Часть 1

      Утро в Аврорате начинается не с героизма или праздничного марша. Как правило в это время суток офис больше напоминает муравейник - тесно, оживлённо, и все ползут со своими бумажками и отчётами в Отдел аналитики и координации, терроризируя по пути зачарованную кофеварку в фойе.       Гермиона приходит, как обычно, чуть раньше, чтобы навести порядок с почтой и разобрать десятки служебных записок, сложенных в неаккуратные бумажные самолётики. Она любит свою работу и даже не пытается это скрывать.       В Отдел магического правопорядка Грейнджер пришла по просьбе мистера Уизли. После войны мир менялся, создавались новые законы, и их выполнение должен был кто-то контролировать. Старая система не справлялась, и именно для ее реорганизации отец Рона позвал Гермиону - у нее с планированием и контролем всегда все было на высоте.       К тому моменту девушка окончательно поняла, что в Отделе регулирования магических популяций её блестящие идеи никому не нужны, поэтому предложение мистера Уизли она приняла почти без раздумий.       Реформы шли тяжело: кто-то сопротивлялся, кто-то увольнялся, кто-то бесконечно спорил и назло терял документы. Но в итоге система заработала. Более-менее. И, что особенно приятно, не без участия Грейнджер.       Теперь Гермиона руководит аналитическим отделом. Отчёты, сводки, анализ данных, бесконечные папки с документами - не совсем то, о чём мечтаешь, заканчивая Хогвартс. Зато её работа действительно приносит пользу.       Да, она достаточно разумна, чтобы понимать - незаменимых людей нет. Но Грейнджер так же довольно уверена в себе, чтобы знать наверняка - если она уйдёт, Отделу магического правопорядка придётся нанять, как минимум, четверых человек.       Паркинсон появляется на пороге кабинета за минуту до начала рабочего дня. Она искренне считает, что приходить раньше - моветон и ей никто за это не доплатит. Иногда Гермиона думает, что послевоенный мир все же сошёл с ума, раз ей так легко удалось найти себе подругу в лице Пэнс - бывшей слизеринской стервы и той еще занозы в заднице.       К слову, последнее не изменилось, а переродилось в какую-то новую форму общения между ними, чуть саркастичную, иногда колючую, но безусловно искреннюю.       — Доброе утро, — Пэнси ставит на стол сумочку и небрежно стягивает с себя мантию, взмахом палочки отправляя ту на вешалку. — Мерлину одному известно, как я ненавижу конец месяца. Там уже выстроилась целая очередь из страждущих нашего внимания. Как можно быть такими идиотами, чтобы за столько лет работы не научиться заполнять гребанные отчёты?       — Кажется, вчерашнее свидание прошло так себе, раз с самого утра ты такая злая, — комментирует Грейнджер, откладывая в сторону последнюю служебную записку - ее просят сводку по обезвреженным артефактам за прошлый месяц и нужно не забыть передать папку с данными Робардсу кем-то из авроров.       — Я не пошла, — коротко и без подробностей отвечает Пэнс, вынуждая Гермиону внимательно посмотреть на приятельницу. — Решила, что это будет свидание из разряда «мытой головы не стоило». В ресторан, который выбрал Питерсон, ходить только побираться...       На самом деле они обе знают, почему Паркинсон игнорирует третье приглашение на свидание. Но вслух об этом пока что не говорят. И если Гермиона принципиально не ищет ни с кем встреч, то Пэнс просто тщетно ждет, когда у Поттера снова отрастут яйца. Гарри хоть и смелый аврор, но когда дело касается женщин, он не блещет ни храбростью, ни отвагой. Особенно после расставания с Джинни полгода назад.       — Если ещё хоть один идиот забудет указать время применения заклинания, — Пэнси садится на стул, ловко забрасывая ногу на ногу. — Я их начну принудительно трансфигурировать в часы.       