубился. Сама концепция этого казалась бы абсурдной.       Мёрдок вообще сомневался, способен ли этот человек ещё испытывать любовь. Он никогда не чувствовал от Фрэнка никаких признаков нежности, кроме тех моментов, когда тот говорил о своей семье. Но даже тогда всё это было пропитано болью и окрашено яростью.       И тем не менее вот они.       И Карен.       О чём она вообще думает?       Как она вообще допустила, чтобы такое случилось? Одно дело - пытаться спасти человека от смертной казни, попутно расследуя коррупционные схемы и системную несправедливость, и совсем другое - когда твой организм, блядь, заливает эндорфинами при виде серийного убийцы, который, вероятно, за последние десять лет убил больше людей, чем съел горячих обедов.       И всё же… Он знает Карен. Знает, что у неё доброе сердце, поэтому делает глубокий вдох и сознательно заставляет себя сначала разобраться во всём до конца, прежде чем лезть осуждать её личную жизнь.       Даже если её личная жизнь находится в розыске как минимум из-за тридцати семи эпизодов убийств.       Мёрдок фокусирует внимание на Карен, когда та садится перед ним. Стоило им всем войти в помещение, между ней и Фрэнком произошёл какой-то безмолвный диалог, после чего мужчина бросил Пейдж аптечку здоровой рукой, словно боясь подойти к ней слишком близко.       Теперь пальцы Карен пахли антисептиком для рук. Она бережно касалась кожи Мэтта, аккуратно обрабатывая пулевое ранение. Никаких расспросов о том, как он его получил. Мэтт предполагает, что кто-то уже рассказал подруге о том, что он загородил собой Фиска, прыгнув перед ним. Спасая от пули Пойндекстера.       Интересно, не был ли это Фрэнк? Думает, что, вероятно, так оно и есть.       - Как всё выглядит? - спрашивает Мэтт, ненавидя собственную нерешительность в голосе. Ненавидя то, как сильно они отдалились друг от друга.       - Ну, - отвечает Карен, всё ещё сосредоточенно глядя на рану, - Ты бывал и красивее. Её сердцебиение при этом не меняется - не так, как это было много лет назад, когда она едва ли могла скрыть свою влюблённость в него. Когда её сердце начинало колотиться, а лицо пылать всякий раз, стоило ему случайно пройти слишком близко мимо неё в крошечной кухне их первого офиса.       Мэтт тихо фыркает, но прежде чем успевает что-либо ответить, чувствует всплеск кортизола, исходящий от Фрэнка, и улавливает лёгкий скачок уровня тестостерона. Мэтт слегка наклоняет голову в его сторону, желая убедиться, что считал всё правильно.       Ревность. Фрэнк их слышит. И то, что он слышит, ему определённо не нравится. Особенно это её «красивее».       Может, Мэтт просто помер? Может, это ад?       - Что происходит?.. Ты звонила Фрэнку, да? - слепой спрашивает тихо, чтобы Касл не услышал.       Он и раньше не был бы в восторге, если бы Пейдж позвала Карателя ему в помощь, но теперь, когда он знает о том… чем бы это, чёрт возьми, ни было, это нравится ему ещё меньше. Карен позвонила человеку, с которым у неё явно до безумия сложные отношения, вместо того чтобы связаться с другом. И, наверное, Мэтту стоило бы принять это как комплимент, что она была готова обратиться к Карателю, чтобы позаботиться о его безопасности, но он ничего не может с этим поделать. Он тоже ревнует.       Карен тихо утвердительно мычит.       - Я услышала, что Пойндекстер сбежал. Позвонила Фрэнку и сразу села на самолёт. - Её голос звучит нарочито небрежно, не выдавая ничего, о чём на самом деле спрашивал Мэтт.       Мёрдок понимает, что его рана полностью обработана, но блондинка будто специально не хочет поднимать взгляд.       - Ты могла позвонить мне? - тихо спрашивает он, слыша боль в собственном голосе, уже зная ответ заранее. Расстояние между ними стало слишком огромным и слишком болезненным.       Карен не верит, что её слова помогли бы. Не уверена, что он вообще стал бы её слушать.       - Кто-то должен был присмотреть за тобой. А тебе бы это не понравилось. - легко отвечает она, явно пытаясь отложить пока что тот большой разговор, который им всё равно предстоит.       