Часть 2

      Малфой не обращает внимание на недовольные взгляды коллег. Да, он влез без очереди, но недавнее повышение подарило ему не только еще больше бумажной работы, но и приятные бонусы - например, безнаказанно раздражать тех, у кого нет звания Старший Аврор.       Он шагает по коридору, засунув руки в карманы брюк. На лице - привычные равнодушие и скука, а внутри горит адское пламя запретного желания.        Насколько будет бредово воспользоваться окклюменцией, чтобы ослабить эрекцию? Теоретически, возведение ментальной стены и попытка задвинуть ненужные мысли на периферию сознания, возымеют нужный эффект. Практически... А практически у Малфоя буквально не хватает силы воли перестать думать о том, как Грейнджер облизывает и закусывает нижнюю губу, выдыхая коварное «готов отработать?»       О! Еще как готов! Даже слишком, учитывая обстоятельства. Как же слаб его мужской организм, даром что волшебный. Достаточно одной соблазнительной ведьмы и все, мозг выключается, а в штанах становится тесно.       Он почти доходит до своего кабинета, когда понимает: разгуливать по офису Аврората в таком виде довольно скверная затея. Да и не хочется идти к Робардсу со стояком - в кабинете начальника должен быть твёрдым дух, характер и волшебная палочка, а уж точно не член.       Драко возвращается назад по коридору и сворачивает в мужскую уборную. Ему нужна пауза, если он не хочет до конца дня отвлекаться на кудрявую ведьму. Хватит, она и так постоянно в его мыслях и с каждым днем это становится все большей проблемой.         Он закрывает двери и взмахивает палочкой, заглушая звуки внутри и снаружи. А затем прислоняется лбом к прохладной кафельной стене, зажмуриваясь.       Перед глазами яркими кадрами вспыхивает образ той, о которой он может разве что мечтать: тонкая шея, узкие запястья, гибкая талия. Родинка у виска. Кромка светлого кружева в скромном вырезе блузки.  Запах духов с нотами пиона и миндаля.       Напряжение в паху становится невыносимым, дыхание тяжелеет, топкое марево возбуждения туманит рассудок, заставляя подчиняться низменным потребностям и желаниям.       Левой рукой Драко опирается о прохладную стену, непослушными пальцами правой расстёгивая ширинку.  Нужно действовать быстро, если он не хочет прославиться на все Министерство, как мужчина, не способный справиться с возбуждением.       Сползти на пол брюкам не дают подтяжки. Малфой ладонью обхватывает болезненно стоящий член, и стон теряется в голосовых связках, приглушённый силой воли и стиснутой до боли челюстью.       Дыхание сбивается быстро. Он знает, что кончит быстро -  желание буквально выкручивает кости.         Малфой представляет, что в ее кабинете пару минут назад не было назойливой Паркинсон.  Были только он и Грейнджер - строгая, серьёзная Грейнджер, в узкой юбке и с горящим взглядом.         В его фантазии он не уходит, а толкает Гермиону на стол, не давая ей опомниться, и задирает до самой талии ту самую чёртову юбку, туго облегающую соблазнительные бедра. И Грейнджер не сопротивляется, а наоборот, тянет его ближе за отвороты мантии. И он целует её: сначала медленно, пробуя на вкус, а потом -  жёстко, голодно, жадно, пальцами впиваясь в гладкую, как бархат кожу.       Она пахнет искушением и тем самым сладким миндалем. Её пальцы путаются в его волосах, и она несдержанно стонет, и подаётся навстречу его пальцам, который бесстыдно отодвигают в сторону ее влажное кружевное белье.       Драко входит в неё резко, без предупреждения, и она вскрикивает ему в губы. Этот звук прокатывается огнём вдоль позвоночника, заставляя член гореть под его ладонью.       Иллюзия кажется такой реальной, и возбуждение буквально подгибает колени. Он двигает рукой сбивчиво, почти грубо, не позволяя себе стонать - только тяжёлое дыхание сквозь сжатые зубы.       Малфой кончает с глухим, придушенным стоном, уткнувшись ртом в сгиб локтя. Плечи вздрагивают, пальцы судорожно сжимаются, глаза, под закрытыми веками, обжигают яркие всполохи.       В ушах стоит звон, и сердце лихорадочно стучит в груди. Он стоит, тяжело дыша, прижимаясь лбом к холодной плитке, переживая сильный и весьма унизительный оргазм.       