Часть 4. Субординация

Очаровательная девушка в бордовой форме перехватила мой озадаченный взгляд. Встав на пороге сестринской острого отделения, я условно познакомилась с… санитаркой. Полная дама в очках начала извергать один бестактный вопрос за другим. Я увиливала. — Вы практикантка? — Потеряв всякий интерес к хамоватой тетке, я обернулась всем корпусом к красноволосой стройной девушке. Она явно забавлялась, глядя, как я изворачиваюсь с ее старшей коллегой. — Да. — Нет, я здесь работаю, — ответила Наталья наперерез тетке. Позолоченный бейдж гласил курсивом: Наталья Сергеевна. Немногим позже мы едва удерживались от улыбки, завидя друг друга, или показывали друг другу язык. Могли обсуждать вопросы отечественной медицины и в частности русской рулетки психиатрии. Я старалась не позволять себе лишнего, она не выходила за рамки. Просто медсестра и пациентка, которые легко нашли общий язык. Наталья Сергеевна никогда не повышала голос в отделении, даже на самых тяжелых больных вроде Сивой или Людочки. Ей попросту было все равно — кричать или не кричать, пациент не успокоится. Пролетая мимо меня в коридоре, Наталья Сергеевна смешно щурилась и видела, что я снова обложилась книгами на скамье. Она уходила и уносила с собой тонкий аромат духов, который я на удивление хорошо улавливала. Ночью аккурат после Пасхи мы с ней расселись в сестринской. Сидя у ее рабочего стола на неудобном кресле и подогнув мерзнущие ноги, я разглядывала со всех сторон книгу Оливера Сакса «Галлюцинации». Пролистав, я вернулась к отмеченным страницам. Пальцы так и норовили огладить изящный переплет. Я вернула книгу на место. Настолько часто я там засиживалась, что помню каждую мелочь вроде пустого бака жидкого мыла у раковины и не перевернутого календаря. Мы много говорили о медицине. Я научилась мыть руки правильно, как медик. Подтвердились мои подозрения насчет того, что гос больницы производят махинации с препаратами и заказывают рецептурные таблетки с Озона по дешевке. Приоткрылось и закулисье работы персонала, — день начинается с линейки двух пар санитарок и медсестер. Санитарки молчат, заступившие на смену сестры — тоже. По сути Наталья Сергеевна, отдающая смену в половину восьмого утра, отчитывается за прошедшие сутки самостоятельно. «Мы говорим о тех, кто нас больше всего заебал. Ну вот Наташа Сивая, например. Ты-то сидишь спокойно, никому не мешаешь». Медсестра заполняла бумаги за прошедшую смену и попутно объясняла мне, что к чему. Я старалась не упускать возможности покрутиться вокруг нее и медленно, но верно вызнавала каждую отдельную шестеренку в устройстве больницы. Той ночью нам обеим было тяжко. Ей спать до двух часов — нельзя, смена; мне же уснуть не удавалось уже третьи сутки подряд. Общались мы довольно долго, в отделении было на удивление тихо, никто не мешал. Наталье Сергеевне всего двадцать три. Она носит огромную бандитскую куртку, когда выбегает на мороз перекурить. От нее веет свежестью и чем-то таким, что у меня внутри потрескивают бенгальские огни. — Наталья Сергеевна, вы куда? Курить? — Угадала. — В холле шумел телевизор, — играла музыка, вокруг сновали люди и вечер был в самом разгаре. Я плотно уселась за книги, но ничего меня так не волновало, как ее подмигивание. — Ты выглядишь лучше, чем когда я видела тебя в последний раз. Такая веселая, добрая со всеми. Друзьями нам быть нельзя. Но вот мы здесь, обе еле держимся на ногах от недосыпа, тихо посмеиваемся и обсуждаем всю жизнь от начала до конца.