Глава 5

      Садясь в машину вместе с Карен, Мэтт, ошеломлённый всем произошедшим, прокручивает ситуацию в голове.       1. Фрэнк Касл, Каратель, первосортный мудак и массовый убийца, безумно влюблён в Карен Пейдж.       2. Карен любит его в ответ до такой степени, что это крайне беспокоит Мэтта.       3. Несмотря на пункты 1 и 2, они так ничего и не предприняли.       4. Сегодняшний вечер - первый раз за долгое время, когда они увиделись.       5. Их встреча прошла… не то чтобы хорошо.       6. Несмотря на силу чувств Карен и на то, как давно всё это, видимо, длится, Мэтт вообще ничего не замечал.       Список продолжает кружиться в голове Сорвиголовы, пока они ехали к складу фирмы «Нельсон, Мёрдок и Пейдж».       Даже когда они с Карен неловко обсуждают, какими делами занимался Фогги, пытаясь вспомнить, не выделялось ли что-то подозрительное, Мэтт не может перестать прокручивать все эти факты в уме.       Особенно последний пункт задевает его по-настоящему.       Карен всегда была немного непредсказуемой, думает он. Ей уже удавалось скрывать от него свои секреты так, как Мёрдок и представить себе не мог. Он прекрасно понимает, насколько вторгается в личное пространство, хоть и не намеренно. Но, честно говоря, он уже просто привык считывать о людях больше, чем они хотели бы рассказать. В основном он действительно старается это отфильтровывать. К тому же Пейдж всегда была закрытой, уклончивой. Ей удалось скрыть от него убийство правой руки Фиска - это то, что до сих пор поражает Мэта. Блондинке понадобились годы, чтобы открыться ему и Фогги о своём прошлом.       Она боялась, что слепой друг будет её осуждать. За Уэсли. За Кевина.       И он это делал. Действительно осуждал.       А вот Фрэнк - нет. Вероятно, Касл понял бы её лучше, чем Мэтт или Фогги вообще когда-либо могли.       Господи…. Карен и Фрэнк! Это почти… имело смысл.       Мэтт едва сдерживает смех. Он никогда раньше об этом не задумывался, но… их истории до жути похожи. Чувство вины Карен за смерть брата. Чувство вины Фрэнка за то, что он не смог защитить свою семью. Неустанная одержимость Пейдж поиском правды. Неустанная одержимость Касла местью и наказанием. Они оба пытаются справиться со своими ошибками, сражаясь за что-то большее, чем они сами. Отдавая свои жизни за дело, словно это какая-то извращённая форма искупления.       Меж тем Мэтт был католиком. И именно ему, вроде как, положено быть главным специалистом по самоистязанию и вине.       Но вообще-то это объясняло, почему за все годы их знакомства у Карен так никогда и не было по-настоящему серьёзных отношений.       В начале существования фирмы «Нельсон, Мёрдок и Пейдж» был период, когда Мэтт и Карен регулярно оказывались в одной постели. Их тянуло друг к другу, а долгие рабочие часы, уходящие на развитие фирмы, почти не оставляли времени на какую-либо личную жизнь вне офисных стен. И в каком-то смысле это было удобно. После долгих ночей совместной работы они просто могли завалиться в постель, прекрасно понимая, что работа всё равно остаётся на первом месте.       Со временем ситуация начала немного осложняться. Вмешались чувства. Границы между работой и личной жизнью стали размываться. И однажды, в один пьяный вечер, Мэтт и Карен наконец выложили карты на стол. Никто из них не хотел рисковать тем, что они строили: фирмой, дружбой, своей маленькой семьёй.       Тогда появился их “Кодекс дружбы”. Ничего сложного, по сути, просто соглашение больше не спать друг с другом. Ну… или, во всяком случае, не слишком часто, пока это не переросло в привычку.       После этого они оба пытались встречаться с разными людьми. Ходили на свидания, с кем-то даже удавалось доходить до “эксклюзивной” фазы. Но в целом ничего по-настоящему долгого и глубокого. Когда они оба были свободны, они иногда спали вместе, но в основном довольно хорошо придерживались “Кодекса дружбы”.       И мужчина никогда особенно не задумывался, почему Карен, казалось бы, вполне устраивает редкий секс с лучшим другом как единственная форма романтической жизни. Его самого всё устраивало, наверное, поэтому ему и в голову не приходило, что с её стороны это может быть странно. К тому же у Мэтта было слишком много секретов. Трудно строить серьёзные отношения, когда они основаны на полуправде. И он предполагал, что у Карен всё примерно так же.       Но возможно… Господи! Неужели всё это время она тосковала по Фрэнку Каслу? Или… нет, не тосковала. Карен не из тех женщин, которые страдают по кому-то. Но могла ли она просто не стремиться к отношениям, потому что её сердце уже принадлежало кому-то? Кому-то, кто понимал её настолько глубоко, что у любого другого человека просто не было шансов хотя бы приблизиться?       Лишь от этой мысли у Мэтта слегка кружится голова.       