Удовлетворение ползёт лениво по мышцам, расслабляя сжатую челюсть, напряжённую спину и ладонь, залитую липкой влагой. Малфой медленно открывает глаза и выдыхает, поражаясь оглушительной пустоте в мыслях.       Дыхание выравнивается медленно. Сердце ещё колотится где-то в горле.  Стыд и раздражение накатывают неспеша, едва он замечает беспорядок, который устроил. Драко невербальным заклинанием приводит себя в приличный вид, морщась от собственной грязной поспешности и убирает следы своего сексуального преступления со стены и пола. Мерзость.       Его действия точные, механические. Малфой застёгивает брюки, поправляет рубашку, натягивает на плечо спавшую шлейку подтяжки.       Вода в раковине холодная, приятно охлаждает горячие ладони. Он глядит на себя в зеркало и морщится - неприятно осознавать, что кто-то имеет над ним так много власти, чтобы из взрослого мужчины превратить в пубертатного подростка одним своим взглядом и улыбкой.       И самое унизительное в этой ситуации даже не то, что он пару минут назад бессовестно дрочил в туалете Аврората, представляя, как трахает главу аналитического отдела прямо у нее на столе.  А то, что такие вынужденные «разрядки» происходят уже не в первый раз. И, Драко подозревает, не в последний.       Он знает, что у него проблемы. Но что с ними делать - вопрос, скорее, риторический. Грейнджер не просто его коллега, или знакомая, она... Она Грейнджер, и этим многое сказано.       Малфой сам виноват в том, что сейчас с ним творится. Хотя нет, виноват чертов Поттер и его дурацкий День рождения полгода назад. Драко не знает, как так вышло, что они с Гермионой остались одни в той комнате. Все пошли курить или запускать идиотские фейерверки... Это не важно. Важно - что на узком скрипучем диване он вдруг позволил себе посмотреть на Грейнджер иначе.       На ней было красное платье, тонкие бретельки которого вечно сползали по покатым загорелым плечам и девушка постоянно их поправляла, скромно улыбаясь. Она смеялась над его дурацкими шутками, и пила вино, облизывая алые губы. Пара кудрей выпали из ее причёски и пружинили от каждого движения головой.       У Грейнджер был мелодичный тихий смех, а в карих глазах переливались отблески свечей. На щеках разлился румянец, и она рассказывала ему какой-то смешной случай про своего вечно линяющего кота. И Драко тоже смеялся.       И ему нужно было ее поцеловать. Пускай бы Гермиона залепила ему пощёчину, пускай бы потом игнорировала существование Малфоя до конца его жалкой жизни. Но он должен был узнать, какие на вкус ее губы, мягкие ли они, сладкие или терпкие от эльфийского вина? Но смелость до сих пор не входит в список его положительных качеств.       Так что он просто сидел, смотрел и страстно ее желал. Вечер закончился, а желание осталось. И тлеет в нем по сей день,  медленно и уверенно сжигая его изнутри.       Драко приходила  в голову идея, попробовать пригласить Грейнджер на ужин. Но каждый раз его останавливал здравый смысл - вряд ли он легко переживёт ее отказ. А в том, что Грейнджер откажет - Малфой не сомневается. Она героиня войны, блестящая и гениальная ведьма поколения. А он... А он исправившийся Пожиратель Смерти, чёрная метка которого так и осталась на предплечии.       Влюблённость развилась медленно, незаметно, подпитываемая его богатой фантазией и нереализованным сексуальным желанием. Их общение с Гермионой наполнилось какими-то намеками, шутками и флиртом. Но дальше этого никто из них так и не решился зайти. Как Драко и сказал - смелость не его добродетель. А Грейнджер... Ей это просто не надо.       Малфой вздыхает и, подхватив с раковины палочку, брошенную в порыве страсти, отменяет заглушающие чары, поправляет мантию и выходит в коридор.         Кабинет встречает тишиной и запахом пыли. Чертовы папки с документами расставлены по всей комнате.  Драко садится за стол, берёт первое попавшееся дело и понимает, что всё ещё чувствует запах Грейнджеровских духов. Хотя, велика вероятность, что так с ним играет его собственный разум.         — Проклятье, — бормочет мужчина и откидывается на спинку стула, вновь прикрывая глаза.       Сегодня будет долгий день.