В дверь стучат, и их разговор обрывает первый аврор. Дугглас скупо здоровается и направляется к Пэнс, пытаясь убогим флиртом задобрить девушку. Паркинсон отсылает парня сразу же переделывать его писанину, и тот уходит, поджав губы. За ним заходит еще один, с помятой папкой в руках. А после него еще...       — Как стадо, — шипит Пэнси, отодвигая от себя высокую стопку с папками, которые все же приняла у бедолаг, скрепя сердце. — Только пахнет хуже.       — Еще одно отменённое свидание и ты начнёшь кусать людей, — шутит Гермиона, зная точно, куда угодит ее шпилька.       — Уж кто бы говорил, — закатывает глаза девушка, небрежно заправляя чёрные пряди волос за ухо. От прошлой Паркинсон, которую знала Грейнджер в школе, только и остались, что фирменное неизменное каре да острый язык. — Сама когда в последний раз спала с кем-то?       — Мне кажется, или вчера мы говорили уже об этом? — поднимает глаза от очередного отчёта. — И позавчера. И на той неделе.       — И будем говорить до тех пор, пока ты...       Дверь снова открывается, но никто не входит. И лишь спустя пару секунд на пороге появляется Малфой.       Грейнджер тут же принимается за проверку чужого отчёта, старательно делая вид, что не замечает Драко. И это самая настоящая ложь, потому как не заметить его невозможно.       Малфой, едва переступив порог, заполняет собой все пространство. Двигается мужчина уверенно, без спешки и суеты, словно у него в распоряжении есть все время мира.       Запах дорогих мужских духов касается ее носовых пазух, и сердце замирает, тут же сбиваясь с привычного ритма. Это ненормально так реагировать, но поделать с собой Грейнджер ничего не может.       — Паркинсон, — его голос низкий, приятный уху. Драко чуть растягивает гласные, что добавляет его образу праздной ленцы.       — Малфой, — улыбка Пэнс похожа на оскал. — Каждый раз, когда вижу тебя в аврорской мантии, представляю, как в гробу переворачивается твой отец.       Мягкий, бархатный смешок вырывается из его горла, и Грейнджер плотней сводит бедра. Противозаконно быть таким очаровательным мерзавцем .       — Все мы так или иначе не оправдали ожиданий наших родителей, — ирония сквозит в каждом его слове. — Ты вот тоже до сих пор не замужем.       — Сукин ты сын, — продолжает обмен любезностями Паркинсон. — Надеюсь, прошлое твое ранение было в член.       — Я польщен, что ты так обо мне переживаешь, — он подмигивает ей и разворачивается к столу, за которым сидит Гермиона. Она всеми силами делает вид, что пишет какую-то умную мысль, но все, о чем она думает - это то, как же идеально на нем сидят чертовы брюки.— Грейнджер, я могу заполучить каплю твоего ценного времени?       Девушка задерживает дыхание на мгновение, дописывает слово и только потом поднимает взгляд от пергамента, искренне надеясь, что на ее лице отражена скука, а не заинтересованность.       — Разве что каплю, Малфой, — откладывает перо и садится ровнее. — Мне казалось, за пять лет работы аврором ты должен был научиться писать ежемесячные отчёты.       — Я умею их писать, но всей душой ненавижу это делать, — он кладёт перед ней папку на стол, прижимая ее ладонью. На длинных пальцах поблескивает пара колец, и если сфотографировать его руку с крепкими предплечьями, гибкими запястьями и кружевом синеватых, проступающих сквозь светлую кожу вен, то это фото легко сошло бы за арт объект. — Поэтому мне и нужна твоя помощь.       Гермиона смотрит на него, жадно выхватывая детали: его аврорская мантия - тёмная, лишь по воротнику отороченная алыми кантом, распахнутая, будто он забыл о ней сразу после того, как надел. Под ней - иссиня белая рубашка, расстёгнутая на одну пуговицу больше, чем допускает устав. Подтяжки тянут линию плеч вниз, подчёркивая фигуру и удерживая те самые брюки, сшитые, скорее всего, лично для него. В до блеска начищенной обуви бликует свет от потолочной лампы...       