Фрэнк - чудовище! То, что он делает, -чуддовищно. Количество крови на его руках - неисчислимо. Этот человек убивает без каких-либо колебаний и сожалений. Гасит человеческие жизни с той же лёгкостью, с какой дети задувают свечи на праздничном торте. Карен никогда бы не смогла одобрить такое, какие бы чувства к нему ни испытывала.       Верно?       К счастью, прежде чем Мёрдок успевает окончательно утонуть в собственных мыслях, Пейдж заезжает на парковку склада, и мужчина никогда ещё не был так рад выбраться из машины.       Добравшись до бокса 266, Карен включает фонарик и начинает проверять подписи на коробках. Мэтт, шаркая, отходит в угол и устраивается на картотечном шкафчике. Ему всё ещё чертовски больно, а после кровопотери и драки с оперативниками Фиска он вымотан до предела.       Но ещё сильнее его выматывает необходимость переварить объём откровений о своей лучшей подруге, которого хватило бы на целое пособие.       В машине он был слишком занят тем, чтобы всё это осмыслить, но сейчас Сорвиголова решает, что им, вероятно, всё-таки стоит обсудить слона в комнате. Слона размером с Карателя.       Голова Мэтта всё ещё слегка кружится. Он прочищает горло, пытаясь звучать непринуждённо.       - Значит… Ты много общаешься с Фрэнком?       Карен фыркает.       Деликатней.       Но, если уж на то пошло, Мэтту ещё никогда в жизни не приходилось спрашивать отдалившуюся подругу, бывшую девушку и коллегу в одном лице, влюблена ли она в массового убийцу-психопата.       Хотя… Как раз таки спрашивать, влюблена ли она в массового убийцу-психопата, ему не нужно. Всё в её языке тела, в химии организма, в её реакциях говорило красноречивее любых слов.       Карен влюблена в массового убийцу-психопата.       Вопрос, который Мёрдок на самом деле хочет задать: “Как, чёрт возьми, это вообще произошло? И что именно случилось между ней и Фрэнком, если итогом стало то, что ему пришлось неловко сидеть в углу, пока эти двое… так явно тосковали друг по другу?”       - Кто-то ревнует, - отзывается Пейдж, намеренно не отвечая на вопрос, пытаясь заставить уже мужчину обороняться.       И она оказывается права. Мэтт ревнует. Но не к романтическому сопернику. Он скучает по подруге. Скучает по тем временам, когда она ему звонила. Ревнует к той близости, которая, похоже, есть у неё с Каслом. К тому, что она может просто позвонить ему, и тот бросит всё, чтобы помочь ей. Вне зависимости, романтические у них отношения или нет.       Мёрдок понимал, что блондинка не очень-то хочет об этом говорить, но, учитывая, что последний час он просидел в одной комнате, пропитанной запахами двух влюблённых идиотов, справедливо считал себя вправе немного поговорить об этом.       - Знаешь, - многозначительно говорит Мэтт, - я ведь слышал твоё сердцебиение.       - Это вообще нечестно. - с небольшим стоном ворчит Карен.       Её сердцебиение немного учащается. Судя по скачку гормонов стресса и адреналина, Мёрдок предполагает, что это тревога.       Она всё ещё двигается между коробками, проверяя, не осталось ли у Фогги неразобранных бумаг, и несколько секунд ничего не отвечает. Но потом…       - Его ты тоже слышал? - Тон, которым Карен задаёт этот вопрос, Мэтт раньше никогда от неё не слышал. Тихий, неуверенный, мягкий. Смесь надежды и отчаяния. Словно она не уверена, хочет ли знать ответ. Словно ей в любом случае будет больно. Уровень кортизола в её организме снова подскакивает.       Это значит…. Она не знала.       И Мэтт понятия не имеет, как сказать: “Когда Фрэнк увидел тебя, его сердце можно было перепутать то ли с паровозом начала прошлого века, несущимся по виадуку на скорости сто пятьдесят миль в час, то ли с пятидесятитысячным стадионом орущих фанатов, а то и вовсе с запуском ракеты”. Он не знает, как ему рассказать обо всём, что он успел считать с тела Касла. И честно, Сорвиголове было неловко делиться такими вещами. Это всё-таки было слишком личным.       - О, да, - всё же отвечает мужчина, с лёгким смешком, и чувствует, как Карен улыбается в ответ на эти слова.       Кровеносные сосуды на её лице становятся горячее. Она слегка краснеет, но силится сдерживать выражение лица и снова с деловым видом начинает перебирать коробки.       - Наверняка это просто адреналин, - говорит она с напускной небрежностью, стараясь дышать ровно.       Мэтт ухмыляется про себя. Ну конечно.       Он слышит, как Карен двигает фонариком, осматривая полки, но понимает, что её внимание сейчас вовсе не на коробках. Когда она снова говорит, голос у неё тихий.       - А слышишь моё… При виде тебя? - Она всё ещё стоит к нему спиной.       Мэтт грустно улыбается.       - Да. - звучит просто и тихо.       