***

      Что там Пэнси говорила про сроки годности гриффиндорской смелости? Так вот, скорее всего она была права, потому что Грейнджер так и не смогла написать Малфою записку до конца рабочего дня.       Паркинсон подначивала ее до обеда, а потом ее отправили в архив - искать какое-то Мерлином забытое дело о волшебнике-некроманте, и в кабинет напарница больше не вернулась.       Гермионе безумно интересно, пригласит ли Пэнс Гарри. Друг давно пережил потерю первой любви, но ему нужен толчок к действию. Чувства и отношения - это не то, в чем Поттер хорош. Да, он блестящий аврор, смелый и сильный, но когда дело касается девушек - он снова тот юноша, который перед камином в гостиной Гриффиндорской башни делился с друзьями опытом первого слюнявого поцелуя.       Ей очень хочется, чтобы Гарри был счастлив. Он, как никто, этого заслуживает. И Пэнси - она замечательная девушка, даже не смотря на всю ее стервозность и острый язык. Уж ей точно под силу взбодрить парня.       О себе и Малфое Грейнджер предпочитает не думать. Любые мысли о Драко заставляют ее потеть и сбиваться в цифрах отчёта. Это никуда не годится, и она злится, и огорчена и... Мерлин, ну какая она трусиха!       Отчет старшего аврора Малфоя по особо опасным преступникам она откладывает на конец дня. Папка с его бумагами чистая, не помятая, без непонятных пятен, как часто бывает приносят другие авроры. Кажется, от нее даже пахнет его духами. Ну или у Гермионы уже окончательно протекает крыша...       Первое что бросается в глаза - плотность и цвет пергамента. Это его собственный, а не тот, который выдают в Министерстве. Прижимистые бюрократы экономят на всем, особенно на канцелярии.       Почерк ровный, с легким наклоном вправо. Нет ни лишних завитков, ни помпезных росчерков - аккуратно, педантично и точно. Исправлений почти нет. А там, где он ошибся - зачёркнуто одной ровной линией. Без клякс, без закрашиваний и попыток замаскировать ошибку.       Нет, у нее точно все плохо с головой, раз она обращает внимание на такие детали. Более того, ей нравится об этом думать, размышлять, представлять, как он обхватывает своими длинными пальцами перо - тоже , скорее всего, именное, с гравировкой, и пишет, опустив взгляд к листку...       Его подпись внизу - размашистая, с длинной чертой и точкой в конце. Словно то, что он написал, не требует обсуждений.       Она заставляет себя перестать страдать идиотизмом и возбуждаться от мужского почерка. Это всего лишь отчёт, она за сегодня таких проверила десятка три. Что ей нужно сделать, чтобы перестать ловить гиперфиксацию на всем, что связано с Малфоем?       Возможно, если она найдёт ошибки, о которых он просил умолчать, и они окажутся довольно непрофессиональными и грубыми, то в ее глазах Драко чуть спустится с пьедестала обожания, на который она сама же его и возвела.       Но вот незадача! Ошибки, к ее прискорбию, незначительные. Скорее всего Малфой просто спешил или поленился свести все в одну таблицу и перепроверить. Ей ничего не стоит это сделать за него.       Но, с другой стороны, это хороший повод завернуть его отчёт по-честному. Да, все цифры есть, но они не вынесены в общую таблицу. Не критично, но такая небрежность Драко усложнит подготовку ее квартального доклада для мистера Уизли.       Ей не хочется завтра краснеть перед Пэнси из-за своей нерешительности. Тем более, что и ошибка нашлась весомая. Да и до окончания рабочего дня осталось пятнадцать минут. Какова вероятность, что старший аврор сидит в это время у себя в кабинете? Нулевая.       Выход из положения кажется идеальным - она напишет Драко служебную записку, отправит и завтра отчитается Паркинсон, что Малфоя просто не нашлось в его кабинете. Трусливо - о, да! Гермиона из прошлого глядела бы на себя теперешнюю с презрением.       Но... Что она будет делать, если вдруг мужчина явится? Остаться с ним наедине и не поддаться искушению - сложная задача. А ей по прежнему не хочется быть той, кто бросится ему на шею. Это как-то унизительно и... Веет полным отчаянием.

