Часть 5. Нападение Чумы Болотной

Последнюю неделю поток поступающих разросся до невероятных масштабов. Правда, при мне на Первый Пост привезли всего двоих. Сейчас же мы работаем как конвейер. Врачам приходится выписывать раньше срока, переселять на Второй Пост и передвигать пациенток по палатам. Меня это еще не коснулось, я все еще сижу в остром отделении среди пенсионного фонда и скоро начну выть от тоски. Кроме Катюхи Плесень и Крис поговорить почти не с кем. Татьяну Михайловну выписали, хотя лучше ей не стало. Людочка, моя прелесть, разговаривает мало, но пока держится. Вчера мы с Натальей Сергеевной стояли в коридоре у входа в первичку, подслушивали. Привезли буйную. По ту сторону стоял дичайший грохот и крики, железная дверь жалобно содрогалась. Ольгу пытались удержать в четыре руки, и она металась по всему кабинету, как взбешенный кабан. — У меня ребенок лежит. Как вы не понимаете, я мать! Мой ребенок там лежит! — Где лежит-то, не в морозилке случайно? — Катюха прыснула со смеху, будто не ее я прозвала «матерью года». Мы с медсестрой переглянулись. — Отойди, тебя сейчас дверью ударит. — Сама Наталья Сергеевна предусмотрительно попятилась на полшага назад. Под вечер в отделении снова раздавались концертные вопли. На моей памяти здесь еще никто не рвал глотку так сильно. К сожалению, галоперидол действует не моментально. Ничем примечательным эта история не выделялась, — новенькую провели в палату, обкололи и привязали («Так, я предупреждаю: если кому-то захочется пожалеть и отвязать, положу валетом. Ясно всем?»), — если бы не одно но. Сегодня она зашла ко мне во время сон-часа. Мне стали давать вальпроевую кислоту, после которой я спала без задних ног и днем, и ночью. Не так давно я поселилась в пустом изоляторе и просто поставила медперсонал перед фактом. Запрещать мне никто не стал, и так у меня появилось подобие личного пространства. Так вот, я едва-едва разлепила глаза в изоляторе и увидела, как эта самая женщина натягивает мой свитер. На ее широких плечах он с треском натянулся, перхоть осыпала шерсть. Я нахмурилась и поднялась. Страха за себя не было, только раздражение зудело под кожей. — Какого хуя? Снимай быстрее. Снимай, кому говорю. — Я одела, потому что не могла снять, — пролепетала она отнюдь не невинно. Незваная гостья молча подчинилась, я вырвала свой свитер и уже думала: пронесло. Однако в следующую секунду я была оглушена мощным ударом по голове. Ольга могла бы уложить меня одной левой, но я не упала. Сколько ни стучись в закрытую дверь, никто бы не услышал. Благо мимо проходила Катя и увидела через окошко, что меня приложили. Очень скоро в изолятор вбежала Юлия Николаевна и скрутила эту артистку. — Испугалась? — Медсестра снисходительно улыбнулась мне, уводя новенькую в другую палату. Не прошло и дня после нашего знаменательного поединка, как весь санузел был загажен. Одна моя подруга выбралась оттуда, точно из газовой камеры со словами: — Она обосрала там весь унитаз. Ершика нигде нет. — Конечно нет, это же Пост Первый. — Кто насрал-то? Имя не знаю. — Да новенькая эта. Голубые глаза глубоко посажены и совсем не красят одутловатое морщинистое лицо, волосы спутаны и неопрятны — свисают до плеч точно одувановый пух. Седина у корней. Совершенно дебилистическое платьице неизведанных цветосочетаний. Короче говоря, выглядит наша Чума болотная соответственно своей кличке. И пахнет так же.