Мэтт чувствует, что она лишь делает вид, будто возится с его раной. На самом деле всё её внимание было сосредоточено на Фрэнке, сидящем в стороне и самостоятельно зашивающем себе плечо, используя зеркало.       Несмотря на силу их чувств, они едва способны смотреть друг на друга. Между ними висит что-то тяжёлое. Значительное. Будто есть что-то, что им отчаянно нужно сказать друг другу, но они никак не могут.       Мёрдок слышит, как мышцы живота Карен судорожно сжимаются и трепещут, когда Касл с глухим ворчанием поднимается на ноги.       - Ты там в порядке? - окликает она слишком уж небрежно. Мэтт улавливает едва заметную дрожь в её голосе, которую, вероятно, никто другой не услышит.       - Лучше не бывает. - хрипло отвечает Фрэнк, подходя к своей мини-кухне.       Мёрдок закатывает глаза. Сердцебиение мужчины оставалось ровным, пока он обрабатывал и зашивал свою рану, но трёх слов, сказанных Карен, хватило, чтобы сердце Касла затрепетало, как у впервые влюбившегося подростка.       - Иди сюда, я гляну. - блондинка старается говорить легко и непринуждённо, но Мэтт слышит, как сильно ускоряется её пульс. И как у неё пересохло во рту.       Мэтт слышит характерный звук пересыпающихся в баночке таблеток, когда бывший морпех вытряхивает несколько себе в ладонь.       - Не-а, - выдавливает он из себя прежде, чем с хрустом разжевать обезболивающие словно это конфеты. Он всё ещё ни разу не посмотрел на женщину.       Карен подходит к Фрэнку, а Мэтт тем временем изо всех сил пытается снова влезть в свой костюм. Хотя происходящее перед ним завораживает куда сильнее.       Всё его внимание сосредоточено на двух людях, с которыми он сейчас делит пространство. Слепой напряжённо, слишком внимательно вслушивается в попытке понять… что, чёрт возьми, здесь вообще творится.       - Знаешь что, Карен? - спрашивает Фрэнк, и Мёрдок слышит, как на лице подруги появляется ироничная, тёплая улыбка, а мышцы напрягаются. - В этом мире нет ничего, чего не могла бы исправить хорошая чашка кофе.       Мэтт слышит, как Фрэнк поднимает взгляд на Карен, а потом почти сразу снова опускает глаза к кофейнику. Но, похоже, он просто не может сдержаться, и почти мгновенно снова смотрит на неё. Слепой слышит, как по его телу пробегает непроизвольный вздох.       Сорвиголову вновь поражает сила сердцебиения Карателя. Этот ровный, спокойный, всегда уверенный пульс внезапно ускоряется, подскакивая примерно до полутора ударов в секунду. Дыхание Фрэнка становится более поверхностным и учащённым. А ещё Мэтт чувствует, как мелкие волоски на теле бывшего морпеха буквально встали дыбом, словно от электричества.       Сидя достаточно близко, он также куда отчётливее ощущает сейчас реакцию Карен на Касла, чем ранее на улице. Её сердце трепещет в груди, по примерным расчётам, около ста пятнадцати ударов в минуту. От её груди и тела исходит жар, щёки заливает румянец. Мэтт слышит, как она сглатывает, борясь с сухостью в горле. От неё исходит запах дофамина, этого химического вещества удовольствия, и окситоцина, отвечающего за привязанность и доверие. И по тому, насколько интенсивным был этот запах, Мёрдок понимает: они сейчас смотрят друг другу в глаза.       Он помнит, как Стик рассказывал ему, что выработка этого гормона резко возрастает при зрительном контакте или прикосновении к любимому человеку.       Мэтт понимает, что Карен пытается скрыть свои реакции. Она знает о его способностях куда больше, чем Фрэнк. Но ей не стоит даже пытаться.       Её тело не может ему лгать.       Карен Пейдж определённо, абсолютно и отчаянно влюблена во Фрэнка Касла.              Мэтт поспешно мысленно возносит молитву святой Бибиане, покровительнице душевнобольных. Просто на всякий случай. Проверяет, не решила ли она внезапно обратить на него особое внимание.       Момент затягивается, и от запаха химии их тел начинает слегка подташнивать. Уровень окситоцина в комнате просто… запредельный. И, если начистоту, тестостерона, отвечающего за возбуждение и у мужчин, и у женщин, от этих двоих исходит столько, что Мэтту становится откровенно некомфортно.       Ладно, слепой определённо ошибался раньше. Потому что настоящий ад был сейчас.       - Будешь? - наконец прерывает тишину Касл, предлагая кофе.       Мэтт понимает, что что-то упустил, потому что Карен отводит взгляд от Фрэнка, и он чувствует, как напрягается её тело. Мышцы живота сжимаются, челюсть стискивается. Это ощущалось так, будто она вновь возводила внутренние стены. Она сглатывает, внутренне собираясь, прежде чем снова поднять взгляд на мужчину.       - Нет, спасибо. - Слишком вежливо. Совсем не похоже на тон влюблённого человека, и Мэтт буквально чувствует, как сжимается сердце Фрэнка.       Теперь контекст зрительного контакта между ними совсем другой. Мэтт не уверен, что именно только что произошло, но знает, что это не было… отказом, скорее уж чем-то вроде отрицания.       Карен держит Касла на расстоянии вытянутой руки.       Фрэнк делает то же самое.       Между ними явно идёт какой-то собственный безмолвный разговор, потому что химические и физические сигналы, посылаемые их телами, настолько громкие, что Мэтт просто сидит совершенно неподвижно, отчаянно надеясь, что хоть одному из них наконец придёт в голову, что он всё ещё находится в комнате.       Мёрдок не привык быть третьим лишним. И он обнаруживает, что ему это совсем не нравится.       Наступает целых девять мучительных секунд тишины. (Мэтт считает). Наконец Фрэнк тяжело вздыхает и, кажется, всё-таки вспоминает, что они с Карен здесь не одни.       - А ты, Красный? Ты… кофе будешь? - голос Карателя звучит почти неловко, пока он пытается вернуть себе самообладание. Годы жизни в бункере, очевидно, не дали этому человеку особого шанса отточить свои социальные навыки.       Мэтт решает проигнорировать всё произошедшее, и, чтобы вернуть всех на более привычную тропу, снова включает свою обычную роль рядом с Фрэнком - начинает вести себя как придурок.       - Овсяное молоко есть? - спрашивает Мэтт, отчего Фрэнк издаёт небрежный смешок. Карен благодарно улыбается Мэтту, и тот с огромным облегчением мысленно ставит жирную черту в этой сцене.       Касл протягивает ему кружку крепкого чёрного кофе как раз в тот момент, когда Карен переводит тему на Фиска.       Внимание Мёрдока сосредоточено во многом на Пейдж, пока он пересказывает ей новую информацию о смерти Фогги. Её нейрохимические реакции всё ещё свидетельствуют о глубокой скорби и остаточной травме, но, похоже, она справляется со смертью их друга настолько хорошо, насколько это вообще возможно. И Мэтт рад этому. Он знает, что сама Карен не всегда осознаёт, насколько она охрененно сильная. И никогда не сомневался, что она выдержит.       А вот Фрэнк…       Когда Мэтт рассказывает, что именно Ванесса Фиск заказала убийство Фогги, уровень ярости, исходящий от другого мужчины, опасно возрастает. Палец морпеха дёргается, отбивая яростную азбуку Морзе по кружке. Касл искренне расстроен смертью Фогги. Мэтт понял это ещё во время прошлого визита сюда. Только вот сейчас эти чувства были окрашены ещё чем-то. Слепой делает глубокий вдох. Сквозь запах кофе и типичную затхлость бункера улавливает… Снова тестостерон.       Когда Карен в ответ на просьбу Мэтта «побыть его глазами» говорит: "- Да, в любое время", - уровень тестостерона, исходящий от Фрэнка, взлетает до новых высот.       Наблюдать за взаимодействием Мёрдока и Карен для Касла было мучительно из-за ревности. Это сделало его злым и раздражённым. Палец Фрэнка начинает почти непрерывно выстукивать по кружке нервную дробь.       У Сорвиголовы сейчас нет времени на всё это.       - Пошли. - Просто говорит он, ставя кружку с кофе обратно на стол.       Как бы ему ни было любопытно всё это… драматическое безумие между его лучшей подругой и его периодическим союзником, времени у них в обрез.       - Ты с нами, Фрэнк? - спрашивает Карен, стараясь звучать непринуждённо.       Мэтт чувствует, как у неё падает сердце, когда Фрэнк даже не поднимает глаз и бормочет:       - Дел до хера.       Карен не нужны сверхслух и обострённые чувства, чтобы понять то же, что понимает и Мэтт. Фрэнк очевидно лжёт.       Это всё так глупо.       