***

      Тренировочный зал аврората никогда не бывает пуст. Малфой помнит времена, когда только пришёл на службу, и большая часть его коллег приходили посмотреть, как старшие авроры умело надирали ему зад. Особенно этому радовался Поттер. Так что Драко почти не испытывает угрызений совести за то, что сегодня хорошенько приложился своим кулаком к челюсти Избранного.       Пот неприятно холодит спину, мокрая майка прилипла к лопаткам, кулаки и мышцы гудят и налиты усталостью. Он даже рад, что Поттер затащил его в зал - тренировка тоже хорошо справляется с подавленным сексуальным желанием.       Присев на лавку, Малфой лениво окидывает взглядом пространство, замечая новеньких, которые только учатся драться, Макмиллана, отрабатывающего удары и еще двоих ребят, оттачивающих боевые заклинания на манекене.       — Эрни, хватит месить грушу, иди отдохни. Твое дежурство начнется через полчаса, — низкий командный голос Поттера заставляет Драко повернуть голову к своему напарнику.       — О, первый приказ за последние полчаса. Это новый рекорд, — язвит Малфой беззлобно. — Обычно тебя хватает минут на десять.       — Сколько мне нужно еще времени, чтобы выбить из тебя все саркастическое дерьмо, Малфой? — заместитель начальника аврората морщится, когда пытается улыбнуться - у него разбита губа. Не без помощи Драко, само собой.       — Просто ты дерёшься, как девчонка, — пожимает плечами и морщится тоже - святой Поттер хорошенько приложил его по недавно заново выращенным ребрам. — И все время отвлекаешься.       — Кто бы говорил, — закатывает глаза Поттер.       Между ними повисает молчание, лишённое всякой неловкости или напряжения.       Если бы в Хогвартсе ему кто-то сказал, что Гарри Поттер будет прикрывать ему спину и делиться своими рассуждениями насчёт женщин, Драко точно посчитал бы смельчака больным придурком и не побрезговал бы проклясть негодяя.       Но вот они здесь, в пропитанном потом и магией зале обмениваются колкостями так, будто всегда этим занимались. А еще иногда выпивают огневиски по пятницам и прогуливают планерки в душной курилке.       — Паркинсон позвала меня поужинать, — вдруг говорит Поттер, неловко потирая заднюю поверхность шеи ладонью. — И я согласился.       Малфой усмехается краем губ и внимательно разглядывает покрасневшие костяшки своих пальцев. Это было ожидаемо, Пэнс кружит вокруг Избранного уже пару месяцев. Мерлиново дерьмо, куда подевалось их слизеринская нетерпимость к гриффиндорцам?       — Хорошо что из вас двоих хотя бы у Паркинсон есть яйца, — наконец-то отвечает Драко, стараясь звучать максимально язвительно, и небрежно толкает Поттера в плечо. — Хочешь дам пару советов, как сделать так, чтобы девушка не сбежала от тебя в первые полчаса свидания?       — Иди к дракклу, Малфой! — толкает его в ответ. — У тебя самого яиц не больше, чем у меня. Думаешь, я не заметил, кто тебе дописывает отчёты? Почерк Гермионы я знаю лучше, чем свой собственный!       — Кто я такой, чтобы запрещать ей исправлять мои ошибки? — поднимается рывком с лавки, не желая обсуждать с Поттером Грейнджер.       — Она даже меня заворачивает обратно и заставляет переписывать, — тянется за бутылкой воды, стоящей под лавочкой. — Я начинаю подозревать, что между вами что-то есть.       — Ты просто хорошо приложился сегодня своей шрамированной головой об пол, — уходит от прямого ответа Драко. — Вот тебе и мерещится всякое. Лучше думай о том, как не облажаться перед Паркинсон. Она злопамятная стерва, и тебе мало не покажется, если ты по какой-то причине не оправдаешь ее ожиданий. Так что, как минимум, подрочи перед свиданием. Это поможет тебе продержаться подольше.       — Мерлин, какой же ты придурок, — закатывает глаза напарник. — В субботу все в силе?       — Да, я все еще не теряю надежды обыграть тебя на квиддичном поле, — прячет ладони в карманы брюк. — В этот раз снитч мой.       — Повторяй себе это чаще, — Поттер улыбается широко и открыто. — Макмиллан, я кому сказал прекратить?! Уснешь на дежурстве - я до конца месяца повешу на тебя патруль Косого!       