В нем нет того показательного лоска, который был в школе, нет напыщенности. Но весь его образ - от причёски - безупречно небрежной, до колючей ухмылки - это вызов ее принципам и морали. И она понятия не имеет, когда он успел стать таким.       И самое раздражающее - он прекрасно знает, какое впечатление производит на женщин. И умело этим пользуется - если верить Министерским сплетням.       Гермиона ловит себя на том, что задерживает взгляд дольше, чем нужно, и щеки тут же жжёт румянец. За две недели, которые он провёл в госпитале Святого Мунго, ей казалось, что она похоронила внутри себя все фантазии, связанные с этим абсолютно недоступным для нее мужчиной.       Но учащённое дыхание и жар внизу живота являются очень хорошими показателями проигрыша собственному телу. Пэнс права, ей действительно пора сходить на свидание с кем-нибудь, пока она не натворила глупостей.       — И чем же я могу тебе помочь? — собирает остатки самообладания Гермиона.       — О, у меня много идей на этот счёт, — он тянет в ухмылке губы, и на щеке намечается ямочка, добавляющая его образу обаяние. — Но в контексте отчёта, я бы хотел, чтобы ты его приняла у меня сегодня, закрыв глаза на пару возможных неточностей.       — Наглости тебе, Малфой, не занимать, — она тянет к себе его папку, но он задерживает свою ладонь на мгновение дольше, заставляя девушку посмотреть ему в глаза. За серой радужкой плещется азарт и что-то еще, но разобрать эту эмоцию Гермиона не берётся, потому как от зрительного контакта ее бросает в жар. — Готов отработать свою просьбу?       Лишь озвучив эту мысль, она понимает, как же чертовски двусмысленно та звучит. Пэнс за соседним столом давится воздухом, а вот Малфой напротив, расплывается в хищной улыбке.       — Все, что леди захочет, — мужчина подаётся чуть вперед, ладонями упираясь в столешницу и словно нависает над ней. Грейнджер смотрит на Драко снизу вверх, явно готовая не просто закрыть глаза на его ошибки, а и вовсе переписать за него гребанный отчет.       Тряпка! Что с ней стало? Куда делась та дерзкая, неприступная Гермиона, отправляющая Малфоя еще год назад переделывать все по сто раз?       Во всем виновато эльфийское вино и День рождения Гарри Поттера. Именно тогда, на тесном диване в его гостиной, она впервые осталась с Малфоем наедине. Ничего не было, всего лишь разговор, пара шуток, невинный флирт. И вот во что это теперь все вылилось...       — Леди хочет, чтобы ты писал отчёты, согласно требованиям Отдела аналитики и координации Аврората, — находится с ответом девушка. — Но, боюсь, это ты не тянешь.       — Виноват, — легким рывком он отталкивается от стола. — Но я всегда готов загладить свою вину. В любое время. Только скажи.       Щеки и шею словно кто-то обливает кипятком, и Грейнджер не может скрыть глупую улыбку. Она в состоянии распознать флирт и это льстит ее наивной девичьей душе.       — Буду знать, что ты мне должен, — подводит итог их беседы, потому что кто-то должен это сделать. Ей жарко, душно и хочется выдохнуть то напряжения, которое в ней рождает этот мужчина.       — Уф, не люблю ходить в должниках, — чуть склоняет голову вбок, снова ухмыляясь.       — Да вы должно быть издеваетесь, — под нос себе бурчит Паркинсон, слишком громко перелистывая пергаменты. — Малфой, вали уже отсюда! Или сейчас я возьмусь проверять твой отчёт!       — Вот прямо ощущается, что у тебя нет мужчины, Пэнс, — колет в ответ Драко, пряча руки в карманы брюк.       — Иди к дракклу, — морщится Паркинсон.       — Я посмотрю твои бумаги, — обрывает перепалку Гермиона. — И, Малфой... Ты не мог бы занести сводку по артефактам Робардсу? Все равно идёшь в ту сторону.       — А волшебное слово? — его бровь чуть озорно выгибается, а уголок губ снова тянется вверх.       — Иди к дракклу, — повторяет Грейнджер слова подруги, но совсем незлобно, скорее шутливо.       — Ты перегибаешь с волшебством, — подмигивает ей, небрежным движением руки притягивая папку к себе. — Хорошего дня, Грейнджер. И... Пэнс, постарайся никого не покусать...       Он тихо, хрипло смеётся, заметив, как Паркинсон решительно тянется к палочке, и уходит, оставляя после себя густой шлейф духов.       Когда за Драко закрывается дверь, Паркинсон взмахивает палочкой, и в коридоре слышатся разочарованные вздохи.       — Тебе не кажется, что перерыв в самом начале дня - это рановато? — Гермиона откладывает отчёт Малфоя, его она посмотрит позже.       — Надо проветрить помещение, а то нечем дышать, — складывает руки на груди Пэнси, откидываясь на спинку кресла. — Слишком много возбуждения для такого тесного пространства.       — Перестань, ты преувеличиваешь, — макает перо в чернильницу девушка. — Да, между нами с Драко есть некоторое напряжение, но... Это просто рабочие трения.       — Трения сейчас будут у Малфоя в штанах, — закатывает глаза подруга. — Вы не пробовали потрахаться?       — Говорит та, которая уже месяц просто ходит посмотреть на объект своей симпатии, — язвит Гермиона. — И нет, мы не пробовали трахаться, как ты выразилась. Не думаю, что нам обоим это надо.       — Серьёзно? — ее накрашенные темной помадой губы выгибает хищная ухмылка. — Грейнджер, да я уж и не вспомню, когда в последний раз видела такие брачные танцы в исполнении Малфоя. Если бы у него был хвост, как у павлина, то он просто не влез бы в эту комнату. Да и ты, я полагаю, сидишь сейчас в мокрых трусах.       — О, не нужно меня в это приплетать. Да, я не спорю, что некоторое напряжение есть, но это никак не связано с Малфоем. Возможно, мне просто нужно сходить с кем-то на свидание и...       — Это тупое и максимально паллиативное решение, подруга, — Пэнси лениво шевелит палочкой, и перо в ее руках превращается в пилочку для ногтей. — Не будь дурой, ты не хочешь просто абы кого. Ты хочешь конкретного человека.       — Как и ты, да? — парирует Гермиона.       — Как и я, — кивает Паркинсон, поджав губы. — Но проблема в том, что Поттер сейчас не в том настроении, чтобы встречаться с женщинами. Напомню, это же твоя рыжая подружка разбила ему сердце. Тут нужен другой подход, в отличие от Малфоя.       — Хочешь сказать, у Малфоя нет сердца?       — Есть, но я бы не делала на него ставку, а попробовала бы сперва договориться с его членом, — щурит зелёные глаза, дерзко ухмыляясь.       — Паркинсон, — Гермиона закатывает глаза, капля чернил капает прямо на чужой отчёт, и девушка хмурится. Пора заканчивать этот бессмысленный разговор.       — Брось, я не понимаю, в чем проблема? Ты его хочешь, он тебя хочет, у вас нет других отношений, вы не живете с родителями и не обязаны ни перед кем отчитываться, — резонно подмечает девушка, подпиливая острый ноготь, покрытый красным лаком. — Сопоставляете ваши графики, выделяете день и вперед на встречу удовольствию.       — Мы не пещерные люди и не животные, которые стремятся удовлетворить базовые потребности, — Гермиона отодвигает от себя испорченный отчет, оглядываясь в поисках палочки. — У Малфоя своя жизнь, у меня своя. И это две параллельные прямые, которым лучше не пересекаться.       — Вместо того, чтобы заниматься самоубеждением, лучше позвала бы его на свидание, — смотрит на руку, разглядывая ногти. — Возможно, что-то бы с этого и вышло.       — Я не собираюсь навязываться мужчине, — в ней потихоньку начинает жечь раздражение. — Тем более, Малфою. И раз уж на то пошло - ты бы тоже могла позвать Гарри на свидание. Прошло полгода, ему не помешало бы приятно провести время. Не такой уж он и хрупкий цветочек, каким ты его себе нарисовала.       