Ревность Фрэнка бесила его самого, и поэтому он отталкивает и Карен, и Мэтта, лишь бы не разбираться с собственными чувствами. И это идиотизм. Вместе они сильнее. Поэтому Мёрдок резко бросает:       - Ты же понимаешь, что Фиск теперь и за тобой придёт?       - Да ну? - Кажется, это ещё больше разозлило Кастла. Его тон стал воинственным. - Ну, значит, если он придёт, то словит пулю своей жирной харей. Как тебе такое? - Невысказанное «не то что ты, который полез под пулю» буквально висит в воздухе. - Знаешь что? - язвительно продолжает Фрэнк. - Всё это дерьмо в духе Инспектора Гаджета не для меня. Выход сами найдёте.       Каратель начинает возиться с каким-то случайным предметом на столе, не поднимая глаз и упорно избегая разочарованного взгляда Карен.       Он снова замкнулся.       Мэтт почти физически ощущает, как Фрэнк давит в себе эмоции. Стиснутая челюсть, кулаки напряжены, дыхание выровнено через силу. Вот только сердце у него всё равно бьётся быстрее обычного, а в воздухе слепой улавливает едва заметный привкус соли.       Той, что бывает от слёз.       Фрэнк безумно и безнадёжно влюблён в Карен, но отталкивает её, держась на расстоянии вытянутой руки.       Мёрдок думает, что наконец понял, в чём проблема между ними, потому что тело Карен реагирует так, будто её только что ударили под дых.       Похоже, они уже были на этой точке раньше.       Но сейчас Мэтт не может в это лезть. Фрэнк и так ходячая катастрофа, а теперь ещё и ведёт себя как мудак из-за терзаемых чувств?       Слепому так хочется прямо сказать, что у них нет времени на эту школьную драму с влюблённостью, потому что разделяться сейчас - отличный способ сдохнуть. Но если честно, без необходимости постоянно держать ебучего Карателя под контролем всё пойдёт гораздо проще.       Фрэнк хочет выставить их за дверь?       Прекрасно!       Мэтт резко направляется к выходу, подхватывая свой шлем и свои дубинки. Карен уже собирается пойти за ним, но Мэтт чувствует, как внутри неё поднимается злость. Слышит напряжение в её горле, когда она резко произносит:       - Знаешь что, Фрэнк? - голос уверенный, почти пренебрежительный. - Я не куплюсь. - И в её тоне, и в языке тела есть что-то такое, что заставляет Мэтта думать: речь сейчас вообще не об этом. Будто она давно хотела сказать это “другое”. - Не верю, что тебе всё равно.       Мэтт уже вышел за дверь и идёт по коридору, но всё ещё слышит их так же отчётливо, как если бы стоял рядом. По положению тела Карен он понимает, что она всё ещё буквально пронзает Фрэнка взглядом. Слышит их сердцебиение.       У Фрэнка оно нерешительное, раненое.       У Карен - упрямое и гордое, будто она наконец-то сказала то, что давно должна была сказать.       До ушей Мёрдока доносится, как Фрэнк пытается опустить взгляд, но почти сразу же его голова дёргается вверх, когда Пейдж начинает уходить.       - Эй, Карен! - окликает её Касл. Его голос странный. Словно он расслабил голосовые связки или что-то вроде того, потому что в его тоне появилась открытость, почти что причиняющая боль.       Карен оборачивается к нему, уже стоя в дверях, внутренне собираясь, и Мэтт снова понимает, что их взгляды встретились.       “Это уже смешно”, - недоверчиво думает Мэтт, слыша, как сердце Фрэнка снова начинает колотиться. Теперь Сорвиголова находится слишком далеко, чтобы различать запахи, но всё ещё чувствует напряжение в мышцах и сухожилиях мужчины, слышит ком в горле Касла, пока тот пытается выдавить из себя хоть что-то.       - Ты попросила меня об услуге. - Каратель почти давится этими словами, будто ему стоит огромных усилий сохранить голос ровным. - И я это сделал.       Мэтт до смерти хочет узнать, что именно он пропустил, потому что, слыша один разговор, прекрасно понимает, что на самом деле эти двое сейчас ведут совершенно другой.       - Да, сделал, - тихо отвечает Карен. В её голос снова проскальзывает нежность. - Спасибо. - А потом она всё же разворачивается и уходит.       Мёрдок слышит, как в голосе Фрэнка наконец прорывается плотина, когда тот, с трудом сдерживая слёзы, тихо и хрипло выдыхает:       - Береги себя.       Но говорит это слишком тихо. Карен уже не слышит.