Малфой еще раз хмыкает себе под нос и уходит из зала, направляется в душевую. Пэнси права, Люциус наверняка переворачивается в гробу…       Конец рабочего дня наполняет коридоры Министерства суетой. Все выползают из своих кабинетов, торопясь покинуть место трудовой деятельности. Пёстрая шумная толпа спешит в сторону лифтов, чтобы затем еще полчаса простоять в Атриуме, ожидая своей очереди возле каминов.       Малфой никогда не спешит. И дело не в том, что дома его никто не ждет, и единственная встреча, которая сегодня у него запланирована - это жаркое рандеву члена с его ладонью. На это свидание он точно не опоздает.       Кабинет встречает его тишиной, и Драко не утруждает себя тем, чтобы плотнее захлопнуть дверь. Сегодня у него нет дежурства, нет никаких срочных вылазок среди ночи и рейдов. Надо бы заполнить еще пару отчетов, но рутинность данного дела вводит мужчину в тоску. Среда - самый скучный день недели.       Убрав со стола разбросанные пергаменты и перья, Драко взмахом палочки опускает жалюзи на окнах. Значок старшего аврора, небрежно брошенный на стол перед тренировкой с Поттером, отблескивает в свете настольной лампы. Малфой тянется за ним и пришпиливает к плотной шлейке подтяжки.       Нужно бы заскочить в продуктовую лавку - дома из еды только хлеб и кусок обветренной ветчины. Он намеренно не разрешает домашним эльфам матери появляться у него в квартире, чтобы избежать ее трогательной никому не нужной заботы. Дай волю Нарциссе - и она полностью перекроит все, что Малфой так тщательно создавал вокруг себя.       Размышления о жизни прерывает тихий шорох бумаги. Служебная записка в виде зачарованного бумажного самолётика влетает в кабинет, делает круг над его головой и мягко приземляется на стол. Даже не разворачивая послание, Драко знает, от кого оно - гриф Отдела аналитики сложно спутать, как и аккуратный почерк Грейнджер.       Он смотрит на часы - до конца трудового дня пять минут. Грейнджер из тех, кто часто задерживается, возможно она просто не заметила, сколько времени и не осознавала, что эту записку Драко мог получить уже завтра утром. Что ж, ему несложно тоже немного задержаться, особенно, если там что-то важное.       Взмахом палочки Драко разворачивает послание, внимательно вчитываясь в ровные строчки. Почерк у Грейнджер мелкий, убористый, с небольшим наклоном:

      Старший Аврор Малфой.       К сожалению, я не могу принять ваш отчёт. Отсутствие сводной таблицы является грубым нарушением правил сдачи и приёма документации. Прошу как можно скорее зайти в Отдел аналитики и координации Аврората для доработки отчёта. С ув. Г. Д. Грейнджер.

      Драко перечитывает записку трижды, пытаясь понять, как относится к данной ситуации. Обычно, подобную мелочь Гермиона исправляет всегда сама, даже не тратя время и бумагу на служебные записки. Что в этот раз изменилось?       Ему казалось, что игра в «я здесь главная» давно закончилась. Драко не забыл первые годы их общения, когда Грейнджер заставляла его переделывать все по три раза, но разве те дни не канули в лету?       Ему нравится, как они сейчас общаются, как флиртуют, как удерживаются на той тонкой грани, переступив которую уже ничего не будет прежним. Тогда какого драккла сейчас происходит? Что это за попытка привлечь его внимание под конец рабочего дня?       Он складывает записку пополам и задумчиво постукивает ею по ладони. Пойти и прояснить ситуацию сейчас или лучше перенести это на завтра? Нет, за ночь он нормально так себя накрутит. Если у Грейнджер есть претензии - пусть озвучит их ему. Немедленно.       Драко подхватывает свою палочку и торопливо покидает кабинет, даже не удосужившись накинуть мантию. Его шаги - решительные, уверенные, быстро приближают его к нужной двери, в которую он даже не стучит - просто открывает, и входит, переступив порог.       Грейнджер точно его не ждала - этот вывод мужчина делает по тому, как округляются карие глаза и вытягивается лицо. Она стоит у стола, держа в руках мантию и, взгляд ее мечется от двери к нему, словно прикидывая - сможет ли она проскочить, если изловчится.       Нет, они обязаны выяснить все здесь и сейчас.       — Вижу, ты уже уходишь?— ухмыляется, чуть склонив голову вбок. — Боюсь, я вынужден тебя немного задержать...