После того как сердце Пейдж буквально сошло с ума при виде Фрэнка, оно значительно успокоилось, стоило ей повернуться к Мэтту. Когда они с Каслом подходили к машине, Мёрдок почувствовал, как её тело расслабилось при виде него. С облегчением. Не было никаких сомнений в том, что он всё ещё важен для неё. Он чувствовал её любовь. Но не ту. Любовь дорогого друга. Человека, который уже был семьёй.       - Да? - подталкивает Карен. Она хочет, чтобы он это признал. Даже после их ссоры. Даже после того, как ушла. Она пытается сказать ему, что никогда не переставала заботиться о нём. Но Мэтту всё ещё больно. Он всё ещё скорбит, и он никак не может заставить себя сказать об этом. Это был тяжёлый год, и Мёрдок ужасно скучал по подруге. Мысль о том, что они оба переживали горе в одиночестве, просто отталкивая друг друга, только сильнее сдавливала грудь.       - Наверняка просто адреналин, - тоскливо вторит мужчина. Как трус.       Он чувствует, как Карен напрягается от его ответа. От того, что он отказывается признать, насколько сильно он ей дорог до сих пор. Поэтому Мэтт встаёт и начинает на ощупь копаться в коробках на ближайшей полке.       Найти коробку, которую сам же и упаковал когда-то, не стало неожиданностью. (Он и так знал, где она стоит. По запаху.) И Мэтт использует это как удобный повод сменить тему.       - Оу. Это упаковывал я, - сообщает он Карен, роясь в содержимом. Пальцы в перчатках наконец находят нужное. - Ох, блин… “Авокадо в законе”. - С тёплой усмешкой Мёрдок проводит пальцами по резной деревянной табличке.       - Знаешь, я никогда не понимала эту шутку, - говорит Карен с улыбкой.       Мужчина понимает, что она врёт. Конечно же, она поняла шутку. Но делает это не из вредности. Просто хочет, чтобы он рассказал это снова. И он подыгрывает.       - Abogados, - с ухмылкой начинает Мэтт.       - Abogados… по-испански «юристы»! - улыбается Карен, делая вид, будто только сейчас поняла.       У мужчины болезненно сжимается сердце от воспоминания. Во рту остаётся горько-сладкий привкус. Горло сдавливает, и кажется, он вот-вот расплачется.       - Фогги однажды жутко надрался, и… - глубокий вздох, - не знаю, это была какая-то глупость… но в итоге всё превратилось в “Авокадо в законе”.       Карен тихо смеётся над историей. Мэтт знает: она уже слышала её раньше, но делает вид, что узнала об этом только сейчас. Ради него.       Это впервые, когда они с Пейдж по-настоящему говорят о Фогги с тех пор, как… С тех пор, как это случилось.       Наступает тихая, грустная пауза. Мёрдок чувствует, как тонкие пальцы Карен касаются его руки, обтянутой перчаткой. Чувствует её взгляд, тёплую, ласковую улыбку. То, как она слегка сжимает его пальцы своими. Никто из них на самом деле не готов больше говорить о Фогги. Не сейчас. Не тогда, когда их поджимает время и чёртов Фиск активно пытается убить и Сорвиголову, и Мэтта Мёрдока.       - Я рад, что ты вернулась, - тихо шепчет он. Горло всё же сдавило.       Но что-то меняется, потому что Карен сжимает челюсти, отпускает его руку и отворачивается. Её внимание сосредоточено на коробках, а запах выдавал тревогу, неуверенность. Возросший уровень кортизола иедва заметное напряжение в мышцах.       Прежде чем Мэтт успевает как следует обдумать её реакцию, Карен сообщает, что нашла коробку с неразобранными ходатайствами Фогги. Внимание Мёрдока переключается на то, что она читает ему вслух.       Закончив дела, они выходят из бокса, возвращаясь к машине Карен. Дальше их путь лежал в Ред-Хук.       Сейчас неподходящее время, думает Мэтт. Не время разгребать то, что происходит между ними. И ему, и Карен слишком многое нужно сказать друг другу. Озвучить старые обиды, попросить прощения, оплакать потерю.       И уж точно сейчас не время засыпать её вопросами о том, что, ради всего святого, вообще происходит между ней и Фрэнком Каслом.       Блондинка всегда была чертовски уклончивой и мастерски умела уходить от ответов. Если она не хочет, чтобы он что-то узнал, то он этого не узнает.       Им нужно сначала вернуться к тому уровню дружбы, на котором она снова почувствует, что может ему довериться и рассказать всё сама.       Как бы это ни раздражало Мэтта, как бы сильно ему ни хотелось потребовать ответов на вопросы вроде: “Ты вообще в своём уме?” и “Серьёзно, Карен, ты реально окончательно поехала?”, он понимает, что право задавать такие вопросы ещё нужно заслужить.       “Может, я взрослею”, - сухо думает Мэтт. Он знает, что раньше просто бы вцепился в проблему мёртвой хваткой и не отпускал, требуя объяснений. Даже если бы осуждал её в это же время.       Хотя… немного осуждения всё-таки точно будет, хотя бы потому что…       Да какого вообще хрена!?       Мэтту вдруг приходит одна мысль, и он тихо усмехается про себя, пока Карен перестраивается на съезд, ведущий в туннель Бруклин-Бэттери.       Фогги бы от всего этого был в полном восторге!