Паркинсон долго смотрит на нее, никак не комментируя слова, а затем хмыкает, бодро поднимаясь со своего стула.       — Давай так - я зову на свидание Поттера, а ты Малфоя, — ее шпильки дробно стучат по каменному полу, пока она подходит к столу Гермионы. — Прямо сегодня.       —Ты серьёзно? — дёргает бровью Грейнджер.       — Да, — протягивает руку. — Хочу посмотреть в действии на твою хвалёную гриффиндорскую решительность и отвагу…       Гермиона глядит на протянутую ладонь, но не спешит ее пожимать.       — Думаешь, Малфою нужны свидания? — какая-то азартная часть души Грейнджер, которая давно, еще в Хогвартсе, любила нарушать правила и принимать сложные вызовы, толкает ее согласиться на пари. Но ей уже не шестнадцать, и здравый смысл одерживает верх.       — А Поттеру? — тут же подмечает Пэнс.       — Гарри нужно отвлечься, — в этом она уверена. То, что у них с Джинни не сложилось - не трагедия, и не беда, но крепко зацепило друга. Слишком долго они были вместе, и разрыв оказался болезненным. И Гермиона знает, единственное, что снова приведёт его в порядок - это девушка, которая его полюбит. Любовь ведь способна залечить любые раны.       Что же касается Малфоя... Вряд ли ему нужны отношения. Их с Грейнджер общение хоть и полно всяких намеков и полутонов, но за полгода с того их разговора, никуда не продвинулось. Поэтому она делает вывод, что такая его манера общения с ней - всего лишь попытка быть милым и получить то, что ему надо. Свидания точно не входят в его планы. Тем более с ней.       — А тебе заняться сексом, — заходит с другой стороны подруга. — Я не так близка с Драко, как ты с Поттером, но я точно могу сказать о Малфое одно - он никогда не отказывается от того, что само плывёт ему в руки. Дай ему зелёный свет - и все остальное он сделает сам.       — Не знаю, — пожимает плечами. — Не очень то хочется быть навязчивой и...       — Мерлина ради, ты не в том возрасте, чтобы стесняться своих желаний, — Пэнси глядит на нее, чуть склонив набок голову. — Не хочешь звать его на свидания - хорошо! Отправь Малфою сообщение, что ты заворачиваешь его отчёт и требуешь, чтобы он его переписал. Он явится к тебе в кабинет, вы останетесь вдвоём, ну и... Как он там говорил - что пожелает леди? Так вот, леди желает оргазм. Можешь прямо так ему это и сказать.       — Пэнс...       — Значит, трусишь, — она задирает подбородок, глядя на Гермиону сверху вниз. — Я, конечно, подозревала, что ваша гриффиндорская храбрость имеет сроки годности. Но не думала, что Золотая девочка, выигравшая войну, такая трусиха.       — Какая же ты стерва, Пэнси Паркинсон! — Гермиона тоже поднимается со стула и теперь они обе стоят, глядя друг на друга. Их разделяет стол, и Паркинсон снова протягивает руку.       В этот раз Грейнджер ее пожимает, уже заранее называя себя идиоткой. В двери стучат, и злой голос по ту сторону бубнит что-то о совести и начале рабочего дня.       — А что ты хотела от человека, учившегося на Слизерине? — Пэнс подходит к своему столу и берет в руки палочку. — Сегодня! И ни днем позже.       Один взмах и в кабинет вваливается тучное тело Макмиллана. На нем мятая рубашка и видно под мышками пятна от пота.       — Вы чего это тут закрылись? — его сальная улыбка заставляет Гермиону свести лопатки вместе.       — Чтобы не видеть тебя, Эрни, — рубит с плеча Пэнси. — Давай свой отчет и уходи, от тебя натурально воняет потом.       — Так пахнут настоящие мужчины, — его комментарий Паркинсон никак не задел.       — Жаль, к ним ты тоже не относишься, — скалит белоснежные зубы в злой улыбке.       Парень хмыкает, оглядывая девушку липким долгим взглядом и уходит, даже не глянув на Гермиону. Но ей вообще плевать. Все ее мысли начинает занимать авантюра, в которую она так беспечно вляпалась...